Княжич Юра (СИ) - Француз Михаил - Страница 58

Бока, не прикрытые согнутыми в локтях руками — очень опасно. Для отрыва селезёнки достаточно удара с силой, эквивалентной всего шестнадцати килограммам, даже хрупкая девочка справится (доказано практикой и уголовными делами) — трудно ударить слабее. Да и бесполезно.

Плечи и руки — бессмысленно. А вот бедро — это да, в бедро можно вложиться без опасений, точно будучи уверенным, что эффект будет.

Да и, бить выше бедра без разминки — такое себе решение, рискованное. Поэтому, и «лоу».

Удар получился хороший, качественный, с оттяжечкой и вложением веса. Такой, какими каратисты на показательных выступлениях связки из бейсбольных бит ломают. Аж, самому понравился. Душевно получилось.

Однако, то — биты. Бедренная кость человека, да ещё и качественно защищённая мышцами — дело другое. Её попробуй ещё сломай!

Парень, не ожидавший атаки, осел, словно подрубленный, открывая мне хороший обзор на второго и оперативный простор. Чем я тут же и не преминул воспользоваться: мощный хороший прямой удар кулаком с задней руки, с шагом, с вложением веса и почти точно в незащищённую нижнюю часть лица мгновенно выключил для него свет. А заодно и звук, и всё остальное.

Собственно, и всё. Бой окончился толком не начавшись. Не зря мой шифу всегда говорит: на улице (либо в баре/ресторане/забегаловке) драться проще, чем на соревнованиях — разок, ка следует, сунул не успевшему ничего сообразить «быку» или «баклану», и валишь, что б менты не поймали, так как любой спортсмен автоматически зачисляется правоохранителями в «виноватые» и получает по всей строгости, просто по факту наличия какого-либо разряда.

На соревнованиях сложнее: там правила, ограничения, рефери, судьи, регламент, защитное снаряжение, которое ещё постараться пробить надо. А самое главное — твой противник, как и ты, полностью собран, сосредоточен и готов, как к защите, так и к нападению. Как наносить удар, так и принимать его. С ним всё не просто.

Я вздохнул. Очень хотелось поступить по заветам шифу: то есть, свалить побыстрее, пока не очухались, или зеваки не набежали, но… нельзя. Не солидно. Не поймут и не оценят.

— Брысь отсюда, — тихо, но веско велел я девчонке, растерянно грохнувшейся на кафельный пол задом, когда державший её ранее за локти пацан перестал держать даже себя. Она в непонимании и шоке подняла на меня глаза. — Брысь, я сказал! — пришлось повторить грознее и громче. Сообразила. Послушалась. Стыдливо запахнула на оголённой груди школьную то ли рубашку, то ли блузку (я в них не разбираюсь), вскочила на ноги, согнулась и убежала.

Я повернулся к тому, которого первым подрубил своим «лоу».

— Долгорукий? — изумлённо опознал-таки меня он. — Ты чего? У нас же ровно всё с тобой было? — попытался вскочить с пола он, но не смог, так как, не сообразив, опёрся на пострадавшую ногу, а она взяла и подвела, не послушалась. Такое бывает, когда хорошенечко отсушишь ударом мышцу, или связку какую — конечность становится буквально ватной и сама по себе гнётся и складывается, не спрашивая на то разрешения у посылающей ей управляющие импульсы головы.

Я промолчал, хмуро разглядывая это путающееся в своих же полуспущенных штанах чудо. Сам же пытался сообразить или просчитать, что дальше-то делать: изнасилование остановил, девчонке дал убежать подальше. Если умная, то побежит к администрации или к родителям. Или, что правильнее, и к тем и к другим сразу… но мне-то, дальше-то теперь что? Камер ни в туалете, ни в коридоре нет, единственного свидетеля я сам же и выгнал.

