Игра в правосудие - Смелик Эльвира Владимировна - Страница 13

Если честно, Эмберли даже не смогла толком вспомнить, зачем вообще вышла из дома и куда собиралась идти. Наверное, решила добежать до магазина, потому что в холодильнике опять мышь повесилась. Мамаша с дружком еще вечера выгребли все подчистую, и утром ей пришлось довольствоваться единственным куском хлеба для тостов и остатками арахисовой пасты, размазанной по стенкам банки.

Мимо промчалась неотложка, оглушив очередным тревожным воплем, который резко оборвался, стоило машине исчезнуть за углом, и ноги сами понесли Эмберли следом. Что там происходит?

Возле одного из подъездов уже стояла полицейская машина, и около нее два карабинера непринужденно трепались о чем-то. Эмберли двинулась вперед, поближе, чтобы лучше расслышать слова.

– Парень. Белый. Пару раз проходил по нашим сводкам, но ничего серьезного – мелкое воровство в супермаркетах. Похоже, оторвало кисти рук. Ну, если и не совсем оторвало, то там мало что осталось. Вряд ли удастся восстановить. Сам видел. Будто пальцы через мясорубку решил перекрутить.

Эмберли передернуло, словно внутри сработал щелчок оружейного затвора. Вклинившись в толпу зевак, она стала вглядываться в темное жерло подъезда. Через несколько минут показались парамедики, бережно катящие носилки с прикрепленной капельницей. Пока они укладывали пострадавшего в машину, девушка разглядела его лицо.

То самое! Которое нагло улыбалось ей несколько дней назад с экрана лэптопа. Только сейчас оно было застывшим и безжизненно серым. Из-под полузакрытых век виднелись белки закатившихся глаз в ярко-красной сетке сосудов.

Клептоман. Как его? Майк Уоррен?

Во рту появился привкус тухлого лука. Настолько острый, что Эмберли почувствовала тошноту. Может быть это из-за случайного взгляда на драный пакет с продуктами в руках старика-афроамериканца, который стоял от нее всего в нескольких шагах?

Девушке не хотелось, чтобы ее вывернуло прилюдно. На подкосившихся ватных ногах она кое-как убралась в ближайшую подворотню, которая к привкусу лука добавила еще и едкий запах мочи и пищевых отходов, и там уже согнулась, больше не в силах сдерживать рвотные позывы.

Только это не помогло. Руки тряслись, желудок противно сжимался, перед глазами стояло лицо человека на носилках, пятна крови, расползавшиеся по покрывалу – скорее всего, в том месте, где находились изуродованные руки.

Боже! Что это? Случайность? Совсем недавно она вынесла приговор, а сегодня увидела последствия его исполнения. Может ли быть такое?

Стремглав пронеслась мысль: надо узнать, был ли Уоррен клептоманом! Надо вернуться, послушать, что говорят соседи! Наверняка же кто-то в курсе.

Эмберли шла и молилась, чтобы все оказалось лишь ее разыгравшейся фантазией. И пострадавший не Майк, не Уоррен. Просто мелкий пакостник из муниципального района, который сам баловался со взрывчатыми веществами. Да мало ли зачем ему это понадобилось!

А внешность… Ну, обычный белый парень. Легкое сходство. Привиделось.

– А! – неожиданный толчок едва не сбил Эмберли с ног.

Не то чтобы сильный, просто коленки и сами по себе подгибались, ее слегка покачивало – от слабости, от мыслей. Поэтому хватило и легкого тычка в бок оттопыренным локтем.

– Смотри, куда прешь, – раздался хрипловатый голос.

Эмберли с трудом удержала равновесие, выпрямилась, обернулась, но увидела только спину. Вроде бы мужчина. Невысокий, узкоплечий.

– Сам смотри, – огрызнулась она в ответ.

Получилось совсем тихо и ничуть не грозно, но мужчина все равно услышал и тоже обернулся, мрачно глянул из-под натянутого на глаза капюшона, но только снисходительно усмехнулся и двинулся дальше.

Народ у подъезда, как ни странно, уже рассосался. Машина скорой помощи уехала. Болтающие полицейские сменились другими – молчаливыми, сердитыми. Лишь старик-афроамериканец флегматично выгуливал мелкодрожащую облезлую собачку непонятной породы. Та подбежала к Эмберли и принялась обнюхивать ее ботинки.

