"Фантастика 2024-46". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Веркин Эдуард - Страница 53

Конечно, решение спасать Бурого было весьма благородным. Очень, я бы даже сказал, в традициях фон Коттов. Помнится, дядя мой по отцовской линии как-то охотился на кабана. В пылу погони он оторвался от остальных охотников, но кабана все же догнал – на свою голову. Взбешенный свин, видя, что уйти не получится, развернулся и атаковал противника. Лошадь испугалась, сбросила наездника и ускакала, к счастью уведя кабана за собой. А дядя несколько миль до лагеря пер на плечах своего пса, которому кабан повредил лапу. Дядя тогда сильно ударился головой и, скорее всего, не совсем соображал, что делает, но остальные охотники сочли его поступок весьма достойным. Впрочем, возможно, он и впрямь поступил тогда осознанно – ведь ставка была не столь высока.

Я посмотрел на свои лапы. Выпустил и спрятал когти. Никогда в жизни больше не взять мне в руки меч. Никогда не ощутить сладости вина, никогда не обнять женщину… И еще много разных «никогда». Интересно, проживу я в кошачьей шкуре кошачий век или человеческий? И ведь даже непонятно, хочу ли я прожить так долго, если придется все это время оставаться котом.

Ведьма! Вот ведь одарила проклятием!

Я честно попытался разозлиться на Коллет, но ничего не вышло. Мы все оказались заложниками глупейшего стечения обстоятельств – и я, и она. Если вспомнить, что ей пришлось пережить за лето, вряд ли можно осуждать некоторую ее несдержанность. Да и вообще я не мог на нее сердиться…

Если подумать, злая шутка, которую сыграла со мною ведьма, обратилась в добро для многих. Андрэ из туповатого разбойника стал маркизом и женихом принцессы. Пусть он по-прежнему не блещет умом, но будущему королю это и необязательно, особенно – когда рядом будет такая королева. И в том, что Анну удалось так быстро найти, тоже есть моя заслуга. А кто помог избавиться от Мордауна?.. Подумать только – если бы Коллет тогда не заколдовала меня, я, скорее всего, занимал бы сейчас какую-то не очень высокую должность при коменданте захолустного Либерхоффе и подыхал бы с тоски.

«И был бы счастлив! – встрял мой внутренний голос. – Вспомни, ты ведь мечтал жить спокойно!»

«Черта с два! – показал я внутреннему голосу воображаемый кукиш. – Тебе прекрасно известно, что у меня не получается спокойно жить. Месяц-другой такой жизни, и я начинаю сходить с ума от скуки».

«Ты уже не мальчик, пора бы остепениться!»

«Да, да, жениться на богатой невесте, наплодить кучу маленьких фон Коттов, заплыть жиром и однажды помереть в своей постели».

«Твои предки не видели в этом ничего предосудительного!»

«Я тоже не вижу. Но и жить так не желаю!»

«Тебе и не придется теперь. Даже если захочешь!»

Я сердито оборвал спор. Мало того что как безумец разговариваю сам с собой, так еще и ругаюсь… Похоже, я потихоньку схожу с ума. Впрочем, неудивительно! В моем положении как раз было бы странно остаться полностью в своем уме. Возможно, со временем я окончательно свихнусь… Наверное, это даже будет благом для меня.

Что же все-таки делать с Бурым? Может, оставить его в избе? Все крыша над головой. Оставить ему еды. Добраться до Куаферштадта, вернуть себе человеческое тело, а потом можно будет вернуться и забрать пса с собой. Вот только как поступят разбойники утром? Это ночью они напугались так, что готовы были бежать без оглядки до самой столицы. А что будет, когда взойдет солнце и развеет ночные страхи? Вполне вероятно, они убедят себя, что им просто привиделись и лающий петух, и разговаривающий кот. Во всяком случае, меньше всего я верю в то, что они действительно явятся в церковь, покаются и начнут праведный образ жизни. Скорее уж решат перебраться на другую дорогу, но перед этим вполне могут заявиться в избу – забрать оружие и награбленное добро. Тогда Бурому не поздоровится.

Нет, придется тащить его с собой. Лишь бы он окончательно не разболелся…

Мои опасения, к счастью, не оправдались. Утром Бурый, конечно, не скакал здоровым щенком, но чувствовал себя значительно лучше. Иголка тоже выглядела отдохнувшей. Единственной хмурой физиономией в отряде мог похвастаться только я, поскольку заснул лишь под утро. Ну и Гай Светоний Транквилл сердито топорщил гребень и подозрительно разглядывал меня и Бурого. Наконец, не выдержав, он сердито проскрипел:

– Ну? И кто это сделал?

