Великий и Ужасный 6 (СИ) - Капба Евгений Адгурович - Страница 36

Помотав головой и хорошенько дернув себя за волосы, чтобы отогнать лезущую в голову дичь, я произнес пришедшую мысль вслух:

— Тифон! Так вот ты каков, северный олень! — и почему-то сразу стало легче.

По преданиям этот тип даже богам-олимпийцам наподдал! Оттырил их и выгнал из Греции! Силен, зараза!

— ХАДАХ!!! — вопли и ор Тифона наконец были прекращены при помощи гранатометного выстрела, который прилетел откуда-то со стороны концлагеря. — ГДАХ! ГДАХ!

Янычары принялись за дело и начали обстреливать ползущего по склону Хозяина Хтони из тяжелого оружия с территории концлагеря, а Тифон устремился к ним с удвоенной скоростью, обнаружив наконец очевидного и агрессивного врага. Его странная, фантасмагорическая фигура на фоне грозового неба представляла собой картину поистине адскую… Представляю, какое впечатление он производил на гораздо более впечатлительных, чем черные уруки, человеков!

И это было мне на руку — я мог заняться наконец исходом урук-хая из этого проклятого места.

— Громадный, засранец! Будем убивать? — поинтересовался Квадратный и залихватским жестом закинул на плечо пулемет.

Они тут неплохо прибарахлились. И собрали всех уруков уже без меня. Всех уцелевших, если быть точным. Пятнадцать тысяч семьсот сорок четыре орка, мужчины и женщины, цвет Монтенегро и ужас Средиземного моря — все они нашли убежище в дальних штреках, куда их отвели Шрам, Беспалый, Квадратный и другие присягнувшие Орде уруки. Слух о молодом Резчике распространился среди урук-хая, подобно пожару, а наши успехи и воцарившийся вокруг хаос, и снятые ошейники — все это только свидетельствовало в мою пользу. Они начинали верить, и я чувствовал, как закипает эфир от возникновения нового мощного эгрегора.

Закипал не только эфир — Тифон добрался до подножия горы и теперь двигался по концлагерю, разнося бараки и укрепления, нанося страшные удары своими змеиными руками и деморализуя противника дикими воплями. Сквозь проломы в горе мы могли наблюдать, как лопаются, подобно консервным банкам, бэтээры и танкетки под лапищами исполина. Но и янычары не собирались отступать: огонь из всех видов оружия и атакующие заклинания уже прочертили на теле монстра несколько кровавых борозд, большая часть змей на бороде твари безжизненно обвисли, перья на плечах и груди обуглились… Горел, кажется, даже воздух! Но до победы над Хозяином Хтони было еще очень, очень далеко — он рвался вперед и находил своих жертв, и пожирал их, и, казалось, свежие шрамы заживают прямо на глазах, а змеи снова поднимают головы и начинают свое дикое хоровое пение…

— Нет уж! — откликнулся я. — Пусть Тифон и янычары херачат друг друга! Мы же пойдем и освободим мелких. Кто-то знает, в какую сторону надо воевать, чтобы добраться до мелких?

— Бечей! — откликнулась Райла. — Всех нас держали в загонах општины Бечей. Это на северо-восток отсюда, километров сто пятьдесят-двести… Нужно будет пересечь Дунай. Нас везли по автотрассам, я запоминала указатели… На всякий случай. Все думала, что вернусь и выпущу кишки этим упыриным подстилкам…

Действительно, как же я забыл: мои товарищи по несчастью не так давно имели сомнительное удовольствие проводить время в тех самых «загонах»… Все-таки Райла — умница, вот что я подумал. Настолько, насколько орчанка вообще может быть умницей. А еще я подумал о том, что мне несказанно повезло: Хунедоара тоже находилась плюс-минус на юго-востоке, и от неведомого Бечея до нее было всяко ближе, чем из Крупани. А что бы я стал делать, если бы лагерь для юных обормотов организовали ближе к Монтенегро?.. Какая часть урукской натуры сумела бы превозмочь: желание мести, огня и крови или необходимость дать шанс потомству на выживание?

— Это… — сказал Шрам, как бы отвечая на мой вопрос, и почесал голову. — Может, мы сначала Бухарест сожжем и в Истанбуле султанский гарем оттрахаем, а потом мелких освободим? Может, они как-нибудь там сами потусуются?

