Поточи свой клинок. Том 1 (СИ) - Никифоров Андрей - Страница 31

— Не причиняйте вреда сёстрам! — взмолилась жрица, заметив, как Рамми занесла короткий меч для удара по одержимой.

Лисий Хвост хмыкнула, и ограничилась оглушающим ударом ногой.

Но врагов было слишком много. Вдобавок из-за настойчивых криков Хильды Спасатели сдерживались, чтобы не попадать по одержимым сёстрам. Это было куда как непросто, ведь они наступали вперемежку с демонами.

Дошло до того, что в хаосе боя Спасателей разделили на две группы, и оттеснили их друг от друга по разные коридоры перекрёстка.

— Нам не пробиться к ним! — крикнула Лабдорис. — Нужно отступить!

— Я не оставлю Хильду! — взревел Брук, размозжив голову демона.

— И впустую помрёшь здесь, балда, оставив Молот демонам! — взвизгнула Рамми. — Отходим назад по коридору!

Точно так же теснили группу из Хильды, Ансгара и Сидмона. Враги заполонили весь перекрёсток и надвигались неудержимой массой. В конце концов, троице пришлось бежать и надеяться, что соратники как-нибудь выкрутятся.

Остановились у порога с толстой дубовой дверью. Тут задержались, чтобы захлопнуть её, и закрыть на засов. С той стороны заколотили по створке.

— Если сделаем крюк, то можем встретиться с остальными! — опомнилась Хильда. — Давайте за мной.

Троица забежала в помещение, заставленное столами. И здесь Спасателей уже ждали.

В противоположном конце комнаты стояла Великая Мать. Полностью голая и с горящим взглядом одержимого. Но если во взоре бесноватых явно различалось безумие, то верховная жрица смотрела на троицу осмысленными глазами.

— Добро пожаловать домой, Хильда, — произнесла Великая Мать нечеловеческим голосом, от которого кровь стыла в жилах. — Я молилась богине о твоём благополучном возвращении, дочь моя. Молилась богине похоти — Лакхесис.

15 Глава — Кормежка от Великой Мамочки

Глядя на Хильду немигающими красными глазами, Великая Мать выпятила объёмистую грудь и развела руки, будто приглашая ступить в её заботливые объятия.

— Моя любимая девочка, — вроде бы ласково говорила верховная жрица, но таким тембром, что мурашки пробегали по спине, — подойди ко мне, дай погладить тебя по голове, как это бывало в детстве, позволь от всего сердца благословить тебя.

— Великая Мать, — Хильда шагнула вперёд.

— Стой! — Ансгар схватил её за локоть. — Неужто не видишь, что на ней какая-то особая одержимость? Демоны поработили её, она теперь невольная слуга зла и не может желать тебе ничего иного, кроме как такого же рабства!

Он встряхнул чуть не плачущую Хильду. Это подействовало, после короткого колебания жрица спросила с болью в голосе:

— Что они с тобой сотворили, Великая Мать? Прости, я… я не могу приблизиться к тебе. И Лакхесис нам не богиня.

Глаза верховной жрицы едва заметно сощурились, чуть дрогнула щека. В следующее мгновение по взмаху руки Великой Матери рядом с ней возник сгусток тьмы. Ещё миг, и он разделился на множество чёрных щупалец, которые устремились на троицу.

Сидмон рыбкой прыгнул в сторону, Хильда и Ансгар сотворили магические щиты. Но запоздало, тёмное заклятье пробило защиту, и разбросало Спасателей по углам. Однако Сидмон вскочил с наложенной на лук стрелой, да и Ансгару повезло приземлиться на четвереньки, так что он сразу встал.

Но прежде чем следопыт успел натянуть тетиву, Великая Мать протянула руки и сжала кулаки. Эльфы почувствовали, как их шеи железной хваткой стиснули будто бы невидимые пальцы. Затем верховная жрица чуть отклонилась, словно потянув створки дверей на себя. Сидмона и Ансгара оторвало от пола и прямо по воздуху понесло к Великой Матери. Оба дрыгали ногами, задевая столы; махали руками, стараясь сорвать незримые петли.

Но тщетно, одержимая жрица магическими арканами подтащила эльфов к себе, и схватила их, да так мощно, что несчастным показалось, будто их душит горный великан.