– Что сделал?

– Не прикидывайтесь невинными цыплятами! Это было унизительно! И подло с вашей стороны – воспользоваться тем, что я плохо вижу в темноте!

– А что случилось? – поинтересовалась Иголка.

– Кто-то из этих… я даже не знаю, как их назвать! Но подозреваю, что только извращенный человеческий ум мог придумать такую подлость!..

– Попрошу без голословных обвинений. – Я застегнул ворот плаща, скрывая ухмылку. – Если видел меня, так и скажи.

– Ты прекрасно знаешь, что я не видел, кто это сделал! Я в темноте не вижу, в отличие от неко-ко-которых!

– Да что сделал-то? – топнула копытом Иголка.

– Что? Извольте! Только я проснулся и набрал полную грудь воздуха, чтобы поприветствовать солнце – как из поколения в поколение делает все наше племя, как како-ко-ко-кой-то негодяй накрыл меня мешком! Я чуть яйцо не снес от испуга!

– У! Жаль, что не снес! – покачал головой Бурый. – Говорят, из таких яиц василиска можно вывести. Был бы у нас в труппе ручной василиск. Представляете, сколько можно было бы заработать?

– Точно! Он бы зрителей превращал в камень, а мы бы собирали их кошельки, – рассмеялся я.

– Да, нехорошо как-то! – расстроился пес. – Но можно было бы ему глаза завязывать…

– Противно слушать бред суеверного солдафона! – вспылил петух. – Наверняка это твоя выходка!

– Только что ты обвинял в этом меня. Теперь – Бурого. Странно, что ты забыл Иголку.

– Даже дурак сообразит, что ко-ко-копытами набросить мешок вряд ли получится… Хотя… Если подумать, то зубами ты вполне могла бы это сделать! И тебя сложнее всего заподозрить – значит, ты это и сделала! Како-кое ко-ко-коварство!

– Совсем сдурел, – вздохнула Иголка, протискиваясь в дверной проем. – Дождь закончился, господин капитан! Ну что, поскачем?

– Пойдем, Иголка, пойдем шагом. Бурый еще слишком слаб для скачки.

– Я здоров, господин капитан! Готов бежать, сколько будет нужно!

– Нисколько не нужно. Забирайся в седло.

– Но, капитан!..

– Вы опять со мной спорите! – разозлился я. – Неделю назад вы спорили со мной, но я оказался прав. Вчера вы спорили со мной, но я оказался прав. И сейчас вы опять спорите со мной! Если называете меня капитаном – извольте мои приказы не обсуждать!

– Молчу, молчу!

– И нечего фыркать – я все слышал!

Некоторое время мы ехали молча, потом Иголка начала по привычке напевать любимую песенку про бравых ландскнехтов, я невольно начал подтягивать, и даже Бурый попытался подвывать в такт. Только петух продолжал дуться и неподвижно сидел на голове Иголки, глядя прямо перед собой. Он-то первым и увидел опасность.

– Кажется, мы влипли…

– Стой! Стоять, кому сказал!

– Это ж тот самый кот!

– Наконец ты научился отличать котов от белок, Крест. – Я постарался произнести это как можно увереннее.

– Да мне без разницы. Еда – она и есть еда, как ни называй. – Старый волк шагнул вперед, оскалив клыки. – На этот раз тебе не уйти.

– Знаешь, на Востоке говорят, что мудрецы учатся на ошибках других, обычные люди – на собственных ошибках, и только дураки никогда ничему не учатся.

– Это ты о чем? – подозрительно уставился на меня Крест.

– Ну сам подумай – в первый раз ты напал на нас с Иголкой и один твой приятель, кажется, до сих пор не оправился. – Я кивнул на Сиплого, который успел убрести к обочине и тупо уставился в кусты.

– Я тебе за Сиплого…

– Ты уже хотел за него отомстить, – оборвал я его. – И, я вижу, второй твой приятель стал настоящим красавцем.

Беспалый зло зарычал, но ничего не ответил. Смотреть на него, честно говоря, было жутковато – видимо, когда Андрэ метнул в волков костер, большая часть досталась именно Беспалому. Теперь его голову покрывали жуткого вида ожоги, правого уха и правого глаза не было вовсе.