Последний герой Исекай db.1 (СИ) - Барка Юрий - Страница 2

Пламя, охватившее руки старика, распространилось на всё тело и опало, не оставив от него даже пепла. Оно потекло к девушке и впиталось в неё, заставив упасть на колени и издать душераздирающий крик. Её глаза и рот были заполнены пламенем.

— Прощай, лорд Балор, сын Бора… Названный отец… всем нам. — вечно насмешливые глаза Синджэ наполнились горечью. Он всмотрелся в хаотичный клубок теней, перевёл взгляд на подругу и, вздохнув, произнес. — Увидимся в небытии.

Мужчина встал перед девушкой, поднёс к лицу руку и впился зубами в большой палец, а когда из него обильно потекла кровь, он нанёс на лоб девушки иероглиф, который с его родного языка можно было перевести как «Равный Небу». Золотое сияние заполняло пространство вокруг двоих и вспыхнуло нестерпимо ярко, когда мужчина вырвал из своей груди сердце, поднял его над головой девушки и раздавил.

После золотой вспышки на внутренней стенке сферы в центре планетоида осталась только девушка, стоящая на коленях, её голова была запрокинута вверх к тёмной сущности в центре шара. Из глаз вырывался синий огонь и золотое сияние, тело пронзали сотни молний, распыляя его атом за атомом.

Видящая судеб, переполненная силой, которая разрушала саму её душу, творила нечто, вероятность чего была несоизмеримо меньше одной к вигинтиллиону вигинтиллионов.

Насмешка над самой природой вечного Пожирателя, забравшего бытие сотен её друзей и соратников.

Запись 1 — Удача

Холодно.

Знаете, при всём моём пессимизме, как-то так складывалась жизнь, что мне всегда везло. Я уходил из фирм за пару месяцев до того, как они разваливались, заваливал поступление в одном университете и попадал в лучший. Может, это когнитивные искажения, а может, самоуспокоение. Как бы то ни было, с детства я всегда знал, кого нужно благодарить. Ведь в одном из ярких детских снов у моей удачи появилось лицо. Рыжая, заливисто смеющаяся девушка с идеальной, светлой кожей, в лёгких чёрных доспехах. Каждый раз, когда мне везло, я, кажется, снова слышал её смех. Видимо, сегодня мне снова должно повезти. Или у меня едет крыша.

Вот и мой универ, храм знаний и разгильдяйства средь унылых бетонных коробок. Вон и пара раздолбаев, что вечно опаздывают на мои пары, пробежали на остатки зелёного света, который будто специально дожидался, когда я подойду к переходу, уступил место своему красному собрату.

Что ж, подождём.

Хм. Кошка тёрлась о мои ноги.

«Откуда ты взялась, мурлыка, зимой да на улице?», — проговорил я, приседая и протягивая к ней руку. Это была плохая идея: наученная горькой жизнью котейка отпрыгнула прямо на дорогу.

Время замедлило свой бег. Из-за поворота, которого здесь никогда не было, бешено газуя и демонически рыча, вылетела красная маршрутка с задымлённым до нулевой видимости салоном. И летела она прямо на котейку, нечто буквально толкнуло меня устремиться на спасение животного. Схватив её на руки, я попытался прыгнуть ещё раз, но утренний ледок все испортил, заставив меня распластаться на земле. Остаётся только зажмуриться и понадеяться на то, что это межпространственная маршрутка смерти и я перерожусь в каком-нибудь гаремнике.

Визг шин, но боли нет.

Открыв глаза, я осмотрелся и понял, что маршрутка влетела в толпу на обочине, среди которой я стоял пару секунд назад. По ходу, сегодня у нее заказ на оптовую поставку попаданцев. В руках что-то зашевелилось. Кошка! Надо её выпустить. «Как же повезло, спасибо!» — пришло мне в голову, когда я услышал странный свист над головой и взглянул в небо.

«Рояль», — подумал я.

«Попаданец», — подумал рояль.

Запись 2 — Лифт

Внезапно я осознал себя стоящим в просторной кабинке движущегося лифта. Можно было сказать, что его ничто не выделяло из бесконечной череды собратьев, виденных мной ранее, но тут он остановился, и створки раздвинулись. Вошли двое, и судя по тому, что один из них был одноглазой кучей тентаклей, а второй был крылат, рогат и козлоног, мы точно не в Канзасе.