— Глупенькие сорванцы, — снисходительно сказала Великая Мать, пока Сидмон и Ансгар силились освободиться. — Но ничего, мамуля вовсе не злится на вас. Мамочка накормит молоком, чтоб голодные дитятки успокоились… вечным сном!

Одержимая жрица прижала эльфов к себе так, что они утонули лицами в больших и мягких, как коровье вымя, грудях. И нельзя сказать, что это было приятным опытом, ибо походило на попытку удушить подушкой.

Хрипящие Ансгар и Сидмон сучили ногами, пытались отстраниться, колотили по Великой Матери, на что она не обращала никакого внимания. Эльфы боролись с животным отчаянием тех, кто угодил в смертельную ловушку, но не могли даже чуть поколебать одержимую жрицу. Сидмон кое-как нащупал два своих кинжала и вытащил их. Однако к тому моменту следопыту очень недоставало воздуха, в глазах потемнело, сознание помутилось. Как занёс одинок клинок дрожащей рукой, так и выронил его.

От окончательного удушения грудями эльфов спасло вмешательство Хильды: магический луч врезался в Великую Мать и отбросил её на несколько шагов. Сидмон и Ансгар плюхнулись на пол, шумно ловя ртом воздух. Следопыт пришёл в себя первым, схватил друида за капюшон, и оттащил подальше от одержимой жрицы.

— Ах, Хильда, — протянула Великая Мать, проводя пальцами по обслюнявленным эльфами соскам. — Потерянное дитя.

Хильда стояла с вытянутыми руками, которые недавно источали магический свет, и тяжело дышала.

— Но потерянное вовсе не потому, что родители бросили на произвол судьбы, — продолжала Великая Мать. — Потерянная потому, что пришлось отказаться от своей истинной природы. Бедняжка! С самого детства и поныне, все эти годы ты боролась со своей сутью, жила вопреки ей. Подавляла те побуждения, что рождаются из кипящей в жилах крови. Крови демона похоти!

По резкому жесту верховной жрицы часть столов и лавок пришла в движение. Некоторые закружились по помещению, словно их понесло вихрем; сносили другие предметы и врезались друг в друга. А другие столы воспарили к потолку и, провисев там несколько секунд, полетели в Спасателей как дротики, запущенные баллистой.

Опять Хильде и Ансгару пришлось творить общий магический щит, чтобы не оказаться погребёнными под тяжёлой мебелью. Несмотря на то, что приходилось то и дело прыгать от летающих столов, Сидмон сумел точно запустить стрелу. Однако одержимая жрица колдовством остановила остриё в миллиметре от своего глаза. Позволив стреле пару секунд повисеть, будучи направленной в зрачок, Великая Мать развернула её, и направила уже в следопыта. Сидмон с трудом уклонился — остриё порезало скулу.

— Хватит мучить себя, милая Хильда, — несмотря на страшный грохот сталкивающейся мебели, все хорошо слышали Великую Мать. — Отдайся своей природе и больше не сдерживай себя. Будь свободна точно так же, как была свободна в детстве, когда убегала из храма. Когда скрытно щупала голые статуи в молельном зале. Когда однажды открыла для себя тайную радость, что под одеялом скрашивала час перед сном. Когда позволяла грязным дворовым мальчишкам из семей бедняков трогать себя за срамные места. Да, я обо всём этом знаю! Не противься!

На последней фразе Великая Мать взревела как дьявол, и все столы разом полетели в магический щит. От удара мебель разлетелась вдребезги, но и магический купол Ансгара и Хильды треснул.

Друид понимал, что если он со жрицей и дальше будет сидеть в глухой обороне, то Великая Мать сокрушит их. И потому воспользовался той небольшой возможностью для атаки, что имелась. В разверзшемся хаосе у стен чудом сохранились горшки с кактусами и другими растениями. По воле Ансгара первые запустили в одержимую жрицу десятки иголок, а вторые — листья, чьи края вдруг сделались твёрдыми как сталь и острыми как лезвие.

Великая Мать отбила атаку сотканным из тьмы барьером. Но была вынуждена остановить атакующее заклятье — столы попадали на пол. Хильда сотворила лучевое заклятье, направив его в магическую щит одержимой, Ансгар продолжал прикрывать рогатую жрицу, а Сидмон поддерживал стрелами.