"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1542

– Я не люблю повторять дважды, – произнес оборванец. Безоружные моряки переглянулись.

Но тут зашевелились, задвигались "морские фархары" за другими столами; они были с других кораблей, и в обычных ситуациях сами могли бы отчаянно резаться с командой "Морской Девы", но тут против людей их касты выступил чужак, и двойная солидарность – кастовая и морская – не могла не толкнуть их на защиту своих.

Ситуация в мгновение ока круто изменилась. Бродяга сразу оценил всю опасность своего положения и начал медленно смещаться к окну. Но в этот момент вскочил Ольгерн Орнет и громовым голосом провозгласил:

– Остановитесь! Не нужно кровопролития!

– Но кровь уже пролилась! – холодно возразил ближайший к гранд-магу морской офицер.

– Я лекарь-маг! И я верну жизнь этим двоим! – Ольгерн Орнет поднял руку и шагнул вперед. Бродяга повернул голову, и Рангар узнал его.

Хотя сделать это было трудно.

Перед ними стоял небритый, с опухшим лицом и красными воспаленными глазами, неотличимый от почти потерявших людское подобие оборванцев из припортовых трущоб, бывший жрец серой мантии Квенд Зоал.

Когда в Валкаре Фишур объяснял Рангару самые общие принципы государственного устройства Крон-армара, он упомянул о Военном совете, куда входили Верховный Жрец, Император, три Верховных Мага и еще четверо жрецов высших рангов. Однако существовал еще один орган верховной власти, еще более высокий в определенном смысле – Великий Пентаэдр. Входили в него те же пять высших сановных лиц планеты, но других жрецов, кроме Верховного, в нем не было. Зато в Великом Пентаэдре Светлейший имел целых четыре голоса сообразно той роли, которую этот орган играл в управлении державой. Ибо в отличие от решений военно-стратегического характера, которые были в компетенции Военного совета. Великий Пентаэдр отвечал за воплощение в жизнь Плана и сохранения Устоев – всего того, что имело место в Начертаниях Сверкающих.

Зал, в котором собирался Великий Пентаэдр, являл собой зрелище поистине фантастическое и убедительно демонстрировал мудрость и мощь Сверкающих. Это был огромный правильный двенадцатигранник [иначе – додекаэдр; его гранями являются правильные пятиугольники; что касается пентаэдра, то есть правильного пятигранника, то, как известно, в трехмерном пространстве такого не существует], вырубленный в светоносном монолите халлорастр'анна – веществе, в природе не существующем; это был дар Сверкающих. По твердости халлорастр'анн превосходил даже алмаз, и лишь на черном нифриллите бритвенные грани его кристаллов не могли оставить царапин. Огромный коэффициент преломления и целый ряд других удивительных свойств позволяли достичь необычайных, поразительных оптических эффектов, и даже Верховные Маги ощущали невольный трепет, попадая сюда; магия, впрочем, здесь не действовала (как и во всем храме).

Поводом для экстренного собрания Великого Пентаэдра послужило событие, которое не могло произойти… и тем не менее произошло.

Воскрешение Рангара Ола.

– Сейчас не время гадать, – сухим надтреснутым голосом говорил Светлейший, постукивая пальцами по матово-белой поверхности стола в виде правильного пятиугольника, – как такое могло случиться и кто в этом виноват (при этих словах Алькондар непроизвольно втянул голову в плечи). Главная задача сейчас – найти иномирянина. К сожалению, даже мощные средства, оставленные Сверкающими, не могут пока его обнаружить. Раньше это легко было сделать по кольцу, которое он носил, либо по сопровождавшему его Лучу Силы, исходившему от некоего существа из глубин Запредельности… – Алькондар имел возможность убедиться в эффективности этой силы во время визита иномирянина в его храм… Язвительная улыбка тронула сухие губы Светлейшего. – Так?

– Так, ваше светлейшество, – опустил глаза Верховный Маг Змеи. – Однако же Великая Змея смогла запечатлеть его киршаиут-сахандаур Либейи…

– То, что вы, маги, называете киршаиут-сахандаур, или рельефом дна океана Либейи, на самом деле есть не что иное, как… впрочем, это не важно. Главное – его действительно можно зафиксировать и отследить… что и делалось до гибели иномирянина. Потом оно, как и следовало ожидать, исчезло… и больше не появилось. А это может означать: либо иномирянин научился каким-то образом экранировать… то есть не выпускать это наружу, либо изменился сам… рельеф.

