Имя ей Хель - Кондрацкая Елена "MavkaShu" - Страница 23

Я прибавила шагу, стараясь не отставать. Дугал выбрал удачное время, чтобы убрать нежеланного Короля. Можно предположить, что всё случится до этой Ночи.

– Что за Ночь Аанъя? – спросила я, выбираясь вслед за Хоуком из кустарника. И куда он меня тащит?

– Праздник летнего солнцестояния. В Ночь Аанъя Верховный Король проводит ритуал, навсегда связывая себя с землями фейри. Отдаёт половину своей силы народу, а взамен получает в разы больше. Если для Короля это первая Ночь Аанъя, то Дворы присягают ему на верность. Ну и дальше… много всякого скучного происходит. Так что настоящим Королём я стану только через… – Он начал загибать пальцы, подсчитывая, – три месяца.

Три месяца. Я надеялась, что торчать возле этого беспечного фейца так долго не придётся и Дугал претворит свой таинственный план в жизнь как можно раньше. Мысли мои оборвались, когда Хоук вывел меня на берег реки, поросший мелкими цветами и зеленью, и остановился у границы леса. Я вспомнила поляну, на которой заснула после магического пожара и невольно поёжилась – река была той же самой, без сомнения – я узнала её крутой изгиб. На всякий случай огляделась в поисках опасности, но и лес и вода казались вполне дружелюбным.

Хоук положил сумку под ближайший дуб, скинул с плеч расшитый золотом камзол и повесил на ветку, оставшись в белой рубахе и лёгких тёмных штанах. На соседний сук он небрежно забросил корону. Достал из кармана ленту и перехватил волосы, убрав их от лица. Рубиновые серьги в острых ушах, которые теперь казались забавно оттопыренными, тут же засияли, ловя солнечные лучи.

Он вышел на середину берега, развернулся ко мне и упёр кулаки в бока.

– Начнём твою первую тренировку, Тень, – весело сказал Хоук. Происходящее явно доставляло ему удовольствие. – У фейри есть пара слабых мест. Голова, – он постучал себя перстнем по лбу, а потом ткнул большим пальцем в грудь. – И сердце. Повреди мозг, отсеки голову или пронзи сердце – и мы мертвы. Ударь в любое другое место – и мы легко исцелимся.

Я стояла с равнодушным видом и жадно ловила каждое слово – не каждый день жертва сама рассказывает о том, как её прикончить.

– А что насчёт железа и рябиновых стрел? – спросила я, вспоминая людские поверья.

– Сами по себе они не смертельны, но причиняют жуткую боль и замедляют исцеление. Однажды я сидел в железных кандалах – развлечение оказалось на любителя, – он рассмеялся.

Он сидел в кандалах? Интересные у них развлечения. Я живо представила, как Лирана по-хозяйски застёгивает железный ошейник на шее связанного по рукам и ногам Хоука, а тот стонет от боли и исступления. Но тут же одёрнула себя и с самым равнодушным видом кивнула, показывая, что приняла слова Хоука к сведению.

– Отлично. – Он хлопнул в ладоши и отступил на шаг. – Тогда доставай ножи и попробуй атаковать меня.

Просить дважды не пришлось – я напала мгновенно. Лезвие сверкнуло, стремительной вспышкой бросилось Хоуку в лицо. Я атаковала всерьёз, я собиралась его убить, достать до янтарного глаза и глубже. Раз уж он сам шёл ко мне в руки. Хоук оказался не таким искусным воином, как Аркен. Он был сильнее, гораздо сильнее Аркена, но по мастерству даже рядом не стоял со своим генералом. И всё же, как и все фейри, он был нечеловечески быстр. Хоук отпрянул, и лезвие лизнуло ему скулу. Кровь побежала по щеке, и я успела поймать его удивлённый взгляд, прежде чем нанести второй удар – на этот раз в сердце. Моё предплечье ударилось о его руку, и лезвие замерло в ногте от его кожи.

– А ты настроена серьёзно, – ухмыльнулся Хоук, а я надавила сильнее, но не сдвинулась ни на шаг. Шанс упущен. Если, конечно, он вообще был. Хочет поддаваться – его проблемы.

Я развернулась и с размаху ударила Хоука ногой в бок, он перехватил мою лодыжку, а я повалилась на спину, увлекая его за собой и выставляя перед собой нож. Хоук охнул и в падении дёрнулся в сторону, избегая острого лезвия. Отлично. Я рванула следом за его движением. Припечатала его к земле врезавшись всем весом, взобралась сверху и занесла нож.