Взрослые уруки слишком хорошо представляли себе огромную вонючую пушдуг бууб, с которой они столкнутся, когда злая, как тысяча чертей, толпа подростков-орчат выберется из загонов. Это будет ад, жупел, Содом и Гоморра! Живые позавидуют мертвым!

Но даже для уруков такое предложение — это было чересчур. Тут уж загудела молодежь и кое-кто из женщин. Не только мои спутники были здесь после загонов. Юноши и девушки принялись яростно рассказывать о порядках в Бечее, и по всему выходило — упыри-новообращенные лютовали там гораздо хуже, чем янычары — тут. Ладно, ладно. Это нам повезло с Эргенчем. В остальных рудниках дело обстояло мерзко и скверно, но даже их обитатели вроде как прониклись и решили, что мучить и воспитывать гребаных урукских папуасов — дело гребаных урукских взрослых, и никакая другая сволочь не имеет права издеваться над пацанами и девчонками…

— Значит, нам в Бечей! — выкрикнул я. — Мы будем бежать весь день и всю ночь и нападать на всех военных, которых встретим! Мы добудем оружие и снаряжение, зальем кровью упыриных слуг землю Балкан! Но, братья и сестры, не марайте свои руки о города и села, у нас нет на это времени — там, в Бечее, страдает наша молодая поросль! Освободим их — а оттуда рукой подать до Трансильвании! Сожжем замки упырей, разгромим кровососов в их логове! Мир-р-р-рдаутас вра-а-а-ас!

Этот клич им был очень даже понятен, он означал — «хороший день, чтобы убивать». «Лок-тар огар» тут никто бы не понял, это точно… Нужно будет начать проводить среди них разъяснительную работу! Ну, и татау делать потихоньку… Много ордынцев мало не бывает!

…Когда балканский урук-хай полноводной рекой покидал Крупаньские копи сквозь проломы в горе, Тифон продолжал разносить концлагерь, пехота и техника янычар спешно отступали к городской застройке Крупани, а в покрытых тучами небесах заходила на боевой курс эскадрилья османских реактивных истребителей. Ракеты класса воздух-земля — не менее эффективное оружие против хтонических тварей, чем сложные магические техники и мощное колдунство!

Урук-хай мчался по заросшим лесом холмистым равнинам, полям злаков и кукурузы, проламывался сквозь живые изгороди, плетни и заборы из колючей проволоки… Пятнадцать тысяч кровожадных дикарей вырвались на свободу! Черта с два это стало бы возможным, будь это кто угодно, кроме нас!

Самый быстрый марафонец Земли — Келвин Киптум преодолел 42 км за два часа и 35 секунд. Уруки могли поддерживать среднюю крейсерскую скорость в 18 или 20 километров в час по пересеченной местности черт знает как долго! Полицейские участки, блокпосты, военный транспорт и патрули — всё это изничтожалось прямо на ходу, со страшной силой и свирепостью… Безусловно — власти были в курсе, над нами пытались виться беспилотники, снимать — но их сбивали из пулеметов. Таким же макаром посадили и полицейский конвертоплан — не бронированный, легкий.

Но было очевидно: большого сражения не избежать, потому как носящаяся по сельской местности дикая дивизия, состоящая из злобных варваров, которые походя жгут, жрут, ржут и убивают в тылу воюющей страны, существовать в принципе не может! Так что, сто пудов, кольцо сжималось, несмотря на то, что погода нам благоволила: над всей Среднедунайской низменностью небо было затянуто густыми грозовыми облаками. Это могло помочь против спутникового наблюдения, но здесь, на Тверди, есть ведь всякие магические зеркала, золотые яблочки на блюдечке с голубой каемочкой и прочие волшебные средства слежения!

Мы, конечно, обрастали оружием и снарягой, и я чуть ли не на ходу лупил татау новым последователям, но — это были полумеры. Нас найдут, и прольется большая кровь, яснее ясного! Так я думал, так думали все бегущие рядом со мной орки… А все почему? Потому, что все уруки — самовлюбленные эгоцентричные болваны. Мы все как один считали, что мир крутится вокруг наших подвигов и похождений… И даже я, вроде как склонный к анализу и синтезу и, не побоюсь этого слова, индукции (не путать с дедукцией), увлекшись отыгрышем уручьего Спартака, позабыл о том, что есть на свете силы куда более могущественные, чем толпа татуированных боевиков. Но эти самые силы про меня не забыли! И напомнили о себе — раскатами грома и запахом озона. И вроде как в этом ничего удивительного не было, учитывая погоду, но…