Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кири Кирико - Страница 209

Там, на середине площадки бегали дети, среди которых я увидел одну девчонку. Помнится, мне она очень нравилась, но вместо того, чтоб признаться, я дёргал её за волосы. Её все звали вороной из-за чёрных волос, но я упорно называл её сорокой, показывая тем самым свою симпатию. Правда потом она уехала с предками и не стало у нас возможной свадьбы. Эх-х-х… Дети такие дети, что аж затылок чешется.

Сейчас это выглядит как маленький рай, очень старый и добрый мирок, что живёт где-то внутри сердца.

— И ты можешь жить здесь тоже, — положила она мне руки на плечи. — Можешь вырасти, завести семью и умереть. Когда это случится, твоя душа покинет и твоё реально тело, так что не о чем волноваться.

— Но… это не то. Это не реально. Это всё ненастоящее кроме тебя и меня. Так что… мне здесь не место. Даже несмотря на то, что я тебя люблю.

— Я не твоя мама. Почему ты повторяешь, что любишь меня?

— Плевать мне на это, — я обернулся. — Ты выглядишь как она, ты пахнешь как она и поведение у тебя такое же. Может… мне хочется на мгновение поверить в это всё, а может ты моя вторая мама, кто знает. Нянчишься же со мной.

— Это звучит странно. Первый раз меня называют мамой, при этом зная, кто я.

— Всё бывает в первый раз. Так что притворись, что ты не знаешь, что знаю я. А я притворюсь, что не узнал правды. Пусть на это мгновение, но я хочу представить, что моя жизнь сложилась иначе. Не было никаких съеденных тортиков, оставивших отпечаток в моей душе. Ни на кого не нападали белки и дрозды, никто не умирал от рака, никто не писал в цветочные горшки из вредности, и никто не калечил других. Мы просто представим, что этого никогда не было, что мир остановился в этом момент, стал вечным, ярким и добрым, где дети всегда счастливы, а родители всегда любят.

Потому, что этот момент станет ещё одним кусочком, что я сохраню в лакированной коробочке на пьедестале. Я ничего не помню об этом времени, поэтому это была возможность вновь увидеть то, что я забыл. Мне ничего не остаётся, как собирать свои счастливые моменты в коробочки, пока мир пытается вырыть мне могилу.

— Хорошо, сынок.

И вновь мы обнимаемся. Чем старше становишься, чем дальше дом и страшнее мир, где ты живёшь, тем больше хочется обнять человека, которого возможно ты больше никогда не увидишь, и не отпускать. Такая гениальная мысль, но так поздно пришла. Хотя… не до того тогда было.

— Ты ещё…

— Погоди, — перебил я её. — Давай ещё немного постоим.

— Хорошо.

Здесь так светло. Так красиво, несмотря на то, что это просто квартира. Яркое воспоминание. Не чета как моему реальному миру, так и миру, где мне все нихрена не рады. Я бы действительно хотел остаться здесь навсегда. Но жить в иллюзии… Нет уж, я лучше выберу реальность, суровую и беспощадную, но ту, где все настоящие и живые.

Минут пять мне понадобилось, чтоб наконец понять — всё хорошее надо заканчивать, иначе можно подсесть. Как например на мир, которого не существует.

— Я думаю, что мне пора, — вздохнул я, отстраняясь.

— Я вижу это, сынок. Твоё упорство, твоё желание выжить… Оно заслуживает уважения. Ты так отчаянно сопротивляешься мне, не хочешь обрести покой и счастье, которые можешь получить.

— Прости уж, мама. Лучше реальная боль, чем приятная иллюзия.

— Зовёшь меня мамой, даже зная, кто я. Ты очень странный.

— А нельзя?

— Можно, просто… удивительно это, антигерой.

— Знаешь уже мои достижения?

— Мне всё равно на них, — она провела по моим волосам пальцами словно гребешком. — Я Богиня, мне подобное не важно. Просто ожидала я увидеть… что-то более злое.

Я усмехнулся.

— Самое страшное зло — человек, который готов добиться своей цели.

— Чьи-то слова?

— Нет, только что придумал. А теперь… я вернусь?

— А сможешь? — улыбнулась она.

— Естественно, — я встал на цыпочки и напоследок поцеловал её в щёку. — Прощай ма, я рад, что ты меня навестила напоследок.

