Закон Силы (СИ) - Осадчук Алексей - Страница 45

Последний, кстати, отправился со мной и принял командование над легионерами, чем здорово облегчил жизнь мне и Самюэлю Кронеру, которому было сложно справляться с капитанами других когорт, считавших себя ровней ему.

Старый генерал было пытался остаться возле маршала и поехать с ним в Сапфировую цитадель, но герцог де Клермон повелел ему помочь мне довести эту военную кампанию до логического финала.

После откровенного разговора с маршалом де Клермоном последующие наши беседы до самого его отъезда касались будущей битвы с Золотым львом.

Герцог присутствовал на всех наших военных советах, чем первое время здорово смущал моих командиров. Еще недавно они были простыми капитанами когорт, а теперь сам маршал де Клермон внимательно, не перебивая выслушивал их предложения. И — о, чудо! — даже соглашался с некоторыми.

На самом деле старик серьезно мне помог своими советами и, сам того не подозревая, на многое открыл мне глаза. В особенности это касалось будущих действий всех главных игроков, а именно: Карла Третьего, Альфонсо Пятого, герцогов де Гонди и де Бофремона, и, в том числе, Золотого льва.

Должен заметить, что отношение маршала ко мне немного изменилось. Не кардинально, но заметно. Я больше не ощущал холодной неприязни, всегда исходившей от него по отношению ко мне. Внешне он никак этого не показывал, но не с моим чутьем пропускать такое.

Теперь же что-то изменилось. Думаю, причина в том разговоре, что состоялся между нами несколько дней назад. Старик не соврал — от него более не исходило враждебности. Ей на смену пришло, скорее, любопытство и интерес. Много раз я вскользь ловил на себе его задумчивые взгляды. И у него в такие моменты было такое выражение лица, словно он видел меня впервые в своей жизни.

А вообще, герцог де Клермон заметно изменился. И неудивительно — сперва поражение, потом ранение. Позднее граф де Леваль мрачно поведал мне, что маршала в столице не ждет ничего хорошего. Скорее всего, король отлучит герцога де Клермона от двора и прикажет ему отправиться в одно из своих владений. По сути, это будет ссылка. Иначе, если поражение маршала останется без должной реакции со стороны Карла, остальные аристократы этого не поймут.

В том, что герцогу де Клермону придется в столице несладко, я убедился уже сейчас. По тому, как к нему относились маркиз де Гонди и его прихлебатели. Презрительные взгляды, практически полное игнорирование — как будто и не было за спиной прославленного вестонского маршала всех его побед. Но нужно отдать ему должное — герцог де Клермон отвечал им тем же.

Перед отъездом на прощание старик пожелал мне удачи, а также пригласил меня посетить его владение. При этом упомянул, что его супруга наверняка будет очень рада лично поблагодарить спасителя ее мужа. На этой вполне себе положительной ноте мы и попрощались. Когда повозка с полулежащим в ней герцогом отъезжала, я еще долго чувствовал на себе его пронзительный задумчивый взгляд.

Под стены третьего по величине города в Бергонии мы прибыли только на пятнадцатые сутки.

Как я уже знал, Контерн являлся крупным экономическим и стратегическим центром в этой части страны с населением около двадцати тысяч человек. Правда, это довоенные данные. Сейчас там осталось от силы тысяч восемь-десять, не больше. Да и то, в основном, женщины, дети да старики.

Контерн до войны был известен своими оживленными рынками, где можно было найти товары со всего королевства и из-за его пределов. Город окружали высокие каменные стены и сторожевые башни. В центре возвышался некогда величественный, а сейчас полуразрушенный донжон, видимо, служивший когда-то резиденцией местного бургомистра и командным пунктом для городского гарнизона.

Чем ближе мы подъезжали, тем непрезентабельней выглядели крепостные стены и башни. За последний год Контерн пережил несколько штурмов поэтому был изрядно потрепан. Его жители выглядели не лучше.

