Четвертый протокол - Форсайт Фредерик - Страница 63

Мяч был около пятнадцати сантиметров в диаметре, но весил более двадцати килограммов. Все-таки уран-235 в два раза тяжелее свинца.

Чтобы пронести сумку к мотоциклу в одной руке, делая вид будто она ничего не весит, Валерию Петровскому пришлось собрать всю свою силу. На него никто не обратил никакого внимания. Дорн захлопнул капот и пошел к семье. Мотоцикл с грузом в коробке на заднем сиденье взревел и умчался по дороге на Лондон к Дартфордскому туннелю и дальше в Суффолк. Курьер номер шесть свою задачу выполнил.

4 мая Престон понял, что он в тупике. Он потратил три недели, но, несмотря на все усилия, ничего не нашел, если не считать диска из полония, да и тот попал к нему в руки по чистой случайности. Он знал, невозможно обыскивать каждого иностранца, прибывшего в страну. Можно лишь просить, чтобы на всех граждан восточного блока, въезжающих на территорию Великобритании, пограничники обращали особое внимание и немедленно сообщали о паспортах, вызывающих подозрение. Была только одна зацепка.

Специалисты из Олдермастона сообщили, что три необходимых для самодельного ядерного устройства компонента должны быть очень тяжелыми: блок из чистого урана-235, конус из высокопрочной стали толщиной один дюйм и стальная труба из того же стального листа длиной около пятидесяти сантиметров и весом в двенадцать килограммов.

Престон прикинул, что для того, чтобы провезти эти три детали, потребуется машина или машины, и попросил усилить досмотры автомобилей, прибывающих из-за границы, обратив особое внимание на очень тяжелых предметы, по форме напоминающие мяч, глобус или трубу.

Он прекрасно представлял, что сфера поиска очень широка. Ежедневно в страну и из страны движется огромный поток транспорта – мотоциклов, легковых машин, фургонов, грузовиков, автопоездов. Если даже ограничиться досмотром только грузовиков, это может парализовать нормальную жизнь всей Британии. Престон буквально, как в пословице, искал иголку в стоге сена. Но у него не было даже магнита.

Напряжение последнего времени измотало Джорджа Беренсона. Жена ушла от него и вернулась в огромный дом своего брата в Йоркшире. Он провел двенадцать встреч с экспертами, на которых назвал и показал все документы, которые когда-либо передавал Яну Марэ. Кроме того, он знал, что постоянно находится под наблюдением, а это также не способствовало душевному равновесию.

Не способствовало этому и ежедневное хождение в министерство с сознанием того, что заместитель министра сэр Перегрин Джонс знает о его предательстве. Еще больше его удручала необходимость время от времени передавать Марэ для пересылки в Москву якобы похищенные из министерства документы. С тех пор как он узнал, что южноафриканец является советским агентом, ему удавалось избегать личных встреч с этим человеком. Но он должен был прочитывать материалы, которые передавал через Марэ в Москву, на случай, если Марэ позвонит ему, чтобы получить какие-либо разъяснения по поводу уже отправленных документов.

Каждый раз, когда Беренсон читал документы, которые предстояло передать, он удивлялся, как искусно они были подделаны. Каждый документ имел реальную основу, но в нее были внесены такие тонкие изменения, что невозможно было усомниться в подлинности документа. В результате же шла коварная дезинформация о численности и возможностях сил НАТО и Великобритании, об их боевой готовности.

В среду, шестого мая, он получил и прочел несколько документов о последних принятых решениях, краткие справки с предложениями, меморандумы. Все бумаги были помечены грифами «Секретно» и «Совершенно секретно». Один материал заставил его удивленно поднять брови. В тот же вечер он передал их через Бенотти, а через двадцать четыре часа получил условный звонок-подтверждение: материалы получены.

В воскресенье, 10 мая, у себя в спальне в Черрихейз Клоуз Валерий Петровский склонился над переносным радиоприемником, вслушиваясь в сигналы на волне радио Москвы.

