Закон джунглей. Книга 10 (СИ) - Маханенко Василий Михайлович - Страница 46

— Ещё месяц. Зандр только из лечебной капсулы вылез. Десять дней на каждого… Это что он такое в хранилище засунул, что оно нас так зацепило жёстко?

— Эта штука меня пугает, — призналась Эльда, косясь на ёмкость с источником силы оримальных жаб. — У меня складывается ощущение, что она каким-то образом воздействует на нас даже в пространственной аномалии.

— Исключено. Внутри аномалии у предметов нет понятия времени.

Герлон говорил весьма убедительно, однако он всё же перевёл взгляд на ёмкость. Вилея убрала её к самому краю аномалии. Согласен — ярко-зелёная субстанция пугала. Особенно меня. Каждый раз, когда я смотрел на неё, между лопаток возникало неприятное чувство. Субстанция представляла огромную опасность и, как бы это не звучало странно, эта опасность существовала даже в нашей аномалии.

— Может, её выкинуть обратно в болото? — предложил я.

— Чтобы потом ещё на десять дней потеряться в лечебной капсуле? Выдвигайтесь в столицу, с этой штукой разберёмся позже. Мы сейчас отправимся к Бенладу Бао. Раз три ведущих дома утратили своих глав, пришло время дому Бао заявить о своём существовании.

Герлон бил сразу по больному. Нам с Вилеей пришлось потратить слишком много времени, приводя себя в порядок. Первой пошла Вилея — моей жене досталось сильнее, чем мне. Когда я увидел, что показала лечебная капсула, у меня едва челюсть не отвалилась. Десять дней! Всего за несколько мгновений творение древних сделало с нами что-то такое, что лечебной капсуле потребовалось так много времени на восстановление организма. Каким образом я пережил это время, объяснить я не в состоянии. Плохо было так, что несколько раз я на полном серьёзе внутренности выплёвывал! Складывалось ощущение, что организм просто начал сбоить, невесть каким-то образом позабыв о том, как правильной работать. Продержался на чистом упрямстве и понимании, что кроме меня крышку Вилее никто не откроет. Нет, ученики и Герлон, конечно, когда-нибудь приедут к этому месту, но вокруг ходило слишком много добытчиков яда оримальных жаб. Кто-то бы обязательно наткнулся на нас раньше. Когда Вилея выползла, капсулу пришлось менять — у той, в которой лечилась моя жена, полностью иссяк запас лекарств. Воспользоваться Батончиком, чтобы двигаться в сторону столицы моя жена не могла, так что двадцать дней мы прожили у границы болота, причём не с нашей стороны. Месяц, о котором так бойко заявила Вилея — на самом деле весьма оптимистичный срок.

— Зандр? Мы выдвигаемся? — Вилея даже Батончик достала. Чтобы пролететь над болотом, летающих мечей недостаточно. Спасти от испарений они не смогут.

— Ты ничего необычного не чувствуешь? — спросил я жену, продолжая прислушиваться к своему организму. Заодно оценил состояние Вилеи, отмечая необычную странность.

— Нет, а должна? Жарко, мошки, болото. Что я должна чувствовать?

— Не окружение. Внутри себя.

— После капсулы стало легче дышать, но это понятно — капсула избавила меня от бактерии.

— При этом есть чёткое понимание, что за десять дней она всё равно должна была к тебе прицепиться и начать пожирать лёгкие. Вот только из того, что я вижу, нет в твоём теле никаких изменений. Ты идеальна!

— То, что я идеальна, я и так знаю. К чему ты клонишь?

— Субстанция древних, что нас едва не убила, каким-то образом так изменила наши тела, что вызывающая туберкулёз бактерия к нам больше не цепляется. Во всяком случае в тебе я не вижу изменений. Мне тоже дышится очень легко. Поверь, есть с чем сравнить.

— Легко дышится? Рядом с болотом?

— В том-то и дело! Что, если излучение повлияло и на сами бактерии? Их убило, а у нас выработался к ним иммунитет? Что, если в микроскопических дозах эта субстанция способна не только уничтожать, но и лечить?

— Что-то твои слова похожи на какую-то сказку, — нахмурилась Вилея. Как и вся наша группа. Слишком неочевидный вывод я сделал всего за несколько минут после того, как выбрался из капсулы. Но у меня было стойкое ощущение, что всё обстоит именно так! Бактерия не выдержала невидимой ауры древней субстанции и сдохла. Организм за то время, что мы летели из болота, каким-то образом обработал трупы и выработал на их основе иммунитет, чтобы такая гадость не появлялась в нём вновь. И теперь, после лечебных капсул, витающая в мире зараза не может к нам прицепиться.

