"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 357

«Ага, они приняли нас за берсеркеров!» – понял я из довольно скудных и обрывочных знаний принца.

«Очень интересно».

Голос Келлера заставил меня вздрогнуть.

«Как ты меня напугал!»

«Не беспокоил тебя эти дни, чтобы ты привык, – ответил он, – и в дальнейшем буду меньше отвлекать. Знаешь, как странно выглядит стоящий неподвижно клаксон с закрытыми глазами?»

«Верно, – усмехнулся я, – тогда вызывай, когда я буду один».

На третий день нас вызвали на связь. За нами прислали корабли.

Когда мой экипаж переходил на другой корабль, ко мне поступил запрос с корабля сопровождения:

– Капитан Усул-ал-гонос, предлагаю вам отправиться с нами.

Я нырнул в память принца и задумался. С одной стороны, капитан навалеса приглашал наследного принца, и это предложение принц бы принял, но вот с другой стороны, как капитан, я не мог покинуть свой экипаж без серьезной причины, дело пахло трибуналом.

– Простите, капитан Усаал-ратор, не могу принять ваше приглашение, – решился я, когда пауза затянулась, – пусть все будет в рамках устава.

Если капитан и сделал вид, что удивился, то вида не подал. Он лишь поднял лапы и отключился. Но больше всех был ошарашен мой экипаж, когда я втиснулся вслед за остальными в шлюзовую камеру. Пришлось, вывалить на них всю накопленную принцем злость. Вскоре даже последнему чернорабочему стало понятно, что капитан поступил так исключительно из эгоистических соображений, чтобы у трибунала не было к нему вопросов. Но это не спасло их от моего брюзжания. Всю дорогу назад они были вынуждены слушать его стоны о несправедливости жизни, когда за ошибки бестолкового экипажа вынужден расплачиваться гений-командир. Путешествие до точки нынешнего стояния Блуждающего Флота заняло меньше четырех дней, за это время те, кто еще не испытывал ненависти к принцу, точно начали ее испытывать. Наконец была объявлена стыковка к даготу, принадлежащему моему клану.

Едва швартовочный рукав соединился с кораблем, я направился на выход. На пирсе нас ждали. Меня – слуги, а экипаж – военный патруль. По восторженности сознания принца, которая доходила до меня, я понял, что он попал в привычную обстановку. Здесь он был всем.

– Скорее домой, – скомандовал я слуге, которого принц определил как главного распорядителя дома.

– Слушаюсь, хозяин. – Тихий тон слуги сказал о многом.

– Как там мои братцы? – Мы сели в продолговатую «сигару», выполнявшую здесь роль транспортного средства.

– Первый принц сейчас на службе в дальнем космосе, второй приближен ко двору Повелительницы. – Ответ слуги был выверен до последнего слова. Высшие касты редко заговаривали со своими слугами.

– Значит, второй все-таки добился расположения дочки Повелительницы? – До меня донеслись отголоски лютой ненависти и зависти, что испытывал принц к своему брату.

– Я не осведомлен, хозяин.

– В каком настроении отец? – спрашивал я, попутно успевая запомнить все, что видел. А посмотреть было на что, и мне стоило большого труда не вертеть головой. Трудно было поверить, что я нахожусь не на планете, а на огромном корабле-базе, что выдавало только сияние силового купола высоко над головой.

– Ждет вас, господин.

Сознание принца напряглось, и, копнув глубже, я понял почему. Такие краткие ответы слуга мог давать только в одном случае – отец приказал ни о чем не рассказывать, чтобы выволочка была чувствительнее.

«Интересно, что меня ждет? – подумал я. – Корабль „почти“ цел, команда тоже». Мысли слегка отвлекли меня от внешних видов, но взгляд раз за разом возвращался к тому, что было за окном. Высоченные прямоугольные коробки возносились ввысь к самому куполу. Застройка была настолько плотной, что только многоярусное движение антигравов не давало возникать пробкам. Глядя на мегаполис, я ассоциировал его с копошащимся муравейником, а присмотревшись к фигуркам клаксонов внизу, едва не засмеялся – совпадение было практически стопроцентным.

Скоро мы стали снижаться, и я впервые увидел Дом Усул-ал-гоноса.

Здание оказалось впечатляющим и подавляло своими масштабами. Одиноко стоящая громадина конуса располагалась на обширной территории, отгороженной собственным силовым полем. Вокруг конуса все было занято какими-то плантациями, которые окружали высокие растения, смутно напоминающие мне доисторические папоротники.