Радиоприемник работал только на прием. Москва ни за что не стала бы подвергать опасности своего разведчика обязанностью самому передавать собственные донесения. Британские и американские службы радиоперехвата работают отлично. У Петровского был большой радиоприемник фирмы «Браун», который можно купить в любом приличном магазине радиотоваров и который принимал почти все радиостанции мира.

Петровский нервничал. Прошел целый месяц с тех пор, как он известил Москву через передатчик «Поплар», что один курьер не вышел на связь, а его груз пропал и попросил прислать замену. Сеансы связи были через день вечером и через день утром. Центр молчал уже месяц.

Этим вечером в десять минут одиннадцатого он наконец услышал свой позывной. Блокнот и карандаш он давно держал наготове. После паузы началась передача. Он записывал сообщение, заменяя азбуку Морзе латинскими буквами. На своих многочисленных постах прослушивания службы радиоперехвата ФРГ, Великобритании и США в этот момент наверняка были заняты тем же самым.

Когда передача закончилась, Петровский выключил приемник, сел за туалетный столик, нашел блокнот с одноразовыми шифрами и начал расшифровку. Через пятнадцать минут он ее закончил:

Сообщение повторилось три раза.

Он помнил о встрече Т. Это был один из запасных вариантов встречи. Встреча должна состояться в гостинице аэропорта. Сам Петровский предпочитал придорожные кафе или вокзалы, но он знал, что, хотя именно он главная фигура в операции, вместе с ним задействованы и некоторые курьеры, которые в силу служебных обстоятельств могли находиться в Лондоне лишь считанные часы и не имели возможности выехать из него.

Было еще одно неудобное обстоятельство. Встречу с курьером номер десять Центр назначил очень близко по времени к плановому контакту с курьером номер семь.

С «десятым» нужно было встретиться за завтраком в гостинице «Пост Хаус» в Хитроу. «Седьмой» должен в тот же самый день в одиннадцать часов утра быть на стоянке у отеля при въезде в Колчестер. Это означает отчаянную езду, но он справится.

Поздно вечером во вторник, 12 мая, в окнах резиденции британского премьер-министра на Даунинг-стрит, 10, еще горел свет. Госпожа Маргарет Тэтчер созвала на совещание своих ближайших советников и членов Малого кабинета, чтобы определить стратегию партии перед приближающимися парламентскими выборами. Единственным в повестке дня был вопрос о выборах. Надо принять официальное решение и назначить дату.

Как всегда, премьер-министр сразу дала понять всем присутствующим, что именно она находит нужным предпринять. Она полагала, что выборы надо проводить сейчас, поскольку консерваторы имеют хорошие шансы на победу, будет сформировано третье подряд консервативное правительство, хотя по конституции она имела право возглавлять нынешнее еще до июня 1988-го.

Лишь несколько человек высказали сомнение в целесообразности досрочного роспуска парламента, хотя до этого сомневающихся было больше. Если британский премьер принимала решение, нужны были очень веские аргументы, чтобы убедить ее изменить его. В данном случае ее интуиция подкреплялась статистикой.

Как лидер консервативной партии, она прекрасно знала результаты опросов общественного мнения. Альянс либеральной и социал-демократической партий все еще пользовался поддержкой около двадцати процентов всех избирателей.

А это означало, что в Великобритании, где выборы в отличие от Франции проводятся только в один тур и где нет системы пропорционального представительства, как в Ирландии, победитель на выборах получает все, то есть право назначать министров кабинета. Альянс может рассчитывать на пятнадцать-двадцать мест в парламенте. Из семнадцати мандатов Северной Ирландии двенадцать, вероятно, достанутся различным профсоюзным деятелям, которые в парламенте будут поддерживать консерваторов, а пять – националистическим группировкам, которые будут бойкотировать все решения правительства или голосовать вместе с крайне левыми. Таким образом, оставалось 613 избирательных округов, где борьба, как обычно, развернется между консерваторами и лейбористами. Для того, чтобы получить большинство в парламенте, Маргарет Тэтчер должна победить в 325 округах.