В раздражении я приподнял одну свою ногу в намерении спустить это самое напряжение на противника. То есть, пнуть его, как следует, куда придётся. Может быть, даже, как вариант, в голову — рубануть, да ретироваться отсюда. Пусть их кто-то другой в чувство приводит…

— Стой! Стой! Погоди, — поспешно поднял, защищаясь руки пАдонок, через «а», так как, в данном случае, от слова «падать». — Ты чего? Ты из-за «дэшки» что ли? Мы не знали, что она твоя, извини…

Я поморщился, но ногу опустил — шанс вырубить быстро упущен. Он ведь поднял руки, приготовился к удару — всяко успеет подбородок спрятать или отклонить. Это теперь его только забивать-затаптывать: долго, шумно, колготно, грязно и без гарантии. Ещё, чего доброго, умудрится ухватить, самого уронит, в борьбу переведёт… ну, по крайней мере, я сам бы в такой ситуации именно так и сделал. Нога, для боеспособности, большая потеря, но не фатальная, особенно в борьбе. Там и на одних руках можно много дел натворить.

Я снова поморщился. Даже хотел было сплюнуть, но передумал — плевать на пол не красиво и не культурно, пусть и выглядит пафосно. Поэтому поднял руку, посмотрел на покрасневшие отбитые костяшки — вроде бы кожа содрана не была, хороший удар получился, чистый, развернулся и пошёл вон из этого туалета. Молча и не оборачиваясь. А что ещё в такой ситуации делать?

* * *

Если кто-то думал, что на этом ситуация разрешилась и закончилась, то этот кто-то слишком наивен. Прям, как я.

Да — я очень надеялся на такой вариант развития событий. Не верил, но надеялся. Надежда не оправдалась. Надежда, вообще — сука. Она оправдываться не любит, выжимает последние силы и, все равно, не сбывается. Выгнать бы её из собственной головы и действовать эффективно, но нет — её ж хрен выгонишь. Редкостная гадость — не зря она на самом дне ящика Пандоры пряталась…

После окончания шестого урока, в наш класс заявилась делегация из класса «Б». Вместе с одним из давешних несостоявшихся насильников. Да ещё и классный наш, как назло, успел куда-то срулить по своим делам. Да и иных представителей администрации поблизости не наблюдалось.

Во главе делегации «бэшек» был высокий, но довольно тщедушный парень с зализанными назад черными волосами, одна прядка которых падала на лицо, словно у какого-то пафосного персонажа аниме. А ещё он загадочно и зловеще посвёркивал стёклами крутых стильных тонких прямоугольных очков, как будто тот самый персонаж. Японцы любят в своих мультиках такие типажи рисовать. Подозреваю, что откуда-то оттуда он свой интересный образ, которого теперь старательно придерживается, и срисовал.

Парня этого я знал. Тот самый Никита Галицкий, о котором ранее упоминала в памятном разговоре Алина.

Накануне вечером, я по этому пареньку, в числе других, тоже кое-каки справки во Всесети навёл. Не очень много нарыл, буквально, пару строк всего, но кое-какое поверхностное представление о том, с кем имею дело, получил.

Никита — старший сын Главы старого купеческого рода, одного из сооснователей федеральной торговой сети «Магнит» (да-да, такая интересная организация и в этом мире имелась). Не сказать, что это круче Волжско-Камского коммерческого банка, но величины вполне сравнимые. Совсем не простой парень.

— Здравствуйте, — с мягкой, но холодноватой улыбкой на лице, буквально списанной с персонажей тех самых аниме, поприветствовал сразу всех присутствующих он. — Алина, Лариса, — отдельно выделил двух лидеров нашего класса лёгкими вежливыми кивками он.

— Здравствуй, Ник, — кивнула Лариса, а Алина подошла и с улыбкой подала руку, которую Никита галантно принял и поцеловал. Правда, без какого-либо даже малейшего намёка на подобострастие или принижение своего собственного статуса.

— Какими судьбами к нам? Поболтать или по делу? — решила взять на себя инициативу именно Алина. Соображать она умела всё ж слегка побыстрее, чем Лариса.

Я ж, совершенно точно знал уже причину их прихода. От того, решил подготовиться — вещи собрать в портфель, чтобы после не отвлекаться. Много времени на это не ушло — эти трое ещё толком раскланяться-расшаркаться друг перед другом не успели, как я закончил. А, закончив, снял пиджак и принялся закатывать рукава на рубашке до локтей и выше — не хотелось одежду портить.

Мои достаточно демонстративные (скорее, просто несильно скрываемые) действия заметил хромой несостоявшийся насильник, тот, которому я по бедру своим «лоу» пробил. Заметил и заметно занервничал. Кстати, странно, что второго в их компании было не видно.