Каирская трилогия (ЛП) - Махфуз Нагиб - Страница 169

— А погода всё ещё влажная и жаркая…

Голос её прозвучал естественно и спокойно, указывая, среди прочего, на желание нарушить молчание. Он с облегчением промолвил:

— Да, это так…

К нему вернулось спокойствие, хотя он всё ещё представлял перед своими глазами то зрелище, что увидел у окна. Невольно он поймал себя на мысли, что с удовольствием возвращается к этому снова и снова. Он желал бы наткнуться на что-либо подобное в одном из своих похождений. О, если бы и у Мариам было такое же тело!.. Разве не так говорится в Коране: «И пусть же ради этого состязаются состязающиеся»? Может быть, она — судя по его молчанию — предположила, что он всё ещё под воздействием того, что она сказала о его разногласиях с мачехой. Несколько игривым тоном он сказал:

— Не волнуйтесь об этом. Ничто в этом мире не заслуживает такого беспокойства!

Она замахала руками и головой, так что тело её как-то по-особому всколыхнулось, будто чтобы побудить его выкинуть из головы эти заботы. Он покорно улыбнулся и промурлыкал: «Вы совершенно правы». При этом он был на пределе сил, пытаясь взять себя в руки. Удивительно, но случилось что-то значительное. Внешне казалось, что ничего и не было, кроме разве что движения её тела, которым она хотела выразить презрение к таким делам, а заодно подтолкнуть к тому же и его. Однако это движение оказалось чрезвычайно важным, ибо указывало на её распущенность, кокетство и похотливость, вырвавшимся у неё механически, по забывчивости. Тем самым она сама прервала долго соблюдаемый этикет, требовавший приличия и скромности во время беседы, невольно обнаружив свою скрытую природу. А может быть, она сделала это специально?.. Он не мог выбрать одно из двух, однако больше не питал сомнений, что перед ним женщина, и впрямь достойная быть матерью дочери, имеющей такое прошлое, как Мариам!.. Он не мог изменить своего мнения, как бы то ни было, ибо то был притворно кокетливый жест танцовщиц, который не мог принадлежать порядочной даме! Волнение его длилось не более мгновения, сменившись вскоре ощущением похотливой и хитрой радости. Он принялся вспоминать, где и когда уже видел такой жест раньше: у Занубы?.. Или у Джалилы в ту ночь, когда она ворвалась в комнату, где находился его отец в доме Шаукатов во время свадьбы Аиши?… Ох… Это было то же самое, да!..Он представил себе, что несмотря на свой возраст, она даже восхитительнее и соблазнительнее, чем Мариам. На миг собственная природа одержала над ним победу и душа подсказала ему, что ему следует унять сердцебиение и не останавливаться ни на чём, если есть такая возможность!.. Ему хотелось смеяться от этой причудливой идеи — пойти по тому трудному пути, который никогда не был ему знаком — он никогда не считался одним из тех, кто может сдержать свои страсти… И куда же заведёт его этот путь? Возможно ли, чтобы он отказался от Мариам ради её матери?!.. Нет! Этого совсем не было в его намерениях. Но представьте себе собаку, что наткнулась на косточку, следуя на кухню: устоит ли она перед ней?.. И хотя то были не более чем мысли, фантазии и догадки! Подождём!..

Они обменялись улыбкой в тишине, что вновь нависла тенью над ними. Её улыбка была чем-то сродни приветствия гостя хозяйкой дома; его же улыбка была приправлена шёпотом удушающей похоти.

— Вы принесли свет в наш дом, Ясин-эфенди…

— Госпожа, в вашем доме нет недостатка в свете, ибо вы сами освещаете и дом, и всё, что есть в нём…

Она засмеялась, откинув голову назад и еле слышно пробормотав:

— Да почтит вас Аллах, Ясин-эфенди!..

