Наследнички 2 (СИ) - "Леха" - Страница 38

— Мне отец позвонил, — сказал, заходя в номер, Стёпка. — Вот, полюбуйтесь, — он бросил на столик газету и сел на стул, оседлав его и прислонив лоб к спинке. Юля и Лариса вошли следом, и последняя закрыла дверь.

Девчонки столпились вокруг Маши и о чём-то перешёптывались, а Вольфы схватили газету и принялись читать статью, чуть ли не выдирая её друг у друга из рук.

— Вроде бы всё пристойно, — наконец, проговорил Володя. — А почему нас на этот праздник не пригласили? — Спросил он, заметно повеселев.

— Вы сами с нами ехать сюда не захотели, поэтому не ной, — я открыл глаза. — Кто помнит, что произошло на этом чёртовом празднике?

— А ты разве сам не помнишь? — спросила Лара. — Вы же с Романом мало пили. Правда, боюсь, тот фикус, куда вы вино выливали, скорее всего, засохнет.

— Лара, у нас непереносимость спиртного, — простонал Ромка, закрывая лицо руками. — И это семейное, по мужской линии. Нам с Андреем двух глотков достаточно, чтобы улететь. Хорошо ещё ума хватило выливать излишки в фикус… Так, стоп. Ты помнишь, как мы переводили вино в удобрение, значит, и всё остальное помнишь?

— Ну, да, — она нахмурилась. — Я же не пью. А Армену Абаджановичу сказала, что моё лекарство не сочетается с алкоголем. Меня же зельями лечат, так как я магию в чистом виде отторгаю. И мне после этого сок наливали. Гранатовый. Сказали, что он как-то зелье, мигом меня на ноги поставит. Ну, я не стала им про руку говорить, по-моему, они бы уже не поняли.

Пока она говорила, я вспоминал мой короткий разговор с Устиновым.

— Костя, нас пригласили на праздник, и отказаться мы не можем, поэтому скажи прямо, что у вас с Машкой происходит? — спросил я у него, когда мы распределили комнаты.

— Не знаю, — он подошёл к окну и принялся разглядывать бассейн и отдыхающих гостей, кому лень было идти до моря. — Мы с ней последние в месте силы были. Илья убежал, попросив меня подождать и помочь Маше добраться до домика.

— А тебе самому только что вскрыли источник. — Задумчиво проговорил я, глядя на него.

— Это точно. — Костя усмехнулся. — До её домика мы дошли, меня по дороге начало накрывать. Просто капитально, до боли. Самое главное, она тоже вроде не против была.

— И что же вас остановило? — спросил я.

— Мой отец, который с её отцом вышли воздухом подышать из соседнего домика. Это как-то не вдохновляет, знаешь ли. — Устинов расхохотался и закрыл лицо руками, медленно проведя по лицу, он отвернулся от окна. — Я думал, что это просто место силы повлияло, и что всё вот-вот пройдёт, только, Андрей, почему-то не проходит.

— Нам нужно ждать неприятностей? — я продолжал его разглядывать.

— Не знаю, — он покачал головой. — Я за себя не отвечаю, если ты об этом спрашиваешь.

— Костя, существует правило: вы можете творить что угодно, но не должны попадаться. Чтобы никто даже не заподозрил. И, поверь, лучше бы ты в месте силы на что-то решился. Насколько я понял, это вам бы спустили с рук. Потому что они тоже через это прошли. Поэтому будь аккуратнее.

— Я постараюсь, — он кивнул. — Но… сам понимаешь, праздник, мать его.

— Рассказывай, — коротко сказал я, садясь и глядя на Лару. — С самого начала. Даже ту часть, где мы ещё даже пробку не понюхали.

Лариса обернулась и увидела, что на неё напряжённо смотрят столько глаз, тихонько вздохнула и начала рассказ.

В зале ресторана столики сдвинули вместе и придвинули к стенам. Получилась П-образная конструкция, освободившая место в центре. Мне предстояло выйти и встать, кто бы мог подумать: напротив меча, который когда-то давно, нас ещё не было на свете, молодой отец Стёпки засунул в пол, применив семейный дар Ушаковых. Зачем он это сделал, нам никто так и не ответил. Похоже, Егор сам не знал.

