Аки лев рыкающий - Бабицкий Стасс - Страница 6

Пришлось признать, что я впервые слышу эту фамилию.

– Правда, не знаете? А ведь личность выдающаяся, достойная эпоса. Поручик лейб-гвардии гусарского полка. Годами юн, но уже снискал славу бесшабашного искателя приключений. Представьте себе, Жорж, чтобы доставить важный приказ, он проскакал на верблюде через безводную пустыню. Напрямик! Гусары много пути не знают. Чуть не изжарился под палящим солнцем, но пакет привез на два дня раньше, чем курьеры, посланные в объезд. Этот прорыв решил исход войны.

– Какой войны? – переспросил я. – Мы уже, слава Богу, лет двадцать ни с кем не воевали.

Князь пожевал губы.

– Так-то оно так… Да не совсем. Вы читали в газетах о столкновениях в Африке? Итальянцы вторглись в Абиссинию, желая сделать эту страну своей колонией, но получили весьма существенный щелчок по носу.

– Припоминаю, хотя и смутно.

– Так это потому, что сообщения были весьма скудными. То да се, число убитых и раненых. Разве расскажешь в двух-трех строчках о многодневном штурме горной крепости Макэле или о хитроумной засаде в ущелье Агула? Разве запах типографской краски способен передать смрад распухающих на солнце трупов и пороховую гарь, витающую над пустынной равниной Адуя?! Разумеется, нет. А мне эти истории поведали непосредственные участники тех сражений – Булатович, Леонтьев, Артамонов. Наши офицеры-добровольцы выполняли в Африке тайную дипломатическую миссию. Помогали абиссинскому негусу – вроде как императору, если по-нашему, – подготовить армию к решающей битве с итальянцами. Муштровали солдат, обучали генералов стратегии и тактике. И весьма преуспели: разбитая наголову Италия подписала мирный договор и выплатила щедрую контрибуцию.

– России-то с того какая польза? – недоуменно пробормотал я. – Ввязались в чужую бойню на далеких берегах, а землями новыми не приросли.

– Польза – понятие растяжимое. На эту самую контрибуцию негус купил у России тридцать тысяч винтовок, а также пять миллионов патронов, да еще и с наценкой за срочную доставку – мы самый быстрый пароход из Одессы снарядили! Выгода налицо. Но ведь есть и иная польза, которая не измеряется толщиной кошелька. Мы не имели права бросить этот африканский народ в беде, поскольку абиссинцы – наши братья в православной вере. Удивлены, Жорж, а? Понимаю. Я сам, когда узнал, долго не мог сопоставить. Но можете мне поверить, в этом черном теле, – князь похлопал шоффера по плечу, – живет светлая христианская душа. Каждое воскресенье мы вместе едем в церковь, к причастию. Одна беда – исповедоваться Ийезу трудно. Слов мало знает, но ему, по большому счету, не в чем каяться. На двадцать целковых в месяц особо не согрешишь.

Князь засмеялся, и мне пришлось хихикнуть ради приличия, хотя шутка получилась вовсе не смешная. Абиссинец тоже улыбнулся, обнажая крупные белоснежные зубы.

– Давно живет в Москве, а русского языка не знает? – кивнул я на шоффера. – Странно. Заезжие шведы, французы и прочие иноземцы, уже к концу первого года сносно болтают по-нашему, а через три у них и акцент пропадает.

– Верно подмечено. Но Ийезу – тяжелый случай, нет у него способностей к обучению. Не то, что писать или читать, а даже говорить толком не выучился. Зато с автомобилем управляется идеально, будто всю жизнь сидит за рулем. Один изъян – останавливает машину слишком резко, у меня зубы порой щелкают.

Словно в подтверждение этих слов, абиссинец дернул тормозной рычаг. Князь покачнулся, но, привычный к подобным коллизиям, ухватился за плечи шоффера. Я же подвоха не ожидал и завалился вперед, пребольно ударившись коленями.

– Почувствовали? Вот такая манера езды у Ийезу. Сказочная. Встань передо мной, как лист перед травой. Как Сивка-Бурка перед Иваном… Кстати, а где же наш Ванюша? – лицо Николая Сергеевича выразило недоумение. – Только что впереди маячил и вдруг исчез.

Князь повертел головой, сделал несколько быстрых шагов в сторону, вернулся и всплеснул руками.

