"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 757

Я заметил, что Чёрный снова вцепился в оружейный ремень. А его светловолосый спутник сунул руку в карман, будто проверил, не забыл ли ключи от машины. «Ключи от танка», — мысленно пошутил я.

— Мы десятый «А»! — подал голос Лёня Свечин. — А что такое? Что вам надо?

Галина Николаевна нахмурилась.

— Товарищи, вы мне объясните, что случилось? — спросила Снежная. — Проводятся учения? Почему спонтанно? Почему мне об этом ничего не сказали?

Она по-прежнему не садилась за стол, поглаживала кончиками пальцев обложку классного журнала.

Чёрный взглянул на учительницу, кашлянул — не прикрыл рот.

— У нас приказ, — прохрипел он.

Смотрел на Снежную исподлобья.

Из-за его плеча выглянул светловолосый солдат и добавил:

— Нам нужно поговорить с десятым «А» классом. О пропаже оружия. Это важно.

Снежка развела руками.

— О каком оружии? — сказала она. — Чей приказ?

Указала рукой на школьников.

— У ребят сейчас начнётся следующий урок, — сообщила Снежка. — В другом кабинете. А здесь пройдёт занятие у седьмого класса. Нельзя ли перенести ваши расспросы на другое время?

Я сунул свои вещи в дипломат. Щёлкнул замками. Не спускал глаз с военнослужащих.

Сердце в груди словно отсчитывало секунды.

— Приказ… командира Рудогорского погранотряда полковника Кравцова, — сказал Чёрный.

Я заметил, как у него дёрнулось веко под правым глазом. Солдат ловко передвинул на живот автомат. Взялся за рукоять.

Его напарник поднял руку.

— Все остаются на своих местах! — скомандовал Белый. — Никто никуда не идёт! У нас приказ!

На последнем слове его голос дал петуха. Светловолосый раздосадовано скривил губы. К автомату он не прикоснулся; но и не вынул из кармана руку, будто держался там за оберег.

Школьники зароптали. Заёрзали на местах. Некоторые мои одноклассники едва ли не с упрёком посмотрели на Наташу Кравцову.

А я посмотрел за окно. Вспомнил, что находилось под окнами этого класса. Подумал: «Второй этаж. Не высоко. Да и сугробы внизу…»

Снежка пожала плечами, покачала головой.

— Не понимаю, что происходит, — сказала она. — Какой приказ? Какие учения? Почему я ничего об этом не знаю?

Галина Николаевна схватила со стола журнал, сунула его подмышку. Повернулась лицом к классу, тоже посмотрела на Кравцову. Я заметил, что у Наташи порозовели щёки и уши.

— Я иду к директору! — заявила классная руководительница десятого «А». — Сейчас я всё выясню.

Она склонила голову и решительно зашагала к выходу: словно уже представляла, как вскоре выплеснет свою возмущение в кабинете начальника (который по совместительству был ещё и её мужем). Я почувствовал, как моё сердце ускорило ритм сокращений. Прижал к переносице мост оправы очков. Увидел: солдаты переглянулись и шагнули в стороны: пропустили учительницу. Снежка переступила порог — Белый тут же прикрыл дверь, щёлкнул замком. Звучавшие в школьных коридорах детские голоса стали тише. Чёрный прошёл к тому месту, с которого я совсем недавно вещал о советском паспорте. Он бросил взгляд на окно и повернулся лицом к классу. Его напарник замер у двери (будто загородил выход). Белый плотно сжал губы, снова сунул в карман руку.

— Наталья Кравцова здесь? — спросил Чёрный.

Школьники (едва ли не все и одновременно) снова посмотрели на Кравцову. Я заметил: щёки Принцессы были уже не розовыми, а едва ли не пунцовыми. Наташа устало вздохнула и словно нехотя подняла руку.

— Кравцова это я, — сообщила она.

Солдаты скрестили взгляды на Наташином лице. Рассматривали его внимательно, будто выискивали на нём знакомые черты. Школьники зашептались: я услышал слова «папаша», «полковник», «дурацкие учения», «Принцесса».

«Вовремя уехала Волкова, — подумал я. — Очень кстати случился этот фестиваль».

— Что вам надо от неё? — спросил Вася Громов.

Чёрный и Белый снова переглянулись. Чёрноволосый сдвинул переводчик-предохранитель, резко оттянул на автомате рукоятку затворной рамы. Вскинул автомат и трижды выстрелил в одиночном режиме в потолок.

