Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего - Спесивцев Анатолий Федорович - Страница 41

– Если пытаешься повернуть целую страну, не удивительно, что устаёшь. Да и со здоровьем у тебя не всё хорошо. Слава богу, удалось заражения не допустить, а то б тебе скорый конец. Стоило бы тебе в церковь сходить, свечку за чудесное исцеление поставить. Плохие раны были, особенно на правой ноге.

Для Аркадия, крещенного бабушкой, но выросшего в атеистической семье, предложение было неожиданным. В своей прежней жизни в церковь он заходил за компанию с кем-то, хотя существования Бога не отрицал. Подумав, решил, что стоит последовать этому совету. Лучше не выделяться, при кликухе Москаль-чародей, ещё и пренебрежением к церкви. Аукнуться нехорошо может.

«Да надо бы поблагодарить Бога за все те случаи, когда смерть меня должна была найти, но промахнулась».

Труба зовёт в поход (хоть трубами казаки не пользовались)

28 березоля 7146 года от с. м. (7 апреля 1637 года от Р. Х.) Монастырский городок

Третий день получился куда более похожим на совещание. Аркадию пришлось говорить куда меньше. При планировании военных операций такое количество блестящих военачальников в советах попаданца не очень-то нуждалось. Однако с большим интересом они выслушали всё, что он вспомнил с помощью Васюринского, и его предложения о применении технических новинок. Об изделиях Срачкороба наслышаны были все, даже не имевшие сомнительного удовольствия испытать на себе их действие. Поэтому и совет использовать их при штурме не вызвал возражений.

Дробовики распространялись среди казаков уже без участия попаданца, пошла мода использовать их вместо одного из пистолей. При сходном с пистолями весе эффект поражения противника у них был большим.

Со штыками вышел обидный облом. Гладко было в задумках, но не учёл попаданец веса тогдашних карамультуков. Большая часть находившихся у казаков ружей весила от восьми до десяти килограммов. Здоровяки-кузнецы могли пренебречь таким обстоятельством, но для людей с нормальной мускулатурой орудовать ломом с ножом на конце было очень неудобно. А следовательно, эту идею пришлось отложить на потом, на время, когда появится более лёгкое оружие.

Дали добро атаманы и на опыты с производством гранат. Хотя нетрудно было заметить, что в высокие убойные свойства кувшинов с порохом они не верят.

Порадовало Аркадия, что, как само собой разумеющееся, сразу после взятия Азова решено было идти на Темрюк, Тамань, а если хватит запала и пороху (последнего в прямом смысле), то и на Анапу и Суджук-Кале. Важность прямого выхода к морю казакам объяснять нужды не было. Сторонники черкесов на сей раз промолчали.

Сечевая старшина клятвенно заверила, что через недели две-три в Черкесск начнут прибывать дополнительные силы из Запорожья. За месяц их должно было подойти тысячи две-три. В связи с уменьшившейся татарской угрозой можно было бы заметно увеличить их число, но упёрся кошевой Павлюк. Он давно собирал силы для восстания против поляков и не собирался отказываться от своих задумок из-за странных новостей с Дона. Для решения этой проблемы уже собирались ехать к нему Томашевич (Гуня) и имевший в Польше смертный приговор Федорович (Трясило).

Они надеялись уговорить кошевого, прежде чем поднимать восстание, съездить на Дон и послушать удивительные новости. Восстание было обречено на поражение, обидно было терять много людей зря. На письменные призывы Павлюк отвечал отказом, требуя рассказчика чего-там к себе. Мол, негоже кошевому гетману бегать на свист от кого-то неизвестного. Ему надо, пускай к гетману и едет.

Донские атаманы договорились на следующий день собрать ещё один общевойсковой круг и пригласить в Прикубанские степи калмыков. Они не сомневались, что смогут провести на кругу это решение как общедонское.

– А что если пришедших запорожцев поселить на Кубани, для присмотра за этой рекой и помощи гарнизонам захваченных городов? – предложил Аркадий.

Это предложение не вызвало резкого отторжения, но и согласия на него донские атаманы не дали. Сказали, что им надо подумать.

Далее на совете Аркадий участвовал урывками. Как устраивать отсечные линии, сколько нужно для табора, идущего на Азов, телег, где взять дополнительно волов… В таких вопросах он не разбирался и ничего посоветовать не мог, даже если бы очень захотел. Поэтому спокойно продремал все эти вопросы, сидя на лавке. Казаки знали, что он нездоров, и никаких претензий к нему не имели.