Ему необходимо было вернуться к разговору о своей просьбе или попросить разрешения удалиться и назвать другой день для продолжения разговора… Но вместо этого он уставился на неё, без остановки бросая подозрительные взгляды, то долгие, то короткие в пугающей тишине. Такие многозначительные взгляды не могли скрыться ни от кого, имеющего глаза!! Он должен был передать ей и только ей одной свои мысли этими взглядами, пока не увидит в ней ответной реакции…

«Смотри себе под ноги, прежде чем поставить их на землю. И долой генерала Алленби. Мой пламенный взгляд — для тебя. Скажи, была ли ты искренней, ибо ни один безумец не сможет игнорировать это недвусмысленное намерение или заявить о твоей невинности? Вот, гляди: она как будто рассеянно поднимает и опускает глаза, и в то же время делает это с пугающим пониманием ситуации. Ты можешь сейчас сказать, Ясин, что потоп добрался до Асуана, и невозможно не открыть шлюз. И при этом ты ещё сватаешься к её дочери?! Безумец тот, кто начиная с сегодняшнего дня не верит, что существует безумие. Ты теперь самая желанная вещь для меня. А после этого будь хоть потоп… Твой взгляд меня обнадёживает!»

— А вы один живёте в Каср аш-Шаук?

— Да… Моё сердце принадлежит вам…

Эта фраза вырвалась под влиянием шайтана или ангела. Интересно, подслушивает ли их сейчас за дверью Мариам?

— Вы испытали одиночество в этом доме. Это просто невыносимо!..

— И правда, невыносимо!

Она неожиданно протянула руку к своей накидке и сорвала её с головы и шеи, обнажив их, словно оправдываясь: «Извините, жарко». На голове её был жёлто-оранжевый платок, и теперь можно было увидеть её прекрасную шею. Он некоторое время глядел со всё возрастающим беспокойством на эту шею, затем перевёл взгляд на дверь с вопросительным выражением: мог ли кто-то подстерегать его за ней?… Да помогут тому, кто пришёл сватать дочь и попал в лапы матери. В ответ на её оправдание он сказал:

— Чувствуйте себя комфортно. Вы же у себя дома, и нет никого чужого…

— Хорошо было бы, если бы дома была Мариам, чтобы я сообщила ей прекрасную новость!

Тут сердце его сильно забилось, словно она сделала ему знак о начале штурма, и он задался вопросом:

— А где же она?

— У наших знакомых в Ад-Дарб аль-Ахмар.

«Прощай, мой рассудок!.. Жених твоей дочери хочет тебя, а ты хочешь его. Да помилует Аллах тех, кто хорошего мнения о женщинах. Невозможно, чтобы в голове этой женщины был разум. Она была нашей соседкой все эти годы, а ты узнал её только сегодня!.. Безумная… Девица, которой под пятьдесят!..»

— А когда вернётся госпожа Мариам?

— Ближе к вечеру…

Он коварно произнёс:

— Чувствую, что мой визит затянулся…

— Ваш визит не затянулся, вы у себя дома…

С прежним коварством он спросил её:

— Интересно, могу я надеяться, что вы навестите меня?

В ответ она широко улыбнулась, словно говоря ему: «Я понимаю, что скрывается за этим приглашением», затем в смущении опустила голову, хотя от него не укрылся её театральный жест, он не стал обращать на это внимание, объясняя расположение квартала, где находится дом и как найти его квартиру. Она же слушала его, опустив голову и улыбаясь. Интересно, неужели она не почувствовала, что наносит огромный вред собственной дочери, посягая на её право самым бессовестным образом?!

— Когда вы почтите меня визитом?

Подняв голову, она пробормотала:

— Даже не знаю, что сказать!

Уверенным и убедительным тоном он сказал:

— Тогда я скажу за вас — завтра вечером я буду в вашем распоряжении!

— Но есть некоторые моменты, с которыми мы должны считаться!

— Мы вместе рассмотрим их… у меня дома!

Он тут же встал и хотел уже подойти к ней, но она сделала ему предостерегающий жест и повернулась в сторону двери, затем сказала так, будто единственным её намерением было избежать его нападения:

— Завтра вечером…

12

В доме в Каср аш-Шаук появилась прилежная посетительница — Бахиджа. И когда темнота раскрывала своё покрывало, закутанная в чадру, она шла в Гамалийю, в дом Ханийи, где находила Ясина, ждущего её в единственной комнате в квартире, где имелась мебель. Мариам они упомянули между собой лишь один раз, когда она сказала ему:

— Я не могла скрыть от Мариам новость о твоём визите, так как наша служанка узнала тебя. Но я сказала ей, что ты завёл разговор о своём желании посвататься к ней после преодоления трудностей в семье, что лежат у тебя на пути!