Птицы - Торин Владимир - Страница 28

Мальчик поднялся по ступенькам, дождался, когда автоматон откроет перед ним дверь, и вошел в лавку.

Все в помещении было выполнено в темно-красной гамме: панели на стенах, паркет и витрины из вишневого дерева, даже костюм приказчика за стойкой представлял собой клетчатую тройку в оттенках бордового.

На полках выстроившихся вдоль стен шкафов лежали круглые линзы различных цветов, размеров и степени прозрачности. Свет газовых ламп отражался от них, и яркие, веселые блики плясали на полу и потолке. Самый большой блик – словно пылающая в паркете дыра – исходил от автоматона. И только сейчас Финч заметил, что тот полностью сделан из стекла. Руки, ноги, шарниры, даже голова – буквально все было стеклянным! Мальчик увидел свое расплывающееся недоуменное отражение в полированном лице автоматона.

По лавке сновало несколько покупателей. При этом здесь не было никаких билетиков с номерами или вещателей, сообщающих, что «ваша очередь, слепые вы болваны, как раз подошла». Люди просто рассматривали витрины, о чем-то переговаривались, подходили к приказчику, тот доставал и упаковывал нужное или же заносил заказы в огромную книгу.

Улучив момент, когда приказчик освободится, Финч подошел. Он уже собирался сказать то, что придумал еще в трамвае по пути в Рривв, но так и замер с открытым ртом.

Приказчик выглядел весьма необычно. Кисти его рук были механическими, хотя он определенно являлся человеком. Финч никогда не встречал полулюдей-полуавтоматонов и даже не задумался о том, что вот так таращиться на чьи-то руки невежливо, какими бы странными они ни были.

– Кхм-кхм… – раздалось многозначительное покашливание.

Мальчик оторвал взгляд от рук приказчика и перевел его на круглое лицо с подкрученными рыжеватыми усиками и фигурно подвитыми бакенбардами.

– Мое почтение, – сказал приказчик. – Меня зовут Коллинз Тэррити, младший. Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте, мистер Тэррити, – ответил Финч. – Мой дедушка купил у вас линзы, и они треснули.

– Какой кошмар! – ужаснулся приказчик (или, скорее, хозяин лавки). – Что это были за линзы?

Финч протянул ему кассовый счет.

Мистер Тэррити взял бумажку, поднес ее близко-близко к глазам, прочитал.

– Вы, верно, шутите, – недоуменно сказал он.

– Не шучу.

– Это линзы из самого прочного стекла, что у нас имеется. Они могут выдержать что угодно…

– Что, например?

– Удар молотом! Выстрел из револьвера! Снежную бурю!

Финч напрягся. «Снежную бурю? Что там говорил мистер Хэмм? Человек в черном упоминал следующую снежную бурю! Нужно узнать подробнее, зачем дедушке понадобились эти линзы!»

– Они могут выдержать снежную бурю? – с сомнением спросил Финч. – Откуда вы знаете?

– «Бриленз» проверяли на маяке на севере, – с гордостью сообщил мистер Тэррити. – Ни одной трещинки. Ни одной царапинки. Такие линзы стоят на всех оптических приборах отслеживания и изучения бурь. А если уж они там показали себя превосходно, то в виде линз для защитных очков им и подавно ничего грозить не может. Поэтому я не понимаю, как…

– Защитных очков? – перебил Финч.

– Ну да, – мистер Тэррити кивнул. – Я помню вашего дедушку. Специальный заказ. Оправа – дополнительно. Мы предоставляем такие услуги. Ваш дедушка сказал, что собирается наблюдать бурю вблизи. А кто мы такие, чтобы спорить с клиентом. – Мистер Тэррити набрал воздух в грудь и продекламировал: – Стекольная компания «Тэррити» всегда выполнит ваш заказ, даже если вы его сделали из психиатрической лечебницы. Но лишь в случае мгновенной оплаты, разумеется.

– Наблюдать бурю вблизи… – пораженно пробормотал Финч.

– Да, дела, – согласился мистер Тэррити. – Я тоже удивился, но возражать клиентам или расспрашивать их не в правилах нашей компании. На вашем месте я присмотрел бы за дедушкой. А то как бы чего нехорошего не вышло.

К сожалению, пожелание мистера Тэррити запоздало. Нехорошее уже вышло. Но откуда ему об этом было знать?

– Благодарю вас, мистер Тэррити. Вы мне очень помогли.