Мы пролетели через открывшееся пространство в силовом поле и остановились у входа перед самым подножием. Принц опять напрягся. Пришлось покопаться в памяти и узнать, что это высшая форма неуважения к наследному принцу. Опять же, только его отец мог отдать распоряжение о приземлении антиграва не наверху, возле комнат принца, а внизу, где живет прислуга.

Я посмотрел на слугу, но тот был невозмутим. Делать было нечего, и я вышел из антиграва, сразу попав в руки к трем клаксонам в силовой броне, на груди которой была четкая эмблема в виде трех уходящих в небо кораблей. По дерганию сознания принца я понял, что передо мной личная гвардия отца, она же – служба безопасности на даготе.

– Кто распорядился? – Я обязан был спросить. Чтобы подчиниться особям из низшей касты воинов, нужно было, чтобы они имели прямой приказ от отца.

– Глава Дома, – подтвердил мои опасения один из воинов. – Ваше оружие, принц.

Я снял фазор, прикоснувшись к рукояти, деактивировал цепи управления и наведения и только затем протянул ему оружие.

– Я запомню вас, – сквозь зубы сказал я, поскольку принц сделал бы именно так.

Моя угроза подействовала на воинов. Мои права на правящее место были весьма высоки, даже если я не буду прикладывать усилий к устройству для братьев «несчастных случаев» – веселой игре всех клаксонов касты жрецов.

– Простите нас, это приказы господина. – Тут уже передо мной склонились все трое. Эта маленькая победа потешила эго принца.

Под их конвоем я проследовал в комнаты, принадлежавшие слугам. Отец принца знал, как унизить этого самовлюбленного болвана. Оскорбленный принц просто кипел от гнева. Оставив меня в комнате, воины ушли.

Я огляделся. Стол, тумбочка, шкаф, кровать, санузел – все, что нужно для жизни обычному слуге. Не успел я заглянуть в шкаф, как в дверь вошел здоровый клаксон с темно-желтым переливом тела, правда, без рудиментарных крыльев.

«Нижняя ветвь Дома, дознаватель службы безопасности», – подсказало мне сознание принца, порядочно перетрусив при этом.

«Ага, по положению он ниже меня, но вот должность у него максимальная, что может достичь особь младшей ветви правящего Дома пятого дагота», – понял я.

«Личный доверенный отца», – из глубины пожаловалось мне на дядю сознание принца.

Я углубился в воспоминания и увидел пару стычек принца со своим дядей, в которых он всегда проигрывал опыту и уму дознавателя.

– Слава Повелительнице, Усул-ал-гонос, – поприветствовал меня он, присаживаясь на стул.

– Вечная слава, дядя. – Я назвал его без должности и не по имени. Это был ответ на встречное завуалированное оскорбление. Говорить о ком-то без упоминания титула значило выразить неуважение, а это прямой путь к вызову на ануори-эдоча.

– Я здесь, чтобы представлять тебя в трибунале, который состоится через три дня. – Фасеточные глаза клаксона были бесстрастны, но по состоянию принца я понял, что родственничек рад моей оплошности.

– И что тебе нужно? – грубо спросил я.

– Всего лишь чтобы ты подписал документы. – Он протянул мне прозрачный лист тончайшего пластика и включил голографический текст.

Я пробежался глазами по тексту и недоуменно посмотрел на дядю.

– Это шутка?

Сознание принца стало бурно протестовать, и я его понимал. Протянутые мне документы были соглашением на союз с дочерью главы Дома второго дагота.

– Нет, это требование твоего отца, если ты хочешь и дальше оставаться наследным принцем. – Злорадству дяди принца не было предела.

Принц был категорически против подобного договора, и я, нырнув в его сознание, увидел почему – союз означал конец вольной жизни. Женские особи заведовали в империи клаксонов самым важным – продолжением рода. Только они выдавали разрешение на вступление в союз, а то, что мужчины занимали все высшие посты в империи, никого не обманывало. Никто, находясь в здравом рассудке, не станет спорить с хранительницами, ведь если тебе не дадут выбрать спутницу, можно остаться без потомства навсегда. Конечно, находились фанатики, которым было все равно, но и на таких находили управу, воздействуя целиком на их Дом угрозой бездетности.