Кречетов, ты – не наследник! Том 3 (СИ) - Тайецкий Тимофей - Страница 29

В этот момент плевок попал между ног моего коня.

Филимон усмехнулся, видя мои усилия.

— Я имею в виду, посмотри на них! — возразил я, указывая на медленно движущегося верблюда. — Они неуклюжи! На них невозможно быстро скакать.

— Они нагружены припасами, Владислав, — ответил Филимон.

Я застонал: ещё один жук едва не забрался мне в рот.

— Проклятье, я должен сказать Лон-Лону отойти от берега реки! — протестовал я, брыкаясь ногами, чтобы подогнать «Ветерка».

— Неделя? — спросил я, украдкой бросив взгляд в салон кареты Лон-Лона.

«Это бархатная обивка? Губа не дура у торговца!»

— Возможно, раньше я не пытался срезать путь до Золотого Рога, дорогой Владислав, — ответил Лон-Лон. Он ел зеленый виноград, лежавший в миске. — Ведь есть отличная дорога на другом берегу. Это невыгодно.

— Понятно. Они вкусные? — спросил я, указывая на виноград.

— Да, очень. Фаима, подай господину Владиславу свежую миску, дорогая, — попросил Лон-Лон.

Обнажённая Фаима, от которой приятно пахло, появилась из глубины кареты и протянула мне чашку с виноградом. Я всё ещё ехал верхом на «Ветерке» рядом с каретой. Сначала я уставился на чашу, затем перевёл взгляд на украшенные драгоценностями соски. Ее груди были упругими, приятно округлыми и загорелыми. После этого посмотрел на её застывшее лицо.

Фаима слегка приподняла фигурную бровь в ответ на мой пристальный взгляд.

— Что-нибудь ещё, господин Владислав? — спросила она.

Ах… нет.

Порядочные люди посещают бордель ради этого.

Это неуважение.

«Закрой глаза и подумай об Алтынсу,» — посоветовал я себе.

Это срабатывало каждый раз.

Я прочистил горло и, не отвечая, наклонился за бронзовой чашей. Затем замедлил коня и позволил обозу обогнать себя.

Филимон посмотрел на чашу, когда я вернулся в конец каравана. Велес ехал в паре метров позади него, занятый заточкой наконечника длинного древка.

А?

— Что он делает?

— Лучше не спрашивать, — сказал Филимон, подводя своего скакуна поближе, и потянулся за угощением. — Маленькие белые гораздо слаще, — прокомментировал он, пережёвывая пару ягод.

— Верно, — пробормотал я, отмахиваясь от шершня размером с мышь.

«Скоро нам понадобится кинжал в руке, чтобы справиться с ними,» — подумал я.

— Я хотел спросить о том, что было на днях… — начал я, но Филимон остановила меня.

— Об этом тоже лучше не спрашивать. Старые люди достигают странных взаимопониманий, Владислав.

Объяснение было настолько расплывчатым, насколько я и ожидал.

— Я не думаю, что люди согласятся на Сухаря. — Наконец сказал я со вздохом. Не потрудившись прожевать вкусный виноград, я опустошил половину чаши.

— Он дракон. Как они могут?

— Помнишь тот случай на базаре, — возразил я, сплёвывая горькие тонкие веточки на землю.

Очевидно, они были несъедобными.

— У нас не было выбора, Владислав. Имперцы делали всё, что хотели, но даже тогда драконов не держали в городах.

— Где они их держали? — Я кашлянул, маленькая виноградина застряла у меня в горле.

— Ты был в Новгороде. Там, где сейчас княжеский дворец, драконы приземлялись ненадолго.

— Почему ненадолго? — спросил я.

— Нельзя ожидать, что дракон будет долго оставаться на одном месте. С ними нельзя по-настоящему поговорить или заставить понять.

— Ты уверен в этом? — спросил я, забирая у него чашу.

Он кивнул и грустно поглядел на виноград:

— Они могут вызвать проблемы с желудком. Но если тщательно разжевать их, всё будет в порядке.

«Ага, этот трюк не сработает, старик»

«ВЖЖЖИИК!»

— Хм. — Я повернулся и увидел, как Велес своим самодельным копьем пронзил огромного шершня. А затем поднес его к клетке дракончика. Сухарь наблюдал за ним сквозь прутья любопытными глазами.

По его виду я бы сказал, что он немного раздражён. И кто бы не был сидя взаперти?

Мне нужно найти дом для Сухаря. Также ясно, что Дана тоже не собака, чтобы оставаться на улице. Семен и Кирсан, по-моему, отлично могут спать на камнях. Интересно, что они сейчас делают на корабле.

[Дана]

Капитан Мирон получил сильный удар в лицо и упал. Он был сильно избит. Команда содрогнулась на палубе по правому борту. С другой стороны было тихо.

Первый бросок Семёна вниз по лестнице сбросил за борт полдюжины пиратов. Следующие четверо пожалели, что не решились последовать за ними.

Дана выпустила свою последнюю стрелу, целясь в северянина с дикими глазами. Он был одет в кольчугу и выкрикивал приказы. На голове нелепая шляпа, выступающая вперёд. Но её сильно ударили по левому плечу, и она промахнулась.

Она выпустила лук, развернулась и упала на мокрые доски палубы. Но тут же вытащила короткий меч со скользкой рукоятью. Пират напал на неё с тесаком вдвое больше мясницкого и гораздо грязнее.

Увидев, как её туника задралась, он заинтригованно замер. Он уставился на ее гладко выбритую промежность и плотоядно облизнулся. Но тут болт Кирсана попал ему прямо в глаз.

«Это был не плохой вид перед смертью,» — подумала она.

Пират упал, а Дана поднялась на ноги. Но снова пригнулась, чтобы не попасть под удар сабли пиратского капитана. Лезвие просвистело над головой, едва не вырвав конский хвост. Удар пришелся по балясинам лестницы, отрубив один из них.

Дана перекатилась к нему и ударила мечом прямо через правый сапог. Кончик клинка наткнулся на твёрдую древесину. Пират закричал от ослепляющей боли.

Дана вытащила клинок и хотела сделать из него евнуха. Но получила сильный удар и отлетела на шесть метров назад.

Она успела подставить подножку другому пирату, когда скользила на спине. Дана, проскальзывая мимо, небрежно ударила его, когда он упал на палубу.

Она остановилась у лестницы, параллельной той, где она стояла ранее. Она преодолела ширину корабля за секунду и увидела, как Семён сражается с пятью врагами. Крупный мужчина в одиночку блокировал узкий коридор, полностью отдавшись делу.