"Библиотечка военных приключений-2". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Иванникова Валентина Степановна - Страница 225

Думая так, он поглядел вниз, где «старик» прохаживался взад и вперед. Тут в душе у командира второго взвода шевельнулось раскаяние, ион обратился к старшему сержанту:

— Скажи дежурному Цину, чтобы дал сигнал на обед, мою порцию оставьте, а я спущусь; к этому старику и объясню ему.

Командир второго взвода сделал несколько шагов по направлению к «старику» и, приветствуя его, сказал:

— Не сердитесь, папаша.

— Что вы, что вы, — очень искренне ответил «старик», внимательно вглядываясь в командира второго взвода.

— Вы обедали, папаша?

«Старик» не отвечал, продолжая осматривать ого с головы до ног. Ха! Никакого сомнения быть не может! «Старик» чуть не закричал от радости.

— Папаша, что… что с вами?

— Иди сюда, нам нужно поговорить. «Старик» увлек его к скале. Оттуда не видно

было ни часового, ни объекта. Возле большого дерева у обочины дороги «старик» остановился и сказал почти тоном приказания:

— Присядем здесь и поговорим. — Шаньдунский диалект «старика» внезапно сменился превосходным выговором.

— Что?.. — вздрогнул командир второго взвода.

— Спокойно, спокойно. Посмотри внимательно и узнаешь. — На лице «старика» появилась улыбка.

Внимательно вглядевшись в лицо «старика», командир второго взвода заметил очень тонко и искусно загримированный шрам. Правая рука командира взвода привычным движением нащупала пистолет, и он строго спросил:

— Кто ты? Отвечай!

— Не прикидывайся простаком, старых друзей так легко не забывают, мистер Ван, — сказал «старик» самым дружелюбным тоном.

— Ты?! — командир второго взвода даже отступил на шаг и невольно отнял руку от кобуры револьвера.

— Припомнил? Ли Бай-лун — политический инструктор вашего молодежного отряда. Тот самый, который рекомендовал тебя в члены гоминьдана, вспомнил, а?

Командиру второго взвода стало душно, дыхание с хрипом вырывалось из груди.

— Да разве я хотел этого? Меня обманом заставили вступить в гоминьдан. И, кроме того, я ведь не прошел специальной подготовки, людей; не убивал.

— Да, но ты все-таки член гоминьдана, ты участвовал в подавлении восстаний, трудился для гоминьдана, почтительно слушал наставления президента. Таким почетом ты пользовался не много, не мало лет шесть — семь. Для коммуниста…

Командир второго взвода почувствовал, что он с головы до ног покрывается холодным потом. В течение многих лет это грязное пятно в биографии превратило жизнерадостного юношу в молчаливого, замкнутого, подавленного человека. Прошлое лишало его сна, даже успехи в работе, заслуги, отличия не приносили ему радости и облегчения. Такая двойная жизнь была поистине ужасна. Иногда он, стиснув зубы, решал, что нужно во всем признаться перед товарищами: ведь людей он никогда не убивал, ему стане легче, и он вновь будет человеком! Но такие порывы всегда подавлялись чувством страха и самообманом: прошло так много лет, все уже забылось. «Разве партийная организация и товарищи не доверяют мне? А если я скажу… нет, я впредь буду хорошо работать, и все будет в порядке». И кто бы мог подумать, что сегодня на его трудном пути, по которому он шагает с такой тяжелой ношей на плечах, внезапно появится эта сволочь.

Эта сволочь! Нет, этот злой дух! Этот мерзавец, который воровал его солдатский паек, который избивал его, вновь показал сейчас свои когти и крепко вцепился в этот маленький хвост, который волочился за ним.

— Хорошо, успокойся, давай потолкуем! «Старик», стараясь казаться как можно боле дружественным, продолжал: — Я здесь не задержусь больше трех дней, а потом уже больше никогда не вернусь в это проклятое место. Я хочу лишь, чтобы ты помог мне в одном небольшом деле. И это всего лишь единственный раз за всю жизнь.

— Что тебе нужно? — спросил командир второго взвода, с трудом сдерживая ярость.

