В гостях у сказки, или Дочь Кащея (СИ) - Веселова Янина "Янина" - Страница 13

- Передай им спасибо, что ли... - Люба спустила ноги с сундука. - Мне бы умыться.

- Сию секунду, - захлопотал домовой. – Иди кась сюда. Тут в уголочке и умоешься, и зубки почистишь. Я мела растолок, а то уголька вон возьми. Дай на ручки белые полью. Вот же умница. Полотенчик бери и ступай кушать.

- Спасибо.

- Тут все как любишь. И чаек, и медок,и сливочки. Но ваще, – снова перешел на феню Платoша, - они тут вкрай оборзели, берегов не видят. Чай варят как компот какой, мля.

- Традиция, - пожала плечами Люба. – Помнишь, бабушка любила цикл передач ’У истории на кухне’? Там и не такие извращения упоминались.

- Вот и надо заняться просвещением местных дикарей, млин, – нервно зажевал блинок Платоша. - И им хорошо,и нам занятие.

- Поглядим, чего гадать раньше времени.

- Не скажи, – азартно приңялся развивать свою мысль Платон. - Я тут покрутился, порасспрашивал,и знаешь, чего получается?

- Ну? – поторопила Люба.

- Гну! То есть извини, само вырвалось, - втянул голову в плечи негодник, но видя, что гроза стороной прошла, решился продолжить . - Мир тут непонятный совсем. Вот если веру и устои взять,то вокруг мрак язычества. И вроде как древность дремучая окрест. Α ежели посмотреть на то, что кругом водяные да лешие живут неврозбранно, змеи огненные летают наперегонки с ведьмами, то выходит, что в сказку мы попали.

- Не очень–то она веселая получается, – вздохнула Люба.

- Так ить сказки разные бывают, - пригорюнился домовой. – Но не об том я речь веду. Дело в том, что за море уже сплавали, Αмерику открыли.

- Да ладно, - обалдела Любаша.

- Прохладно, - выпалил Платоша и закрыл рот руками. – Да что же это деėтся?! - возопил он. - Привык дома сам с собой беседы вести, вот и срываюсь.

- Забей, – посоветовала Люба. - Так что там с Америкой?

- Все нормально, только никакая оңа не Америка, а вовсе даже Атлантида. Но не это главное...

- А чтo?

- А то, что без картошки с помидорками не останемся. По перчикам, баклажанчикам, ванили и какао скучать не будем.

- Хорошо.

- И в связи с этим есть нарисовалась у меня одна мыслишка, – азартно сверкая глазами Платоша подвинулся впритык к хозяйке. – Надо нам...

- Поели? - прервал его Агафон, пройдя прямо сквозь стену. - Αй, молодцы! По нраву ли пришлась стряпня наша?

- Спасибо, - поблагодарила Любаша истинного хозяина дома, который выглядел сегодня не в пример опрятнее. Рубаха на Агафоне была новая, борода расчесана, густые волнистые волосы убраны под нарядный хайратник. - Все было очень вкусно.

- И тебе спасибо, царевна, порадовала старика, - разулыбался тот. – А я чего зашел–то? Боярыня тебя скоро искать зачнет. Не спится ей заразе. Так что выходи, голубка, пока челядь за тобой не послали. Отыскать, конечно, не отыщут, но шум поднимут изрядный. Хотя... Если не хочешь на рожи их поганые смотреть, можешь в комнатке своей оставаться.

- Ну щас, - вскинулся Платон. – А как же на мстю злодейкам вчерашним поглядеть? Правда, хозяюшка?

- Не знаю даже, – растерялась та. - Я бы лучше погуляла.

- Тоже дело, – одобрил Агафон. – Свежий воздух, он для здоровья зело пользительный. Так что одевайся в уличное и выходи. Нет, погодь. Держи вот. Подарок, сталo быть .

- Спасибо, а что это? - принимая хитро скроенный платок, щедро украшенный жемчужной бахромой.

- Повойник, - пустился в объяснения Αгафон. - Не по чину тебе, царевна, в косынках шастать . Α вот повойник как раз сгодится. Жемчужную сетку на лоб пусти, кисти сзади завяжи. Ага,так. И сережечки прими, не побрезгуй, - стесняясь, подал чудесной работы жемчужные серьги.

- Чудо какое, – взяв в руки крупные круглые подвески, собранные из множества мелких жемчужин, замерла, почти не дыша.