– Элси, фу, – хозяин дернул за поводок, но его питомица уперлась.

Девушка присела к ней, скрывая брезгливость, потеребила за ушами.

– Привет, Элси, – сказала нарочито-бодро. – Ты хорошая девочка?

И старик расцвел, подошел ближе:

– Любите собак? – склонился над девушкой.

– Наверное, – пожала плечами Эмберли.

– Я люблю. Ну, во всяком случае, больше, чем людей, хоть это и не оригинально звучит.

Старик опять дернул за поводок. Собака, наконец, отвлеклась от ботинок Эмберли, и тогда девушка поспешно встала. Боясь, что собеседник сейчас уйдет и ничего выяснить не удастся, поинтересовалась, кивнув в сторону полицейских:

– А что здесь случилось?

Афроамериканец недоуменно покосился на девушку. Какие-то невысказанные соображения, буквально витающие в воздухе, провисли пыльной паутиной и растаяли. Эмберли съежилась. Ей показалось, будто старик подозревает ее в причастности к произошедшему. Но ведь этого просто не могло быть! По всем параметрам. Случайный свидетель не мог ничего знать о тестировании, а сама Эмберли никак не могла быть связанной с реальным происшествием.

Просто бред какой-то! Где игра, а где жизнь? Им никогда не соединиться в единое целое, не проникнуть друг в друга. Это за гранью вероятного. К черту нелепое чувство вины, к черту глупые фантазии и взаимосвязи! Их не существует. И сейчас Эмберли это докажет, докажет самой себе в первую очередь.

Она решительно посмотрела в лицо старику:

– А вы не знаете, как его зовут? – голос все же предательски дрогнул. – Ну… этого. Парня. Пострадавшего.

Афроамериканец склонил голову к плечу, задумчиво свел брови, пожевал губами и только тогда произнес:

– Точно не знаю. Вроде бы Майкл. Или просто Майк. – Он глянул на свою собачонку, словно ждал от нее подтверждения, но та продолжала вертеться у его ног, ни на что не обращая внимания. Тогда старик добавил: – Во всяком случае… так его кличет подружка. – И пожаловался напоследок: – Они всегда слишком громко разговаривают. И не только разговаривают.

Эмберли судорожно сглотнула. Хотя она по-прежнему пыталась утешить себя тем, что имя довольно распространенное и это с большой вероятностью может быть совсем другой Майк или, действительно, Майкл. Просто так уж совпало.

– А фамилия?

Старик помотал головой, видимо, показывая, что понятия не имеет, и еще раз пристально глянул на Эмберли.

Та осознавала, что своим вопросом только добавит подозрений, но все равно не удержалась, спросила:

– Уоррен?

– Вот уж не знаю, – собеседник на радость пожал плечами. – Но, если хочешь, спроси у домовладельца. Он сейчас на месте. Недавно его видел.

– Да, – согласно кивнула Эмберли.

«Если хочешь». Но она совсем не хотела.

Хватит себя успокаивать! Хватит искать отговорки – все равно не поможет. Уж слишком много совпадений: имя, факт, наказание… и копы болтали – Эмберли вспомнила – про мелкие кражи в магазинах. Пусть не совсем точны, но все-таки слишком очевидны параллели между несчастным случаем и вынесенным ею приговором. Руки! Ведь парень лишился рук.

– Ладно. Ерунда. Спасибо! – Эмберли заставила себя улыбнуться и даже легко махнуть, словно речь шла о каком-то мелком происшествии. А потом якобы беззаботно двинулась прочь.

Ей было уже не до магазина и не до еды, в голове билось пойманной птицей: сегодняшние совпадения не случайность. И игра, вполне возможно, не совсем игра. Но тогда, значит, предыдущие осужденные тоже существовали в реальности, и каждый вынесенный Эмберли приговор…

Дьявол! Как же их звали? Тех, других! Сэмюэль… Сэмюэль… Адлер. Кажется, так. И кто там был еще? Ведь недаром имя обвиняемого показалось смутно знакомым. Эмберли определенно слышала его и раньше. Руперт? Нет! Купер… Купер Швайгман.

Скорее вернуться домой, найти, проверить, есть ли они на этом свете. Не то чтобы Эмберли предполагала, будто их не стало по ее вине, – необходимо было просто узнать, существуют ли они на самом деле, в реальности? Или существовали…