Финч развернулся и отрешенно побрел к выходу из лавки.

– Постойте! – воскликнул мистер Тэррити. – Но вы сказали, что линзы треснули! Каким образом?!

Мальчик не обернулся. Словно во сне, он подошел к двери, предусмотрительно отворенной стеклянным автоматоном, и нырнул в идущий на улице снег.

Гул сотен работающих механизмов был слышен еще издалека. При этом даже трамвай, в котором ехал Финч, дрожал и вибрировал.

За стеклами иллюминаторов клубился густой дым. В вагон просачивалась вонь мазута, керосина, машинного масла и отходов из чадящих топок.

Вскоре трамвай подъехал к станции, выпустил пассажиров и отправился дальше, а тем, кто оказался на платформе, предстояло спуститься по длинной железной лестнице и выйти на центральную улицу, по которой передвигались груженные углем здоровенные шагающие механизмы.

Краекк был фабричным районом города. Здесь располагались многоэтажные цеха, плавильни, промышленные мастерские. Отсутствовали в Краекк разве что вездесущие люки гремпинов. Ни Уолшш, ни Горбист даже не претендовали на развертывание своих производств в этих местах. По очевидным причинам.

«Очевидные причины» – это всегда грязная брусчатка, на которой совсем не было снега. Еще бы – как ему пробиться-то сквозь тучи горячего пара и дыма, выползающие из дымоходов топок и высоких кирпичных труб, напоминающих сигары.

Район этот порой называли черным – его здания сплошь поросли толстым налетом сажи, а мостовая, стены, крыши, да и сам воздух, насколько хватало глаз, пропитались углем и угольной пылью.

Краекк был будто перебинтован рельсовыми путями. Железная дорога шла не только по земле, но и над фабриками, установленная на сваях. Кое-где она выстраивалась этажами, а где-то пересекалась: по рельсам, как в зловещем парке аттракционов, ползли ржавые и сплошь покрытые заплатами вагончики-мотрисы без окон.

Стены в Краекк, как и в Рривв, скрывались под многочисленными плакатами и вывесками. Но, в отличие от Рривв, здешние не уговаривали что-то купить – в основном плакаты призывали вступать в профсоюзы, чтобы защитить свои права и сохранить работу: «Нет автоматонам! Не отдадим работу бездушной железяке! Вступай в профсоюз! Вступай в профсоюз!»

К слову, автоматоны здесь были не такими, как в Рривв. И даже не такими, как в Горри. В родном районе Финча механоиды были просто старыми – здесь же они и людей мало чем напоминали. Грубые, многократно залатанные, с шарнирами суставов, усиленными поршнями, они были предназначены для самой тяжелой работы. Дикий скрежет их сочленений тонул в грохоте цеховых машин и сливался с ним, но Финч не сомневался, что, если оставить одного такого автоматона на том же проспекте Франдигорт в Рривв, всего пара его шагов вызвала бы затор как на земле, так и в воздухе.

Если уж говорить о воздухе, то здесь тоже были дирижабли – здоровенные грузовые махины. Бурые от ржавчины и насквозь прокопченные, они порой появлялись из дымных туч и в них же исчезали…

Финч брел по Краекк, вытягивая шею и щурясь. Номеров домов, как и названий улиц, видно не было, и приходилось постоянно сверяться с картой, а иногда даже спрашивать дорогу у прохожих. Все, кто попадался мальчику на пути, носили защитные очки, уши закрывали кожаными нашлепками, а лица – шарфами. Порой, чтобы привлечь внимание прохожих, приходилось дергать их за рукав. Пару раз Финч едва увернулся от пинка в ответ.

Судя по карте, тупик Брэлл, который мальчик искал, располагался не очень далеко от станции. Можно сказать, повезло, ведь иначе Финчу пришлось бы совсем несладко: трамвай через этот район не ходил и лишь огибал его, никаких флеппинов здесь, разумеется, тоже не было, а в системе рельсовых кабинок он так и не разобрался.

И все же напрямик пройти до нужного тупика не вышло. По пути Финч то и дело натыкался на перекрывавшие улицы потоки шипящих рыжих искр, которые вырывались из открытых дверей цехов. Несмотря на то, что люди прямо на глазах у мальчика проходили через такие потоки туда и обратно, последовать их примеру он не осмеливался и был вынужден возвращаться и искать другую дорогу.