Блиц (ЛП) - Перри Девни - Страница 29

— Ты великолепно играла.

— Спасибо.

Его одеколон был таким же. Сильным, но дорогим. Я ненавидела себя за то, что скучала по этому запаху. После множества разочарований я все еще скучала по его объятиям. Я все еще скучала по тому, как он прижимался подбородком к моей макушке.

Он был одним из немногих, кто мог так делать, потому что был таким высоким, со своими шестью фунтами и семью дюймами (прим. ред.: примерно 204 см.).

Мне всегда было интересно, любила ли мама папу на самом деле, или она вышла за него замуж только потому, что он был высоким. Они развелись, когда мне было семь лет. Он не оглядывался назад, а мама казалась счастливее, когда он ушел. Я не могла припомнить, чтобы они ссорились, когда я была маленькой. Я также не могла припомнить, чтобы они смеялись. Я не знала, были ли они когда-нибудь влюблены друг в друга, но и маму никогда не спрашивала.

— Я приехал в город только на ночь, — сказал он, отпуская меня. — Завтра улетаю домой.

К его семье. К его настоящей семье. К жене Тине. И двум их сыновьям, Томасу и Марку. Мои сводные братья были на десять с лишним лет младше и не были частью моей жизни, потому что они жили в Джорджии, а я выросла в Небраске.

Летом, когда у меня были школьные каникулы и я могла провести время у папы, я ездила в волейбольные лагеря. А во время рождественских каникул, когда я могла бы приехать в гости, Тина, по словам папы, не хотела, чтобы я занимала гостевую спальню, которая была нужна ее родителям и семье ее сестры для традиционного семейного сбора.

Часть меня сочувствовала Тине, потому что папа так часто изменял ей. А другая часть просто не любила Тину.

— Куда ты ездил? — спросила я.

— В Сиэтл. Подумал, что мог бы сделать остановку, чтобы попасть на твою игру. Хотя добраться до Монтаны не так просто, как до Сан-Франциско.

Он не мог упустить шанс подколоть меня из-за того, что я сменила университет, не так ли? Не потому, что его волновало, где я училась. А потому что поездка в такой маленький городок, как Мишн, означала больше перелетов и остановок. Меньше времени с девушкой.

Сколько раз он говорил Тине, что поедет посмотреть одну из моих игр, хотя на самом деле вместо этого проводил выходные с женщиной?

Я правда не хотела знать.

— Как ее зовут? — спросила я, кивая мимо него на машину.

— О, э-э… — Он провел рукой по своим светлым волосам, на висках появились седые пряди. — Это Мэгги. Мы работаем вместе. Она фанатка волейбола. Я сказал ей, что поеду посмотреть на свою звездную дочь, и она последовала за мной. Завтра мы возвращаемся в Атланту.

— Рада, что ты смог прийти.

— Я тоже. — Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на мое лицо. — Я пропустил твой день рождения.

— Да. — У меня защипало в носу, но я стиснула зубы, чтобы не расплакаться.

Это был не первый раз, когда он пропускал мой день рождения. И не последний.

— Прости, — сказал он хриплым голосом. — Я был завален работой, а мальчики были так заняты баскетболом. Я пытаюсь тренировать команду Марка и…

— Во сколько у тебя самолет утром? — оборвала я череду его оправданий. Я уже слышала их все раньше. — Я могла бы встретиться с тобой за ранним завтраком.

— О, черт. В шесть.

— Ладно. — Слава богу. — Рада была тебя увидеть, папа. Было мило с твоей стороны приехать и посмотреть.

— Ты отлично сыграла, Дженни. Ради этого стоило приехать.

Я кивнула и наклонилась, чтобы еще раз быстро обнять его, затем направилась к водительской дверце «БМВ» и забралась внутрь, не оглядываясь.

Папа уже уходил. Направляясь к Мэгги.

Мне было больно от того, как мало ему было до меня дела. Когда же это прекратится? Сколько дней рождения ему придется пропустить, чтобы я перестала обращать на это внимание?

Мой подбородок задрожал, но я прикусила нижнюю губу и завела машину, не оглядываясь, пока выезжала с парковки.

Когда я вошла, в доме никого не было. Сумка с моей одеждой и обувью весила тысячу фунтов, когда я поднималась по лестнице в свою спальню, ловя свое отражение в окне.

