Файролл. Петля судеб. Том 3 - Васильев Андрей - Страница 16

– Смотря какие. Например, с некоторого времени я перестал спать до полудня, потому что приходится ходить на работу. Но зато деньги появились, это тоже что-то новое и необычное.

– Я не про то, я про холодильник. У тебя до сих пор в морозилке хранятся продукты со сроком годности, истекшим где-то во времена царя Гороха?

– Хранятся, – с достоинством ответил мой закадыка. – Это неприкосновенный запас на тот случай, если грянет зомби-апокалипсис. Эту снедь и съесть можно, и как отвлекающий маневр использовать.

– Не запас это у тебя, а обычные лень и неохота, – хмыкнул я. – Но оно и хорошо. Скажи, а рыба в твоей морозилке водится? Треска или хек?

– Вроде есть, – неуверенно предположил Петрович. – А тебе зачем?

– Ты ее найди и завтра на работу принеси. Дальнейшие инструкции получишь у Вики. Все, отбой.

Беззвучно прошуршала дверь лифта, закрываясь за нами.

– И что я ему должна сказать? – уточнила девушка. – А?

– Двух этих сосок заселяй в соседний с нами кабинет, – велел я. – Заселяй, я говорю. Но перед тем положишь в сейф ту хрень, что Петрович завтра притащит. Помнишь, там здоровенная такая дура у стены стоит? Ее даже Жилин с места не смог сдвинуть.

– Помню, – понятливо блеснули глаза девушки.

– Положишь, закроешь, ключи с собой унесешь. И вроде как не было их вовсе, он с начала времен такой стоял. Декорация, однако.

– А дубликаты? Наверное, у хозяйственника они есть?

– У нашего Василия Васильевича? Не смеши меня. От этого сейфа ему никакого профита, потому он для него вообще не существует.

– Понятненько.

– Замочная скважина там большая, через пару-тройку дней все так провоняет, что хоть всех святых из дома выноси. С этого момента начинайте к девонькам заглядывать время от времени и говорить что-то вроде «Вы бы мылись почаще или дезодорантом пользовались. Если денег нет, могу купить». Или вообще сочувствуйте, мол – понимаем, проблемы со щитовидкой. Случается.

– Как это все омерзительно приятно, – совсем уж оттаяла Вика.

– А денька через три-четыре, если сами не сбегут, то закройте их в кабинете вечером, – подытожил я. – И чтобы наверняка заколбасило, попроси Жилина сначала стационарные телефоны испортить, а после еще и глушилку для мобильников установить. Уверен, у него такая есть. А если нет, то добудет, Серега на такие вещи мастак. И окна пусть намертво заколотит, так, чтобы не открыть даже с гвоздодером. Ну а двери им сроду с петель не снять, их не сегодня делали. Устроим сестричкам незабываемую ночку, чтобы они потом ее всю жизнь вспоминали!

– Вот вроде двусмысленно фраза звучит, почти пошло, а мне это нравится, – потерла ладоши Вика. – Скажи еще какую-то гадость, а?

– Да ты любительница грязных забав? – скабрезным тоном произнес я и приобнял ее за плечи. – Уф, что за женщина мне досталась!

В столовой, как обычно, в такое время особо никого уже не было, при этом ассортимент блюд меньше не стал. Много за что можно недолюбливать «Радеон», но одно у них не отнять – забота о персонале тут поставлена добротно, без скидок на время и извечное наше «кто не успел – тот опоздал».

Азов появился, когда я уже откушал борща, причем очень вкусного, и принялся за куриный шницель с гарниром в виде макарон с подливой. Он приволок с собой два стакана чаю в подстаканниках и тарелку с пирожками, вроде как не с пустыми руками пришел.

– Вика, душа моя, расскажи Илье Павловичу все то же, что и мне, – указал я вилкой на безопасника. – Только постарайся на этот раз обойтись без предложений по силовому устранению господина Голицина, без всех этих «тормозные шланги ему на машине подрежем» или «и вот тогда я этим шприцем с вирусом его прямо в сраку кольну».

– Ничего такого я не говорила, – возмутилась моя сожительница. – Честно! Ну да, он меня бесит, но если всех за такое убивать, то народу сколько перебить придется?

– Я знаю, – одним глотком ополовинив стакан, уведомил ее Азов. – Это наш мальчик шутит так. Да, Киф? Резвишься, маленький, хорошее настроение у тебя?