После чего развернулся к окну. Всегда есть выход и этот выход — окно. Девиз любого потенциального самоубийцы.

Я разбежался и прыгнул в него головой вперёд. С таким ростом я по идее не должен был допрыгнуть, но иллюзия есть иллюзия. Она изменяется, стоит тебе захотеть этого.

Тёплый и свежий, пахнущий утром, поток воздуха в лицо. Детские крики, которые становились всё громче и громче, после чего я коснулся лицом асфальта. Мягко и нежно.

Со стороны это мягко и нежно должно выглядеть как арбуз, который сбросили с верхнего этажа, но мне это уже и не видно. Потому что…

Я проснулся.

Часть двадцатая. Таверна упокоенных

Глава 63

«Познавший безумие — вы знаете не понаслышке, что такое безумие. Вы были в её объятиях, вы слышали её голос и чувствовали её тепло, но нашли в себе силы вернуться обратно. Вы познали то, что другим никогда не будет дано узнать.

Условия получения — победить безумие. Бонус — сопротивление негативным воздействиям на сознание.»

Да ладно…

Я протёр глаза, чтоб лучше разглядеть надпись, которую сейчас видел. Она слишком отличалась от тех, что я видел до этого. Потому не сразу верилось в то, что мне её дали.

Нет, ну серьёзно! Не сумасшедший, не мудло, не больной дегенерат, а познавший безумие. Звучит? Звучит! Это даже не стыдно показать другим, хотя делать такое, наверное, не надо. Мало ли что подумают. Я бы вот решил, что передо мной посетитель психлечебницы.

Но надо сказать, что эта абилка знатно упростила мне жизнь. Как? Да очень просто! Теперь никаких голосов и никаких галлюцинаций! В голове тихо и спокойно! Не думаю, что обычный человек сможет это оценить, но на мгновение просто представьте, что находитесь в шумной комнате где все вас зовут и всячески достают. А потом хоп — и вы оказались на природе.

Хотелось просто рассмеяться, покричать и побегать на радостях.

Однако… в след за разрешением одной проблемы поспешила припереться другая.

А именно, Лиа.

Хули она на меня пялится? Вот блять не нравится мне этот взгляд.

Просыпаешься ты посреди ночи, темно, костёр и только его свет хоть как-то даёт видимость. И сидит около костра девка, что прямо глаз с тебя не спускает. Конечно видеть, что я проснулся, она не может, мои глаза совсем чуть-чуть приоткрыты. Но легче от этого ни на каплю не становится. Жуть, да и только.

Может после того, как узнала хочет меня прирезать? Ведь я такого там наговорил… Будь я на её месте, точно бы прирезал. А она то маньячка, ей подобное вообще как нефиг делать.

Хорошая теория, но…

Она бы тогда меня сейчас прирезала. Судя по времени, я спал довольно много, с утра до ночи, часов двенадцать, если не меньше. За это время она бы успела и удушение сделать, и ещё что-нибудь придумать, чтоб спихнуть на несчастный случай. Так что в сторону эти версии ничего не говорит.

Тогда хули она пялится?

— Хули ты пялишься? — так и решил я спросить её прямо в лоб.

Лиа вздрогнула так, словно ей в задницу кол вошёл.

— Т-ты не спишь!? — она моргала как сломанный светофор, пытаясь взять себя в руки.

— Как видишь, — вздохнул я, вставая.

Лиа лихорадочно стала оглядываться, словно в поисках оружия или поддержки, после чего поспешила слегка отодвинуться. Боится? Серьёзно? Хотя… возможно именно её страх сейчас держит её в узде и не даёт меня прирезать. Плюсуем сюда её знания о том, кто перед ней, и в её глазах я выгляжу подобно ядерной бомбе, готовой к детонации.

Хм… отличный способ держать её в узде…

— Как ты?

— Как я? Хм… — я прислушался к своим внутренним ощущениям, садясь с ней рядом. — Хочется кому-нибудь сделать больно. Хочется убивать, хочется разрушать и заставлять плакать.

И это я не вру. Такие желания действительно летают в моей душе. То ли затолкать в задницу тёмную сторону не получилось, то ли остаточный эффект, то ли эти изменения уже окончательны. Ладно, поживём, посмотрим чо да как.