— Ты должен указать мне местонахождение всех огневых точек на этом острове! — сказал «старик», понизив голос, и Ван Ань-дэ почувствовал, что над ним нависла страшная и неотвратимая угроза. — Самое позднее завтра вечером ты должен доставить мне эти сведения в расположение роты.

Ван Ань-дэ страшно захотелось ударом кулака сбросить этого злого духа с горы вниз, но он сам не знал, почему у него не поднялась рука.

— Я уеду, ты останешься командиром второго взвода, и мы разойдемся, как в море корабли. А что касается этого дела, то, кроме нас с тобой, о нем, ха-ха, будет звать только небо!

Нельзя было понять, то ли «старик» успокаивает его, то ли насмехается над ним. Он вытащил из-под подкладки одежды пачку денег и протянул ее Ван Ань-дэ:

— Здесь пятьсот юаней. Это — задаток, а когда принесешь товар, получишь остальное. Мы заключили честную сделку, никто не останется в убытке.

Ван Ань-дэ взял деньги, намереваясь их выбросить, но в этот момент появился старший сержант Мо, который кричал на бегу:

— Командир, идите обедать!

«Старик» тихо приказал:

— Скорее прячь деньги! Запомни: самое позднее завтра вечером! Если же… гм… мне ничто не помешает разделаться с тобой: ты вместе со мной прошел специальное обучение во время китайско-американского сотрудничества! Ты вместе со мной закапывал коммунистов живыми в землю! Ты был заброшен сюда!

Ван Ань-дэ взял деньги, механически сунул их в карман и застыл на месте, как окаменевший.

Наступила ночь, безмолвная и темная. В комнате командира роты разговаривали «старик» и «невеста».

— Вот уж повезло, так повезло. Этот бездельник… ха-ха… завтра вечером сам принесет мне сведения… ха-ха… превосходно!

«Старик», вытянув губы, стал тихонько насвистывать песенку из «Веселой вдовы».

— Ну, рассказывай теперь о своих успехах!

— У тех двух девок я узнала названия деревень, в которых расквартированы батальон и три роты.

— Говори, — старик разложил карту и взял в руки карандаш.

— Солдаты, занятые плотницкими и слесарными работами, а также командир батальона и политрук — все расквартированы в одной деревне — Тяньцзячжуань. Это, видимо, инженерная рота. В деревне Дуншанчжуань никаких войск нет, в деревне Сишанчжуань много артиллеристов…

— Ага… Это артбатарея…

Прошло минут десять, «старик» спрятал карту в зеркальце и, передавая его женщине, серьезно сказал:

— «Жаворонка» сегодня, наверно, припугнули, что-то он больше не хочет петь. Завтра надо будет действовать по-другому. Я думаю подыскать здесь несколько стариков и разузнать у них, каков тут режим приливов и отливов, а ты все-таки разыщи того писаря. Не надо ждать благоприятных случаев, их надо создавать!

Подумав, «старик» добавил:

— Мы должны спешить и, глядя по обстановке, послезавтра либо, в крайнем случае, через два дня нужно возвращаться обратно.

— А если они пошлют с нами кого-нибудь, чтобы он обязательно доставил нас в госпиталь? — с беспокойством спросила женщина.

— Нашла кого бояться! Самое большое, кого они могут послать, — это связного, гм, а когда будем н. а Большой земле — какие там могут быть

трудности!

«Старик» потянулся и самодовольно подвел итоги прошедшего дня:

— Сегодня мы собрали неплохой урожай! Женщина, жадно затянувшись из трубки, с облегчением выпустила дым.

Утром политрук пришел на второй объект. Во время перерыва помощник командира второго взвода подошел к политруку и тихо сказал ему:

— Товарищ политрук, мне нужно кое о чем доложить вам.

Политрук понимающе кивнул головой, и они отошли метров на двести по склону горы.

— Товарищ политрук, я кандидат в члены партии, я… — помкомвзвода был явно взволнован.

Политрук серьезно сказал:

— Перед лицом партии надо обо всем говорить без колебаний. Говори. Это не о командире ли взвода?

— Да, товарищ политрук, мне кажется, что болезнь командира взвода началась очень странно. Последние несколько дней он чувствовал себя хорошо. И вот внезапно вчера днем он как будто оцепенел, ничего не стал есть, ночью все время ворочался, вздыхал.

Политрук задумался.