На лице не было улыбки.

Я слишком устала, чтобы улыбаться.

В прошлые выходные я сказала Торену, что, возможно, мои ожидания были слишком низкими, если все, чего я хотела — это чаще улыбаться. На данный момент, возможно, я слишком надеялась на это. Слишком много мечтала об этом.

Сумка соскользнула с моего плеча, с глухим стуком приземлившись, когда я снимала уличную обувь. Ковер под моими ногами был мягким и бархатистым, и я бесшумно спустилась по лестнице к раздвижной двери, ведущей на задний двор.

Как только я пересекла его территорию, сразу поняла насколько заметной была разница между нашим газоном и газоном Торена. Только у нескольких домов по соседству были заборы, вероятно, у тех, где семьи хотели оградить своих детей от посторонних взглядов. Но большинство дворов просто переходили с одного газона в другой.

Мои пальцы ног утопали в сочной траве Торена. Тяжесть на груди, которая не покидала меня с того момента, как я увидела папу, казалось, улетучилась в черное небо.

Почему здесь всегда было легче дышать? Мой дом, моя комната, мои вещи были в пятидесяти футах отсюда. Обычно моим убежищем была моя спальня. По крайней мере, так было до того, как я переехала в Монтану.

Вот только, место, которое, казалось, давало мне больше всего комфорта, находилось прямо здесь, на краю двора, откуда открывался вид на сверкающие городские огни, а дом Торена стоял на страже за моим плечом.

Ночную тьму прорезал яркий свет фар, за которым последовал звук открывающейся двери гаража. Я не стала оборачиваться, чтобы посмотреть, Стиви это или Лиз.

У них не было причин спешить домой.

Но у Торена была.

Потому что он разгадал мою ложь в коридоре о том, что все не в порядке.

Его раздвижная дверь открылась и закрылась. Я сосчитала секунды, которые потребовались ему, чтобы пересечь двор — четырнадцать. Затем он оказался рядом со мной, засунув руки в карманы джинсов и уставившись вперед.

— У тебя ноги замерзнут.

Они уже замерзли.

— Я в порядке, — солгала я.

— Так ли это?

Нет.

— Мой папа был сегодня на игре.

— А-а. Высокий парень? В черном свитере? Недалеко от моего места?

— Да. Как ты узнал?

— Твое лицо изменилось, когда ты увидела его. Тогда ты вела себя так, словно игра была вопросом жизни и смерти.

— Я была в бешенстве. — Я сухо рассмеялся. — Обычно я хорошо играю, когда злюсь.

— Я заметил. — Он сделал шаг вперед и повернулся ко мне лицом. — Ты не знала, что он приедет.

— Нет. — Я покачала головой. — Он делает это раз или два в сезон. Случайно появляется на игре, даже не сообщая, что придет. Обычно с ним приходит девушка. Эту звали Мэгги. Мне жаль его жену.

Торен сделал шаг вперед и повернулся ко мне лицом.

— Твою маму?

— Давно в разводе. Его жену зовут Тина.

Его лицо нахмурилось.

— Он изменяет ей.

В этой реакции было столько всего, что мне захотелось обнять его за плечи и прижаться губами к его губам.

Торен не знал Тину. Он не знал, что происходит с отцом. Но он осуждал измены.

Боже, из-за него мне будет трудно двигаться дальше. Не то чтобы я особо старалась. Но такими темпами мои чувства к Торену сохранятся еще долго после того дня, как я перееду.

— Можно я тебе кое-что скажу? — спросила я.

В ответ Торен подошел ближе, как будто знал, что я смогу сказать правду только шепотом.

— Я вижу его только тогда, когда он приходит на игры, как сегодня, — сказала я. — Что произойдет, если я перестану играть?

Это был риторический вопрос. Я знала ответ.

Скорее всего, я больше никогда не увижу своего отца.

Торен грустно улыбнулся мне.

— Мне жаль.

— Мне тоже. — Я проглотила комок в горле. — Зачем ты пришел на игру?

Он не ответил. Вместо этого вытянул шею и уставился в небо. Когда он сглотнул, его кадык дернулся, и у меня пересохло во рту. Глотание не должно было быть сексуальным, но все, что делал Торен, вызывало у меня интерес.