– И что же теперь делать? – робко спросил Император. Сейчас в нем ничего не было от того величественного царственного мужа, каким его привыкли видеть придворные и близкие.

– Если ты не знаешь, что делать, то хоть не перебивай меня глупыми вопросами, Тор, – поморщился Верховный Жрец. – Сила, неизмеримо более могущественная, чем его собственная воля и заложенная в нем изначально, ведет иномирянина к некоей цели… причем ни он сам, ни мы ее не знаем, слишком уж хитро и крепко она сокрыта. Я прав, Альвист?

Верховный Маг Лотоса торопливо кивнул:

– Да, о Светлейший. Вся сила Священного Лотоса вкупе с силой Большого Магистрата лишь едва-едва смогли приоткрыть завесу над самой темной впадиной океана Либейи иномирянина…

– Мы тоже пытались… – задумчиво произнес Верховный Жрец и непонятно добавил: – Крепко запечатали его программу…

Он немного помолчал и сказал, окинув всех острым взором немигающих желтых глаз.

– Так вот, подчиняясь этой… заложенной в нем силе, иномирянин будет действовать. Его, так сказать, почерк вы уже знаете Только по результатам его действий иномирянина можно отыскать. Сейчас он, по всей видимости, остался один, и это облегчает нашу задачу. На поиски необходимо бросить все силы: жандармерию, тайную полицию, гвардию, армию, магов всех рангов… Мы, жрецы, тоже не будем сидеть сложа руки. Надо немедленно закрыть порт, перекрыть все дороги, обшарить гостиницы и постоялые дворы… Голосовать будем? Вот-вот, и я думаю, что не надо, и так все понятно… Ну а коли так – вперед! Ибо единственное, что мы не можем себе позволить сейчас, – это промедления.

Рангар снял с Квенда лохмотья, заменявшие тому одежду, заставил вымыться в чане с горячей водой, затем сам побрил и постриг его. Ольгерн Орнет произнес заклинание против кишащих на теле и в волосах Квенда паразитов и тем же способом, что и Рангару, достал бывшему жрецу новую одежду. Затем Квенда накормили и уложили спать. Все это время он угрюмо молчал, хотя покорно выполнял все, что от него требовалось.

Ночевали все пятеро в одной комнатке на втором этаже портовой гостиницы, причем на кроватях выпало спать только двоим – Карлехару и Ольгерну. Остальные расположились на матрасах, брошенных просто на пол.

Утром Квенд также попробовал играть в молчанку, но Рангар решительно произнес:

– Э-э, друг мой, так не пойдет. Рассказывай!

Квенд вскинул на Рангара свои обретшие естественный цвет глаза (постарался гранд-маг) и глухо спросил:

– Ты назвал меня… другом. Это… в издевку?

– Нет, не в издевку, Квенд. Хотя настоящим другом ты мне пока не стал, конечно. Однако я думаю, что после ужаса Холодного ущелья нам нечего делить с тобой, кроме разве того, что делят между собой друзья в трудном и опасном походе.

– Мне надоели походы.

– Мне они тоже надоели. Но пока моя цель не достигнута, я буду идти.

– Не понимаю, при чем тут я.

– Одна из моих целей, я уверен, совпадает с твоей.

– У меня нет больше цели. Или есть – налить брюхо рн'аггом и пивом побольше.

– Нет, Квенд. Твоя цель – узнать, за какие такие идеалы погиб твой отец и едва не погиб ты сам… и стоят ли они того. И чего вообще стоят идеалы, за которые надо убивать и отдавать жизнь. Убивать ни в чем не повинных людей и погибать самим. Что это может такое быть?

– Ну… благополучие всех. Всех людей на Коарме.

– Я сильно сомневаюсь в этом. Когда-то давно и в моем мире убивали одних людей ради благополучия других. Оказалось – не может быть благополучие построено на смерти. Не может счастье основываться на несчастье. В моем мире это – очевидные вещи.