Хлёсткие оглушительные звуки выстрелов заметались по школьному классу. В воздухе закружила похожая на снежинки мелкая белая крошка. Взвизгнула Лидочка Сергеева, сидевшие за первой партой пацаны выругались и вжали головы в плечи.

Белый вынул из кармана руку — я увидел зажатую в его пальцах гранату Ф-1. «Противопехотная, осколочная, оборонительная, — подсказала мне память. — Радиус разлёта убойных осколков двадцать пять метров». Вспомнил слова Свечина: «Солдаты их всех убили».

— Никто не дёргается! — прокричал светловолосый. — Все сидят спокойно!

Он ударил гранатой по выключателю на стене — погасил в классе свет.

Чёрный провёл стволом автомата — будто прочертил невидимую черту в воздухе над головами десятиклассников. Повертел головой. Дёрнулся, когда я поправил соскользнувшие к кончику носа очки; ткнул в мою сторону пальцем.

— Ты, очкастый! — сказал он. — Встал! Только медленно!

Я послушно приподнялся за партой. Мазнул взглядом по бледным лицам сидевших за соседними партами одноклассников. Показал солдатам пустые ладони.

— Окна зашторь! — приказал Чёрный. — Без резких движений! Шевелись, очкастый!

Он автоматом указал на ближайшее к нему окно. Зашёл за учительский стол. Направил своё оружие на стену — точно над головой Наташи Кравцовой.

— Все сидят спокойно! — повторил Белый. — Будете вести себя хорошо — останетесь живыми и здоровыми!

Он сдвинул на затылок шапку, смахнул со лба капли пота.

— Кто дёрнется, тот получит пулю в живот! — сказал Чёрный. — Стреляю я хорошо. Не промахнусь.

Я повернулся спиной к классу, одну за другой задёрнул шторы. Видел, как из окон младшего корпуса следили за моими действиями дети. Один из октябрят помахал мне рукой.

— Что вам нужно? — прозвучал позади меня голос Васи Громова.

— От вас — ничего, — прохрипел черноволосый солдат. — Сидите тихо. И мы вас не тронем.

Я задёрнул последнюю штору, приподнял на уровень груди руки, обернулся. Встретился взглядом с Белым. Светловолосый солдат по-прежнему дежурил около двери.

— Всё, — сказал я.

Чёрный проверил качество моей работы: убедился, что я не оставил щели между шторами. В дверь постучали: решительно, настойчиво. Белый шагнул от входа в сторону — указал приятелю на меня.

Темноволосый солдат пробежался взглядом по притихшему классу. Поправил оружейный ремень. Повернулся ко мне, сощурил глаза и поманил меня пальцем.

— Поди сюда, очкастый, — сказал он.

Солдат развернул оружие. Тёмный глаз автоматного дула посмотрел мне в живот. Я поднял руки повыше — будто пленный немец из советского фильма про Великую Отечественную войну. Шагал медленно, взглядом задевал лица одноклассников: будто делал фотографии на память. Заметил бриллианты слёз под покрасневшими глазами Лидочки Сергеевой. Увидел, что кровь отхлынула от лица Наташи Кравцовой — её щёки и уши почти побелели. Отметил, что Вася Громов не выглядел испуганным: парень хмурился, кривил губы, сжимал кулаки. А вот Лёня Свечин казался собственной бледной тенью. Он покусывал губы, вжимал голову в плечи, разглядывал замершего перед ним солдата. Но он не поднимал глаз на лицо Белого — всё больше смотрел на автомат и на гранату.

Мне почудилось, что к моему животу прижали льдинку — в том самом месте, на которое смотрел автомат. Я увидел, как напрягся лежавший на спусковом крючке палец. Посмотрел на черноволосого солдата (не в глаза — в переносицу). Растянул на губах улыбку — наверняка идиотскую. Замер в шаге от учительского стола. Чуть повертел кистями руки, словно развлекался пальчиковой игрой в «фонарики». Отметил, что Чёрный расстегнул бушлат и водрузил на столешницу свою шапку (в том самом месте, где у Снежки обычно лежал классный журнал). Короткие волосы солдата слиплись в пучки, торчали в стороны подобно иглам ежа. Я заметил на щеке парня пятна подростковых прыщей. Подумал: «Совсем ещё пацан. Сколько ему лет? Девятнадцать?»