– О, отличный вид… твою ж!.. – Хоук дёрнул головой и лезвие вошло в землю, срезав прядь его волос. Я ударила снова, но Хоук перехватил мои запястья и засмеялся. – Ты будто взаправду решила меня убить.

Вместо ответа я перехватила нож и подсекла остриём его обнажённое запястье. Рана вышла неглубокой, но заставила Хоука зашипеть от боли и ослабить хватку. Я высвободилась и со всей силы ударила его в сердце.

Но клинок не достиг цели. Хоук подо мной извернулся и мгновение ока оказался сверху. Руки пригвоздила к земле его железная хватка, но я упорно не выпускала нож. Его тело прижалось к моему так близко, что я почти выла от досады, от невозможности дотянуться до него. Я готова была вцепиться в него зубами, но даже этого не могла, полностью обездвиженная. Его янтарные глаза весело блестели, разглядывая меня.

– Ты дважды пустила Королю кровь. За такое можно и жизни лишиться.

– Если уж драться, то в полную силу, – прохрипела я, надеясь отвлечь его и высвободиться. – К тому же разве у меня был шанс тебе по-настоящему навредить?

Он наклонился ближе, и прядь его волос защекотала мне щёку.

– Ни единого, – прошептал он, задержался у моего лица, будто размышляя над чем-то, а потом стремительно отстранился, поднялся на ноги и сказал с неподдельным восхищением: – Но ты потрясающе сражалась.

Рукавом Хоук вытер кровь с совершенно здоровой щеки.

– Ты мне льстишь. – Я села, потирая запястья и стараясь скрыть разочарование. Мои опасения подтверждались – так просто к нему не подобраться.

– Нисколько. Ты дважды ранила меня. Немногие могут похвастаться подобным.

– Ты сражался не всерьёз.

– И ты этим воспользовалась. Другому фейри подобная беспечность могла обойтись гораздо дороже.

Я посмотрела на него исподлобья и убрала нож. До других фейри мне дела не было, а мысль о том, что мне придётся играть роль защитницы, как и попросил Дугал, навевала тоску. На короткий миг я почти поверила, что смогу закончить всё быстро.

Жестом Хоук пригласил меня на исходную. Больше он меня к себе не подпускал и за следующий час тренировки я не смогла его даже поцарапать. А вот Хоук без конца валил меня с ног: невидимая сила то била меня под колени, то обвивала лодыжки. К концу второго часа я выбилась из сил, а Хоук даже не вспотел. Но кое-что я всё же сумела заметить. Невидимая сила не возникала из ниоткуда, как я думала раньше, она невидимыми щупальцами шла от Хоука, и если смотреть достаточно внимательно, то можно было заметить, как искривляется воздух, когда они мчатся ко мне. А может, они и были воздухом. Когда я успешно ушла от трёх таких атак, Хоук восторженно захлопал в ладоши.

– Отлично, ты поняла! – Невидимая сила игриво потрепала меня по макушке, ветром запуталась в волосах и рассеялась. Я недовольно поморщилась, и попыталась оттолкнуть невидимую «руку», но, разумеется, ничего не вышло. Хоук самодовольно улыбнулся. – В следующий раз будем учиться отражать такие атаки – к подобной магии прибегают многие сильные фейри. А на сегодня, думаю, можем закончить. Пойдём, надо ещё кое-куда заглянуть.

Он зашагал к лесу, подобрал вещи и скрылся среди деревьев быстрее, чем я до них доплелась. Испытания вымотали меня, а скачки с Аркеном и тренировка с Хоуком почти добили. Я уверенно держалась на ногах, но меньше всего хотела ещё куда-то идти, а весёлый и бодрый Хоук раздражал, к тому же мы снова продирались сквозь треклятый бурелом. Хоть я и пыталась следить за своей физической формой, за последние два года потеряла в выносливости и силе из-за недоедания. Хотя не уверена, что и в лучшие свои дни могла бы похвастаться замечательным самочувствием после таких приключений.

Перебравшись через очередное поваленное дерево, протиснувшись через колючий шиповник, к исходу второго часа я уже хотела было высказать Хоуку пару ласковых, как вышла вслед за ним на широкое поле, сплошь покрытое цветущими незабудками. Бескрайнее море цветов разлилось до самого горизонта, становясь отражением чистого голубого неба. Я никогда не была сентиментальной, но от застилающей взгляд красоты перехватило дыхание, и я замерла, стараясь охватить её всю – целиком. А когда я наконец вдохнула, лёгкие затопил нежный медовый аромат. В груди возникло странное, непонятное мне чувство пронзительной тоски. Тоски по воспоминаниям, которых у меня никогда не было.