"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 808

— Иван Сергеевич, так может, вы мне сейчас книгу подпишете? — спросила она. — Сомневаюсь, что пробьюсь к вам в магазине. Туда сегодня пол-Ленинграда нагрянет: не подпустят меня к вам. Котёнок, Кукушкина, Рокотов… уж очень много знаменитостей окажется в «Доме книги». Ваши поклонники затопчут бедного преподавателя.

Григалава чуть склонила на бок голову — блеснули капельки влаги на ворсинках норковой женской шапки.

— Дарья Матвеевна, с радостью! — ответил я. — Вот только не прихватил с собой ни одного экземпляра своей новинки. Признаюсь: сам ещё не держал новую книгу в руках. Видел лишь макет её обложки. Этой зимой всё никак не находил времени полюбопытствовать. Издательство зажало экземпляры: надеялись, что я сам приду к ним в гости.

Дарья Михайловна махнула рукой.

— Не нужно новую, — сказала она. — Иван Сергеевич, хочу, что бы вы подписали мою любимую. Одну из ваших первых книг: «Дрожь земли». Прихватила её с собой.

Григалава сунула руку в сумку — сидевший на переднем сидении Петров напрягся. Дарья Матвеевна медленно двумя пальцами вытянула из сумки увесистый том в потёртой коричневой обложке, продемонстрировала его Руслану.

— Считаю этот роман вашим самым удачным творением, — сказала Григалава. — Понимаю, конечно, что писали вы его в поддержку правительственной программы «Великого армянского переселения» восемьдесят седьмого горда…

Журналистка покачала головой.

— … Но очень уж эмоционально мощная вещь у вас получилась. Во время землетрясения в восемьдесят восьмом году в Армянской СССР погибли почти триста человек. Но я уверена: если бы не принятые правительством меры…

Григалава потрясла моей книгой.

— … Случилось бы всё именно так, как вы и описали. Я ездила в декабре восемьдесят восьмого в командировку в Спитак. От города почти ничего не осталось. Повсюду были развалины, как после войны. Это было ужасно.

Дарья Матвеевна вздохнула.

— А ведь сколько все возмущались из-за программы переселения! С какими только тиранами не сравнивали нового генсека накануне землетрясения! Помните народные возмущения в Ереване летом восемьдесят восьмого?

Журналистка хмыкнула.

— Вашу книгу тогда называли дешёвой фантастикой. Подкупленные западными спецслужбами подстрекатели называли вас «голосом КГБ». А затем в газетах напечатали фотографии из Спитака и Ленинакана.

Дарья Матвеевна провела ладонью по обложке книги: будто погладила любимого котёнка.

— Мне понравились все ваши книги, — сказала она. — Но многие из них слишком похожи на обычные фантастические романы. Как та история о пожаре на Чернобыльской АЭС. «Дрожь земли» в сравнении с другими вашими произведениями…

Григалава на пару секунд задумалась и продолжила:

— … Кажется даже слишком реалистичной историей. Помню, какой популярной ваша книга стала в восемьдесят девятом, после землетрясения: в библиотеках на неё были очереди на месяцы вперёд. Сколько уже было переизданий?

— Двадцать семь, — сказал я. — Самая популярная моя вещь… пока. Каждый год её переиздают и не по одному разу. Должно быть, действительно неплохая история получилось. Хотя экранизация романа мне не понравилось.

Дарья Матвеевна кивнула.

— Да, фильм получился заметно слабее книги, — признала она. — Да и актёров подобрали бездарно. Неудивительно, что «Оскар» от вас в том году ускользнул. Но я уверенна, что ускользнул не навсегда. Ваш сценарий киношники подпортили. Но однажды снимут настоящую «Дрожь земли», что точно передаст дух вашего произведения.

Григалава покачала головой.

— Но двадцать семь переизданий романа, — произнесла она, — это всё же здорово! А ведь всего двенадцать лет прошло, как вы его написали! Очень уж правдивой получилась у вас история. Я бы сказала: до жути правдивой. И ведь я понимаю, что вы всё точно спрогнозировали. Точнее…

Журналистка посмотрела мне в глаза.