– Ох, прохвост! Неужели гонку продолжает? Я так и думал. Хочет любыми средствами пари выиграть. Иейзу, ну-ка скоренько заливай бензин. Бегом, говорю! Поедем догонять хитрована. Все-таки сто рублей на кону!

– Не спешите, ваша светлость. Давайте лучше выпьем чаю, – окликнул его г-н Мармеладов из открытого окна трактира. – Здесь подают превосходный чай, с сушеными лепестками василька и подсолнечника. Вы такого вкуса нигде не пробовали.

Г-н Щербатов раздувал ноздри, словно взмыленный конь, – возможно, это сравнение было не вполне уместно, но что поделать, я никак не мог выбросить из головы Сивку-Бурку. Однако размеренный голос г-на Мармеладова, а главное, само наличие этого персонажа здесь, поблизости, успокаивали растревоженную подозрительность князя. Здравый смысл подсказывал и ему, и мне, что без важного пассажира Пузырев никуда не уедет. Но, между тем, темно-красного драндулета нигде не видно.

Я огляделся. Шатер Клуба автомобилистов поставили во дворе земской больницы, тут не спрячешься. Все как на ладони. Лихач-австриец и шоффер «Панар-Левассора» о чем-то спорят – вроде бы вполголоса, но руками машут, что ветряные мельницы. Чуть поодаль Луи Мази присел на подножку «Клемана», снял клетчатое кепи и собирает пот со лба огромным платком. Неужели ему жарко? День далеко не солнечный, а в тенистом углу, где сквозняки забираются под пиджак, становится даже зябко. Я посмотрел на тучи. Да-а-а, похоже, скоро прольется дождь, причем изрядный. Изобретатель электромобиля… Как бишь его? А, Романов. Надо же, умудрился забыть такую фамилию! Ох, дырявая голова… Так вот, Романов этот тоже на небо уставился, переносицу трет пальцем. Переживает, поди, что гроза случится и молния попадет в его сундук с проводами. Интересно, повлияет ли это на батарею? Разрядится она или, наоборот, заполнится энергией под завязку? Надо записать для памяти, а потом непременно уточнить. Вот и фабрикант Глушаков появился. Оттесняет плечом нашего абиссинца, чтобы к механику прорваться. Ишь какой торопыга, хочет поскорее продолжить гонку. Да и кто не хочет? Даже «Вивинус» с заплатками на колесе докатился до Черной Грязи и уже гудит клаксоном: пора в путь-дорогу!

А Пузырева все нет.

– Куда же он запропастился? – допытывался князь у г-на Мармеладова.

– Отъехал по важному делу, а какому именно – не уточнил.

– И когда обещал вернуться?

– Через четверть часа. Но я предполагаю, что чуть задержится.

– С чего вы взяли? – прозвучало это грубовато, но г-н Щербатов все еще подозревал нечистую игру.

– Видите ли, ваша светлость, – г-н Мармеладов, напротив, был подчеркнуто вежлив, – я догадался, что за важное дело столь неожиданно возникло у пылкого юноши. Это классический случай febris amoris[10]. А жизненный опыт позволяет мне утверждать: любовная лихорадка в четверть часа не излечивается. Поэтому и предлагаю вам устроить чаепитие. Калачи наисвежайшие, мед – душистый. Что еще нужно для счастья?!

Князь расплылся в улыбке и кивнул.

– Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus[11], а? Пусть тела наши уже изрядно обрюзгли и одряхлели, но души еще молоды. Они жаждут приключений и побед, на гоночной трассе и на любовных поприщах. И да, они сейчас весьма жаждут чаю! Василькового чаю, или какой он там, господин Мармеладов? Пойдемте же скорее, Жорж, пока калачи не остыли.

Своего шоффера он к столу не пригласил, да тот и не рвался разделить нашу компанию. Цапнул связку с дюжиной баранок, сел на крыльце, снял перчатки и захрустел всухомятку. Мне вдруг стало жаль этого кроткого и тихого абиссинца, я велел слуге отнести ему хотя бы стакан молока. Половой выполнил поручение с большой охотой, он как бы случайно коснулся руки Ийезу и теперь совал под нос трактирщику свои пальцы.

– Вишь-ка! Не запачкались. Значицца не чумазый он, а такого цвета и есть.

– Погоди, – задумчиво отмахнулся тот, – мабуть глотанет молока и зараз побелеет.

– А ежели энто черт? – перекрестилась жена трактирщика, поглядывая то в окно, то на иконы в красном углу. – Закоптился в пекле, жарючи грешников. Царю небесныя, утешителю, душе истины…