За это время меч оброс кучей легенд, не имеющих к действительности никакого отношения. И, в конце концов, стал местом доблести, мужества и великолепного воинского умения. Ну, тут не поспоришь, Ушаков фору может дать многим и в умении, и в мужественности. Так что сыновья Кавказских кланов дают присягу перед этим мечом, что уже вошло в своеобразную традицию. Сегодня сыновей кланов было не слишком много, десятки три, не больше.

Я принимал присягу, а позади меня стояли Ромка и Стёпка с охапкой мечей. После принятия присяги я говорил ритуальные слова служения и вручал меч каждому из молодых воинов кланов.

И вот в самом конце перед нами появились старики. Один из них, самый старый, но ещё крепкий на вид, вышел вперёд и принялся толкать речь.

— Как гласит священная книга воинства Кавказа: «С радостью примите смерть за страну, подобно своим храбрым предкам, если на то будет воля небес. Ибо — это справедливое и угодное небесам дело, и если так будете поступать, то Отец наш не оставит вас. На земле оставьте имя храброго, а справедливость свою посвятите небу. Держитесь вдали от коварства, порока и зла, и чистым сердцем и верностью служите своему императору и своему народу».

Как только он произнёс последнее слово, внесли кубки, сделанные из рогов горных баранов, в которые было налито вино. Впереди шёл сияющий Армен и нёс просто огромный рог. На глазок он вмещал в себя полбутылки, не меньше. И шёл он целенаправленно ко мне. Икнув, я затравленно оглянулся. Мой взгляд остановился на напрягшемся Ушакове.

— Думаю, этот кубок будет лучше вручить сыну человека, оставившему такую память. — И я ткнул пальцем в меч в полу. — К тому же Егор Ушаков занимает должность министра обороны, и тем самым является непосредственным командиром этих славных сыновей клана.

Взгляд Стёпки не обещал мне ничего хорошего, но мою слабую попытку отвертеться, почему-то приняли с огромным энтузиазмом. И Армен, немного изменив направление, вручил рог Ушакову. Вот только это нас с Ромкой не спасло. Потому что нам сунули в руки рога поменьше. Мы стояли посредине зала, и деваться было некуда. К тому же никто из нас сегодня ещё не ел.

Ушаков вышел вперёд, сказал пару весьма красивых и пафосных слов, и все подняли кубки. Собственно, на этом всё, что я помню. Дальше могу ориентироваться только на рассказ Ларисы.

Нас рассадили за столы. Мы с Ромкой выбили себе места возле огромного фикуса, который весь оставшийся вечер усилено поливали вином. Всё было красиво и пристойно. Ко мне подсел тот самый старик, толкнувший речь, и мы с ним долго о чём-то беседовали. Старику понравилось. А Лариса мало что поняла.

Кормили как на убой. Девчонки пытались отвертеться от вина, но удалось только Ларисе. К концу вечера всем уже было всё равно. И тут объявили танец воинов. Молодые сыновья кланов, официально с сегодняшнего дня считающиеся мужчинами, поднялись со своих мест и принялись выходить в круг с обнажёнными мечами. Мечи были настоящими, небутафорскими. Парни неумехами не казались, и все приготовились насладиться зрелищем.

Я сидел за столом, подперев голову, и наблюдал за ними с блаженной улыбкой. А вот Ушакову не сиделось, и он решил тоже потанцевать. Пошатываясь, Стёпка вышел в круг. Грянула музыка, молодые воины начали движения. А Стёпка смотрел на них, пока обиженно не произнёс.

— Мне тоже нужен меч. — Обведя зал косым взглядом, он остановил его на мече в полу. — О! Меч! — Ухватившись за рукоять, рванул меч на себя, и чуть не завалился на пол. Прищурившись, зло проговорил. — Ах, ты так. — И призвал семейный дар. Пол поплыл, и через десять секунд меч был у него в руке. Улыбнувшись, Степан включился в танец.

— Надо придать таинственности, — пробормотал Ромка, и в зале заметно похолодало, а по стенам заметались зловещие тени, а свет погас.

— Холодно, — протянула Ольга. — О, сейчас я всех согрею, и вдоль стен заметались языки пламени, а в центре вспыхнул огромный костёр.

— Красота, — это уже сказал я, всё так же сидя, подперев голову рукой.

— Андрей Константинович, — ко мне, чуть не плача, подбежал Армен. — Так нельзя, сделайте же что-нибудь.