– Компания за столом отличная, шницель великолепный, весна входит в ту стадию, когда даже старый пень вроде меня снова ощущает себя деревом, так чего грустить? И потом – хорошая шутка всегда к месту.

– Так это когда хорошая, а твоя так себе. Даже на среднюю не тянет. Мне вот не смешно, Виктория вовсе разозлилась. Ты же разозлилась?

– В общем-то нет, скорее уди… – начала было неуверенно говорить моя подружка, после поймала суровый взгляд Азова, брошенный на нее из-под седоватых бровей, и затараторила: – Еще как! Вот же ты, Киф, скотина какая! Сами посудите, Илья Палыч – я для него и то, и это, даже так, как раньше никогда и ни с кем, а он! Брошу я тебя! Точно брошу!

– Бросай, – разрешил я. – Хоть прямо сейчас. Имеешь право.

– Да хрен тебе! – снова сменила тональность Вика. – Если легко согласился, значит, так тебе нужно. Нет уж, совратил меня прошлой осенью – теперь мучайся. Из принципа никуда не уйду.

– Тогда вернемся в изначальную точку, – не стал спорить с ней я. – Поведай нашему сотрапезнику обо всем, что сегодня случилось.

– В деталях, – добавил Азов, приканчивая первый стакан чаю, – и не спеша.

Надо отметить, что эта версия немного отличалась от той, которую я слышал дома. Она обросла новыми событиями, то ли упущенными Викой ранее, то ли, что вероятнее, придуманными на ходу. И все бы ничего, придумала и придумала, это нормальное явление для женщины, да еще и журналиста, но где полет фантазии? Где искусственно созданная правдоподобность, после которой в услышанное сразу хочется верить? Что за дилетантизм? Наша профессия обязывает сплетать реалистичность и небывальщину в единое целое так, чтобы никто, даже ты сам, распутать этот узел после не смог.

А тут какая-то банальщина. Тьфу!

– Вик, все, замолчи! – в какой-то момент не выдержал я. – Не насилуй наш слух и не оскорбляй наш разум. Ладно, тот момент, где Голицын со здоровым цинизмом подвергал сомнению интеллектуальные способности руководства «Радеона», – это еще ничего, это прокатит. С натяжкой, с сомнением прищуренным глазом, но сойдет.

– Слабенько, но можно, – подтвердил Азов. – Конкретно тебе – можно.

– Но то, что этот хрен с горы таращился на твою задницу, как маньячина последний, – ощутимый перебор, – продолжил я. – Да, ты не поставила данный факт во главу угла, и попа у тебя, спору нет, замечательная, на ощупь приятная и мягкая, ее смело можно проводить по категории «антистресс», но в принципе к чему данный факт было приплетать? На что он повлияет? Тем более что и мне, и вон Палычу предельно ясно – нет у Голицина нет цели тебя совратить. Уж извини, но вот так вот. Как-то привлечь на свою сторону – да, возможно. Купить – запросто. Но через постель… Вик, это абсурд.

– Он Шелестову вашу принципиально на ноль помножить собирается. – Азов отхлебнул чаю. – Я тут кое-что на него нарыл и скажу прямо – человечек он дрянной со всех сторон. Ну и возможно, еще какие-то делишки свои под вывеской «Вестника» провернуть хочет, не стал бы этот вариант исключать. Вернее, не свои, а семейные, только это уже частности.

– Есть такое, – вздохнула Вика. – Увлеклась. А вот насчет купить – интересно, какую цену он мне определит?

– Так возьми и узнай, – предложил вдруг ей Азов. – Почему нет? Не напрямую, разумеется, влетать в его кабинет с табличкой Sale в руках не стоит, но, если дело до такого дойдет, так не посылай товарища с ходу куда подальше. Прояви осторожный интерес, узнай условия, возьми время на раздумья.

– После этого поторговаться еще можно, – поняв, куда гнет Азов, предложил я. – Все же ты своих продаешь, не чужих. Свои всегда стоят дороже.

– Главное, меня ставить в известность о происходящем не забывай, – мягко произнес Азов, пристально глядя на Вику. – И без фантазий, излагая исключительно сухие факты.

– А наш коварный план с тухлой рыбой? – озаботилась Вика. – Его, получается, отменяем? Жалко, мне идея понравилась.

– Какой рыбой? – закашлялся безопасник. – Киф?