— … Вы очень верно описали всё то, что рассчитали наши советские учёные. Представляю, сколько вы с ними тогда консультировались. Если бы не «Великое армянское переселение» — ваша книга стала бы документальным повествованием. Не зря вам присудили за неё Ленинскую премию.

Автомобиль сбавил скорость и остановился около «Дома книги». Я выглянул в окно. Заметил, что около входа в книжный магазин многолюдно.

— Приехали, — объявил Петров. — Выгружаемся.

Дарья Матвеевна протянула мне открытую книгу.

— Иван Сергеевич, подпишете? — спросила она.

— Конечно! — ответил я.

Вынул из кармана подаренную мне женой ручку и размашистым почерком написал на титульной странице: «С глубочайшим уважением. От давнего друга. Иван Котёнок».

Савеличев Михаил

Иероглиф

Глава 1. Помощник

Добро сильнее не потому, что всегда побеждает зло. Добро сильнее, потому что во все века тотального господства зла оно все-таки умудрялось сохранить свои пусть хилые, жалкие, уродливые, но неискоренимые ростки. Так, сквозь бетонную плиту, для пущей крепости приправленную сверху щебнем, асфальтом и гудроном, со временем пролезают бледные, бестолковые растеньица, потерявшие в этой неравной борьбе за существование, в битве с мертвой преградой весь смысл собственного бытия — способность цвести и давать плоды.

И что милосерднее в этом случае? Пройти, проехать мимо, а то и прямо по ним, давя каблуками и шинами, дабы неповадно было портить дорогу благих намерений? Или остановиться, выйти из машины, в раздумье постоять над ними, затем достать из багажника, покореженного чьей-то нетерпеливостью на перекрестке, увесистый ломик и, примерившись, приняться разбивать асфальт вокруг этой травинки, этого ростка, разбивать осторожно, выверяя силу и точку приложения каждого удара, чтобы не повредить слабое, уродливое добро.

Но затем, совсем одурев от палящего солнца, жажды и пыли, неподдающейся дороги и тяжеленной железяки, разодравшей руки, начать все в ярости крушить у себя под ногами, не заметив, как, дойдя до давно уже мертвой земли, уничтожил и дорогу и зелень, оставшись в одиночестве по другую сторону добра и зла.

Помочь или пройти мимо?

Долго промучившись, он все же нашел решение.

Помогать было наслаждением. И не меньшим наслаждением было искать Нуждавшихся В Помощи, разрабатывать План Помощи, выбирать Орудие Помощи.

Как он находил Нуждающихся? Раньше ему казалось, что это происходит так же совершенно случайно, как и в первый, самый первый раз, когда он, опоздав домой, проводил ночь на чердаке безлюдного дома и, не находя в себе сил уснуть, в окне напротив увидел первого своего Нуждающегося. Тогда он не успел. Да и не был он тогда Помощником, не было у него ни Планов, ни Орудий. Потом он уже не позволял себе такие промахи. Он Помог многим. И до десятого, одиннадцатого спасенного верил в то, что жизнь сталкивает его с Нуждающимися случайно или, по крайней мере, в результате его долгого и упорного Поиска.

Тот Нуждающийся зацепил его чем-то еще, кроме пули, и вернувшись домой, перетянув рану, он ради интереса прикинул — какова же эта вероятность — в случайном, бездумном кружении по городу, среди тысяч и тысяч подъездов, сотен километров лестниц и в мириадах окон наткнуться на того или ту, единственного или единственную, которым сейчас, в это самое мгновение, чтобы не было греха, нужна, необходима его и только его Помощь? Вероятность оказалась настолько чудовищно мизерной, что он в первые секунды, глядя на экран старенького компьютера, не понял, что же действительно произошло.

Ошибок не было, как он их ни искал. Все было безукоризненно, математически и статистически выверено. И только тогда он понял, сообразил, осознал, поверил (нет, не поверил, но сделал первый шаг к этому), что этими примитивными формулами, этим примитивным компьютером, которому не хватало умишка и памяти вместить в себя еще что-то, кроме простенького калькулятора и текстового редактора, он доказал Существование. Существование Бога. И это вело его к еще более (в конце концов, так ли мало у нас доказательств на Его счет?) сногсшибательному следствию — ему было дано Знамение. Знамение о том, что он Избран.