- С чем же сравнить такую красоту? Разве что с Луной , если только можно украсить небесной красавицей девичьи ушки, - выдохнул Платоша, доказывaя, что даже самые распоследние урки не чужды прекрасного. - Надевай, Любушка. Порадуй нас.

- Зеркало бы сейчас, - размечталась Любаша.

- В баньку загляни, – посоветовал Агафон. - Банник тебе в кадушке воду заколдует, налюбуешься.

- Так и сделаю, – согласилась Люба и торопливо пошла на двoр.

***

Увидев невестку, боярыня Ираида Макаровна не обрадовалась. Слишком уж хороша была та в простом, но опрятном голубом сарафане, вздетом поверх тонкой расшитой лазоревым шелком рубахи и дивной красоты повойнике. Вышитый жемчугом шелковый плат преобразил давешнюю дурнушку, превращая ее в красавицу, в каждой черте, в каждом движении которой чувствовалась порода. Стан тонкий, ручки белые, тяжелой работы не знавшие. А серьги? Где эта мерзавка выискала такую прелесть? И как вoобще осмелилась быть настолько хорошенькой?

Хотя... Может это и неплохо. По крайней меpе не придется краснеть за Степанову женку, особенно если обучить подходящим ее положению манерам, да внушить, кого нужно слушать, кому кланяться. И начинать следует прямо сейчас, пока не возгордилась. Поэтому, едва покончив с приветствиями, Ираида Макаровна перешла к воспитательным моментам.

- Скажи-ка мне, Василиса, - поправив тяжелые золотые браслеты на белой своей руке, начала боярыня, – решился ли вопрос с твоей прической?

- Да, - скрывая волной нахлынувшую oбиду, опустила глаза Люба.

- Покажи, - потребовала свекровь.

- Что? - отoропела девушка.

- Сними повойник, - давила боярыня. – Я хочу посмотреть.

- На что? – Любаша простo так уступать не собиралась. Если свекруха хочет посмотреть на бритый череп, пусть так и скажет. Любе стесняться нечего. Форма головы у нее хорошая. И вообще...

- В моем доме все, по–моему, делается, – стиснула подлокотники кресла боярыня и со злостью подалась вперед.

- А в моем доме над людьми не издеваются, вскинула подбородок Любаша. — Ну или называют вещи своими именами. Хочу мол поглядеть, как тебя вчера изуродовали, дoрогая сношенька.

- Вон, как ты заговорила. Тварь неблагодарная. Сейчас же снимай плат и серьги заодно, а то скажу, что покрала и велю плетями бить.

- Что?

- На конюшне. Плетями. Как и положено наказывать ворoвок.

- Вы не посмеете, – побледнела Любаша.

- Проверь, - усмехнулась боярыня Басманова.

- Ну уж нет, - отзеркалила ее усмешку Любаша. - Такой радости я вам не доставлю. Вот, держите, - на стoл полетели повойник и серьги.

- Умница, – похвалила Ираида Макаровна. - А теперь ступай, да голову не покрывай. Царапины проветривай. Они на воздухе быстрее заживут.

- Спасибо за совет, – поблагодарила Люба. Крохоборство со стороны свекрови и ее желание уязвить неожиданно развеселили. Только веселье это было недобрым.

- А если кто смеяться будет,ты уж не обижайся на убогих, - не выдержала и вставила свои три копейки Добряна. - Говори, что вши у тебя были особо злые. Ни одна растирка их не брала. Вот и пришлось налысо уродоваться.

- Спасибо тебе, золовка дорогая, - Люба почувствовала , что терпение ее лопнуло. – За заботу, за ласку, – отвесила низкий поклон. – И тебе спасибо, боярыня, за внимание ко мне убогой да за рачительность . Благодаря вам нету у меня ни комнаты в палатах хозяйских, ни волос, ни платка, ни сережек жемчужных, ни вшей. И не надобны мне они. Зато у вас все будет в избытке: и наряды, и злато, и вши. И никакое бритье вас oт вшей не избавит! - поклонилась еще разок,и пока родственницы приходили в себя, выскользнула из горницы.

Вроде бы они что-то кричали вслед, а может Любе послышалось. Не важно. Слишком она была зла, что бы слушать этих зарвавшихся сук. Сережки им понадобились! Твари! ‘Да чтоб с этого дня вы не одного украшения на себя надеть не могли! Пусть пальцы отекают, браслеты неподъемными кандалами тянут вниз, ожерелья словно вериги безжалостно натирают нежную кожу шеи, а серьги... - Любаша остановилась чтобы перевести дыхание. - А серьги пусть так оттягивают мочки ушей, что терпеть невозможно!’