— А я повторю — у меня есть стойкое ощущение, что эта штука влияет на нас даже в пространственной аномалии, — Эльда, выслушав мои слова, вновь вернулась к своей теме. — Наставник Герлон, нужно провести эксперимент. Обнимите ёмкость и постойте так полчаса. Потом сразу в лечебную капсулу.

Герлон ничего не ответил, но знатно призадумался, не сводя взгляда с моей добычи. Из того, что я понял по разговору, моему кровному брату приходится использовать лечебную капсулу каждые три недели, чтобы не ощущать на себе последствий эпидемии. Можно, конечно, и дольше — всё же на медных зародышей бога бактерия действует значительно медленней, чем, скажем, на серебряных, но через три недели начинает появляться кровавый кашель, что пугает Альтаю и Леога. Да и всех окружающих. Вот Герлон и разработал такой график — он уходил на пять часов в капсулу каждые три недели. Не самая приятная зависимость. Решившись, Герлон действительно подошёл вплотную к самодельной ёмкости с отравой и прислонился к ней всем телом. Пролежал он так порядка часа, после чего из аномалии исчезла наша одна из лечебных капсул. Та, в которой десять дней лежал я, сейчас заряжалась, находясь на задних сиденьях Батончика. В пространственной аномалии устройства древних восстанавливаться не умели. К сожалению. Приходилось их вытаскивать, демонстрируя всем окружающим. Радовало одно — восстановление закончится через двадцать часов, за это время на нашем пути не будет ни одного крупного населённого пункта.

Дни начали мелькать друг за другом, пугая своей монотонностью и однообразием. Сидеть по шестнадцать часов в день за рычагами управления уже, конечно, привычная работа, но радости она совершенно не доставляла. Вилея, окунувшись в свою стихию, спала — когда есть возможность ничего не делать и при этом уверенно двигаться к поставленной цели, моей жене не было равных во всём белом свете. Предложения воспользоваться летающими мечами отклонялись. Нет, Вилея периодически соглашалась полетать часик-другой, но не больше. Удовлетворив страсть к скорости, моя жена забиралась обратно в Батончик и, сладко потягиваясь, говорила о том, какой же я медленный. Неделю спустя с начала нашего похода я осознал, что уже не испытываю безразличия к таким словам. Жена пытается меня поддеть тем, что я слишком медленный? Это она о серебряном владыке, обладателе радужного ядра стихии такое говорит?

— Зандр? — Вилея проснулась и уставилась на парящую перед палаткой небольшую площадку. На ней стоял удобный диванчик, стол с накрытым завтраком, даже зонтик, защищающий от жарких лучей Эарис. Сверху всё это скрывалось защитной формацией этапа владыки. Пришлось потратить время, чтобы найти в записной книжке Хуан Луня рецепт изготовления такого артефакта, да создать, наконец, себе достойную защиту. Ходить с защитными формациями этапа мастер нам, серебряным владыкам, как-то совершенно ни с руки. Выглядело моё творение весьма достойно. Небольшой романтический пятачок земли, парящий в воздухе. Убрав палатку, я деликатно протянул Вилее руку, приглашая её использовать вместе со мной технику перемещения и запрыгнуть на платформу.

— Нам же двигаться нужно? — заулыбалась Вилея, устраиваясь на диван. Зная предпочтения своей жены, я приготовил её любимый завтрак, подав в качестве напитка зелёную жидкость, созданную по адаптированному рецепту древних. Поразительно, но напиток оказался настолько приятно-терпким, что мне пришлось потратить несколько часов, создавая его в значительно больших количествах. Понравилось всей группе. Так вот, увидев платформу и приготовленный уголок, Вилея, возможно, подумала о чём-то романтическом, поэтому то, что произошло дальше, вызвало у неё похожее на шок состояние. Как только мы уселись на диванчик, платформа поднялась высоко над землёй, после чего в один из её краёв начали дуть мощные ветра, отправившие платформу вперёд. Вначале медленно, но с каждой секундой наша скорость всё возрастала и возрастала. В какой-то момент мне пришло на ум сразу две вещи. Первая — мы летели значительно быстрее летающих мечей. Второе — не нужно было изобретать платформу. Можно было сделать всё тоже самое и с Батончиком, просто подняв его в воздух. Однако отказываться от своих планов я уже не собирался, продолжая наращивать скорость. В какой-то момент позади нас начал бушевать настоящий ураган — простой ветерок уже не успевал за платформой. Под нами проносились деревни и города, люди в шоке задирали головы, наблюдая небывалое зрелище и я даже порадовался, что догадался взлететь достаточно высоко. Поверхности земли тоже доставалось от созданных мной ветров, но последствия не выглядели глобально-страшными. Где-то крышу снесло, где-то тележку перевернуло, где-то снопы сена разбросало. Духовное зрение показывало, что жертв не было, что было основным критерием успешности моей идеи.