ОКТ: говорит по-древневавилонски

КРК: говорит по-арамейски

ОКТ: смеётся по-древневавилонски

Я завизжал как сучка. Успевшие зайти и отвернуться от меня чудовища… Оглянулись и… я, конечно, не специалист в ксенофизиогномике, но, кажется, на меня посмотрели как на дебила. Жрать не стали, видимо, побоялись подхватить чего-нибудь не очень адекватного.

Что-то произошло, и я почувствовал движение. Затем лифт снова остановился, зашло нечто, напоминающее восьмикрылое пылающее колесо. Снова остановка, вышла тентакля. Зашла или зашло что-то, представляющее собой странного паукокентавра, с человеческой частью девушки. Снова движение, снова остановка, входящие-выходящие.

Я видел огромных краснокожих червей с маленькими рожками, видел полулюдей, людей, эльфов, дворфов. Движение-остановка, выход-вход.

Не знаю, сколько пришлось здесь пробыть, дни, недели, месяцы? Когда начало казаться, что я увидел все возможные и невозможные формы жизни, опустевший лифт остановился и раскрыл створки в ожидании чего-то. Снаружи была белая пустота.

Стоило мне решить, что меня «ненавязчиво» просят на выход, перед дверьми из теней соткалась фигура в тёмном балахоне, её лицо терялось под капюшоном, а полы накидки колыхал потусторонний ветер. «Смерть», — подумал я.

— Что вы, что вы! Просто проводник! — с каким-то магическим добродушием ответили мне.

— Что?

— Кто.

— Вы читаете мои мысли?

— Я мог бы сказать, что у некоторых людей всё на лице написано, но да, читаю. Вместе с тем, думаю, у вас должна была накопиться целая гора намного более насущных вопросов.

— Эм, ну да.

— Что ж, я так и знал. — не знаю, как я это понял, но тьма под капюшоном добродушно, по-отечески улыбнулась. — Если кто-то способен читать мысли, наверное, он способен их и транслировать, вам так не кажется? — прозвучал ответ на невысказанное мной удивление.

— Логично.

— И вправду. Но давайте мы уже перестанем растекаться мыслью по древу, ответим на ваши вопросы, расставим, так сказать, все точки и решим, что делать дальше.

— Я…

— Да, умер.

— Можно без вот этого вот вашего того самого?

— Всенепременно. — снова улыбка, но теперь немного ехидная.

— Это ад? Рай? Как-то не тянет ни на то, ни на другое.

— Близко, но не совсем то.

— Тогда что?

— Переправа, лестница Иакова, Мост Эйнштейна-Розена.

— Тогда почему лифт?

— Потому тебе так привычней. Форма, мой маленький смертный друг, не имеет значения, важна лишь суть явления. Восстанешь, расскажешь всем про лифт, а может, напишешь книгу, и кто знает, как это будут называть через пару столетий? Но мы снова отклоняемся. Время самого важного вопроса.

— Почему я здесь?

— Правильный вопрос.

— И какой ответ?

— В душе не ебу.

— Что?

— Тебе показалось. — я ощутил какое-то давление на сознание.

— Понял, принял, я ищу совсем других дройдов. — снова подобие улыбки от проводника.

— Как я уже сказал, я не знаю, почему ты здесь. — заявил он более спокойно, а дальше продолжил с интонациями, напоминавшими манеру речи моего профессора по проектированию. — Обычно у нас тут всё просто: после смерти пару столетий крутишься в инфополе планеты. Если поклоняешься кому из богов, отправляешься к нему или к профильному богу пантеона, если нет — стирание, перерождение, иногда забвение. Я проверил, откуда ты, захудалый мирок у верхних границ мультивёрса, неприветливое для нематериальных сущностей местечко: мало маны, чрезмерная толщина границ имматериума, ещё и время… Так что из богов там мог бы обитать только отъявленный мазохист–хардкорщик, да и прав на тебя никто из не заявлял, следовательно… ты сам всё понимаешь. — и тут же взрыв эмоций, и он добавил с интонацией, которую я когда-то слышал от хирурга, рассказывавшего об операции над сложной патологией[Р1]. — Но вот ты здесь. Прямо передо мной. Крайне интересный случай. Ну-ка, открой рот, покажи язык.