Делегация от Контерна, состоявшая из нескольких десятков глав городских гильдий, встретила нас в дне пути. После уже стандартных переговоров, на которых я пообещал безопасность жителям, мне были вручены символические ключи от города. Так что сейчас ворота были открыты настежь, и нас встречала пестрая и радостная толпа горожан.

Женщины и детвора с улыбками на лицах и с сосновыми веточками в руках создали некий живой коридор, сквозь который и проехала наша делегация. Войско тем временем встало лагерем у стен города. Я решил дать трехдневный отдых людям перед финальным марш-броском.

Двигаясь вдоль искренне радующихся людей, мы выехали на центральную площадь, где нашему взору предстала длинная виселица, на которой, покачиваясь, висели трупы аталийских офицеров, командовавших небольшим гарнизоном.

От облепленных мухами и вороньем тел ощутимо несло мертвечиной. И этот отвратительный дух распространялся по всей площади.

Я понимал, что главы гильдий, восставшие против аталийского гарнизона и взявшие власть в свои руки, специально не снимали повешенных, дабы мы воочию убедились в их лояльности. Другими словами, они полностью брали ответственность за произошедшее на себя, тем самым сообщая всем и каждому, что этот город теперь управляется гильдиями, а не дворянами.

Последние, к слову, висели рядом с аталийцами. Главы города объяснили нам, что повешенные бергонские дворяне были коллаборантами и полностью поддерживали власть Красных плащей.

Вид болтающихся на виселице бергонских аристократов маркизу де Гонди и его окружению очень не понравился. Некоторые из них громко выкрикивали проклятия и хватались за рукояти мечей, ведь среди трупов были и их знакомые.

С одной стороны, я их понимал — по местным понятиям простолюдины не имеют права казнить дворян. Тем более, такой позорной казнью. Случившееся в корне рушит сложившийся порядок вещей. Управляй войском маркиз де Гонди, город бы уже пылал, а главы гильдий заняли бы места казненных бергонских вельмож. И не важно, кого те поддерживали — аталийцев или вестонцев. Не простолюдинам решать их судьбу.

Я понимал возмущение дворян, но не принимал его. На мой взгляд, горожане являются истинными хозяевами Контерна и вполне логично, что они казнили всех предателей, поддерживавших аталийцев и жрецов-фанатиков, которые целый год издевались над ними.

Возмущение дворян не укрылось от внимания жителей города, и нашу делегацию начали постепенно обступать вооруженные люди из городского ополчения.

Ситуация накалилась. Праздничный вечер грозил перерасти в кровавое побоище. Должен заметить, главы города заметно струхнули. Похоже, они и сами не ожидали, что демонстрация виселиц спровоцирует конфликт. Ведь если прямо сейчас толпа набросится на нашу делегацию, войско за стеной в течение нескольких часов зальет кровью все улицы города.

Мне пришлось запрыгнуть на помост рядом с виселицами и толкнуть пространную пламенную речь, которую вся площадь выслушала молча. Я не оправдывал решение горожан, но и не поддержал порыв дворян. Я говорил об общем враге, что пришел на эту землю, о том, что только вместе мы сможем победить захватчиков.

Особое внимание я уделил жрецам из Алого храма с его мерзким культом, красочно расписав все их злодеяния. Говорил я громко, долго и уверенно. Даже сам не ожидал от себя такого напора. Люди этого мира, в отличие от моего родного, совершенно не искушены подобными зрелищами. Хотя даже в моем родном мире сильный оратор, искусно жонглирующий фактами, домыслами и пропагандистскими тезисами, способен запудрить мозги кому угодно. Когда я закончил и обвел замолкшую толпу внимательным взглядом, то заметил, что даже дворяне больше не хватались за мечи.

Уже в конце я предложил снять трупы и похоронить их согласно местным обрядам. В общем, конфликт был исчерпан. По крайней мере, временно. Хотя я понимал, что жителям Контерна дворяне не простят смерть аристократов. Но это уже будет не моей проблемой.

Ночь прошла без конфликтов, а на утро меня и моих людей проводили до Шато де Вертмар, небольшого замка, находившегося в окрестностях Контерна, который был временной ставкой Золотого льва.