Пока старшина обговаривала организацию похода на Азов в конкретике цифр, Аркадий слетел с приподнятого настроения, в другом выступать не имело смысла, на привычный ему в новом мире минор.

«Ну, некоторую оторванность от возможной действительности в попаданских вещах я и раньше подозревал. В послушное внимание Сталина или Берии какому-то подозрительному молокососу и при чтении с экрана верилось с трудом. Хотя очень обидно, что не узнаю, чем там кончилось всё у Конюшевского, чего намутил Коваленко, как встроился Харьков в СССР сорокового года у Минакова… И жаль, что я не перенёсся сознанием в голову царевича Алексея. Скольких ошибок я бы смог избежать, от скольких бед Россию предохранил бы… царю великие реформы делать несравненно сподручнее, чем никому не ведомому попаданцу. Да ещё среди бандформирования».

Аркадий посмотрел на увлечённо обговаривавших тележный вопрос атаманов. На слух это звучало в стиле производственного совещания. Казалось, ещё чуть-чуть, и раздастся сакраментальное: «А где наш начальник транспортного цеха?» Однако при совмещении звукового ряда с видеокартинкой иллюзия рассыпалась. Аркадий вспомнил, как вчера перепугался, когда выяснение отношений между этими «командирами производства» пошло на повышенных тонах.

«Да, совсем другое впечатление, чем телекартинка с заседания Верховной Рады. Почему-то поверилось, сразу и полностью, что для доказательства своей правоты эти товарищи способны применить любые аргументы. А вот их элегантный уход от решения главных вопросов строительства государства настораживает. Одними оружейными нововведениями ничего не решишь. Нужны реформы, причём во всём и сразу. Придётся вести агитацию среди руководящего состава разбойных масс. И Васюринский сулился, что характерники развернут соответствующую кампанию. Татаринов, кстати, обещал поговорить с сомневающимися. Н-да, царём всё-таки быть куда комфортнее».

Аркадий уже несколько раз обдумывал вариант ухода на север. Царевич Алексей совсем не глуп, перспективы у России в семнадцатом веке были самые радужные. Но каждый раз приходил к выводу, что от добра добро не ищут. Очень сомнительно было, что его допустят до уха царевича. И совсем уж невероятно, что ему там удастся задержаться надолго. По умению интриговать и строить козни он, по сравнению с придворными, был дитятей неразумным.

«Съедят. Проглотят и не поперхнутся. Причём, скорее всего, не в ссылку отправят, а в какую-нибудь темницу зафутболят. В лучшем случае. Колдунов-то на Руси в эти времена и жгли порой. На хрен, на хрен! Что в двадцать первом веке, что в семнадцатом, с бандитами на Руси как-то спокойней, чем с властями. Главное, самому слабаком не быть и понятия соблюдать».

Романсы ещё не пишут, но…

3 цветня 7146 года от с. м. (13 апреля 1637 года от Р. Х.) Монастырский городок

«…финансы поют их уже в полный голос. С руладами и переливам, чтоб им… Временной парадокс получается, однако. Или, может быть, хреновы финансы поют здесь что-нибудь другое?» – вяло размышлял Аркадий, начав подсчитывать свои денежные ресурсы. Считать оказалось нечего. Совсем. А кушать хотелось каждый день.

Между тем, жили, вооружались, развлекались, одевались запорожцы за свой счёт. Что заработаешь (в смысле, награбишь), то и полопаешь. Несколько дней он жил за счёт Ивана Васюринского, но из-за опытов Срачкороба даже финансовое положение самого наказного куренного стало катастрофическим. Только благодаря арабскому жеребцу и сабле в драгоценных ножнах (из добычи от турецкого посольства), проданных по плану Аркадия татарам, Иван смог расплатиться с казаками, потерявшими лошадей при первом испытании ракеты. После чего денег у него не осталось совсем. Хоть иди с протянутой рукой, проси подаяния. Или помощи у какого-нибудь атамана. Но жить за чей-то конкретно счёт Аркадий не хотел категорически. Ну, не совмещалось это в его голове с понятием «мужчина». Он с удовольствием бы согласился жить за счёт войска, запорожского или донского. Вероятно, это вполне можно было устроить, при знакомствах с таким количеством старшин. Однако даже от мысли попросить принять его на содержание Аркадию становилось плохо. Если стесняешься просить, не ленись заработать или награбить, что, учитывая среду обитания, означало одно и то же.