"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1512

Еще на афише красочно и вполне реалистично были изображены два рубящихся гладиатора в блистающих доспехах.

– Я слышал об этом Керчермаре, – сказал Тангор. – Говорят, он очень силен. Но после двух схваток, если он победит, у него будет мало шансов со мной.

– Ты не пойдешь, – возразил Рангар решительно.

– Почему? – Тангор явно обиделся.

– Потому что пойду я. Драться буду в маске. Если против тебя у него, как ты говоришь, мало шансов, то против меня их у него нет совсем. Согласись, что нам сейчас нельзя рисковать даже в самом малом.

– Но тебя сразу узнают по манере боя! Разве это не риск? – воскликнул Тангор.

– Тише! Не кричи. Никто ничего не узнает, потому что я изменю манеру. Или ты думаешь, что я умею драться только в одном стиле?

– Ладно. – Тангор неохотно кивнул. – Только ты говорил, что без крайней нужды убивать больше не будешь.

– А я и не собираюсь убивать этого Керчермара. Помнишь, что я сделал в своем первом бою с тем, в маске?

– Я еще тогда сказал тебе – то была большая ошибка!

– Да, но тогда Маска знал, кто дерется с ним, а сейчас я буду в маске! Как сможет узнать Керчермар, кто победил его и оставил в живых? Кому он будет мстить?

Тангор подумал, вздохнул и развел руками.

– Ты всегда оказываешься прав, брат. Ладно, идем догоним остальных.

Рангар специально отстал с Тангором, чтобы поговорить; теперь они быстро нагнали Фишура, Ладу и Феопена с сыном.

– Послушай, Феопен, – обратился к торговцу Рангар, – возвращайся с Петеоном в гостиницу и дожидайтесь нас там. У нас есть еще одно небольшое дело. Только предупреждаю: в разговоры ни с кем не вступать! Своим магическим взглядом я буду присматривать за вами!

Когда отец и сын удалились, Рангар коротко сообщил о своем решении. Лада тихонько ахнула и прижала ладони к побледневшим щекам, Фишур скорчил недовольную гримасу и буркнул:

– Нужен тебе этот лишний риск!..

– У нас почти не осталось денег, – возразил Рангар, – а пускаться в путешествие под видом торговцев без них – гораздо больший риск.

– Положим, на нас не написано, что у нас в кошельках ветер гуляет, – в свою очередь не согласился Фишур. – Впрочем, ладно, поступай как знаешь, тебя все равно не переубедишь.

– Да нет никакого риска! – взорвался Рангар. – Вы все поставите на меня, получите денежки и – фьють!

– Хорошо, хорошо. – Фишур примирительно поднял руки. – Просто я подумал, что тебя могут узнать.

– Я уже говорил, что драться буду в маске, изменив манеру боя… и все, закончим на этом. Пора идти на Арену, бои скоро начнутся.

Услышав знакомый рев трибун, увидев блеск возбужденных глаз захваченных зрелищем людей, окунувшись в эту удивительную, словно наэлектризованную атмосферу азарта и лихорадочного, нездорового, но все-таки праздника, Рангар ощутил невольную и какую-то очень необычную душевную дрожь. Да, он не одобрял гладиаторских поединков, да, он ненавидел смерть и не мог принять ее особенно в таком – на потеху другим – виде (тем более сейчас, когда маги Валкара подарили ему частицу его прежней памяти), но что-то все же заставляло его испытывать эту дрожь, этот странный трепет, чувство невероятно сложное и простое одновременно, в котором низкое и высокое сплелись неразделимо и даже как бы поменялись местами, – суммарное воздействие уже не двух, извечно противостоящих полюсов, а всех четырех: и атавистически повизгивающего и рычащего прошлого, и лучезарного будущего, и уже упомянутых…

"Эк меня занесло", – подумал Рангар с иронией, и словно загородил ею тайники своей души от собственного чересчур уж пристального взгляда. Затем взглянул на Тангора и по расплавленному золоту в его глазах понял, что и тот испытывает нечто подобное, только вот вряд ли задумывается над этим, не пытаясь разложить эмоциональный всплеск в ряд простейших гармоник, и правильно делает, конечно, дитя природы с душой естественной и незамутненной, разве что сверху чуть-чуть (ему все же приходилось убивать, лишать других людей жизни, пусть и в честном бою), а в глубине все чисто и прозрачно, гранд-маг Ольгерн Орнет был прав, там, как в родниковом ключе, царство не анализа, но синтеза…

Рангар перевел взгляд на Фишура, и его поразил тяжелый и мрачный взгляд друга, с которым ему в последнее время почему-то все чаще и чаще приходилось спорить и даже ссориться. Что крылось под свинцовой, непроницаемой броней этого взгляда? Только ли те проблемы, о которых он поведал им, волновали и мучили его? Знать бы…

И лишь с Ладой все казалось ясным и понятным: ей было нехорошо здесь, однозначно нехорошо, ей не нравилось это место и бушевавшие здесь, абсолютно чуждые ей эмоции, они угнетали ее, и это легко читалось на ее лице.

Рангар вздохнул и стал смотреть на Арену, где Керчермар уже готовился к поединку со своим первым соперником.

Первый гладиатор продержался против Керчермара не более итта и пал, пронзенный мечом столичной знаменитости в манере столь легкой и непринужденной, будто и не смертельный бой был это, а так – легкая разминка на деревянных мечах. Но меч у Керчермара был настоящий, и убивал он тоже по-настоящему.

Второй поединок длился гораздо дольше и потребовал от Керчермара усилий несравненно больших. На этот раз ему противостоял очень мощный, опытный и хладнокровный боец. К тому же оказалось, что нифриллитовые доспехи по карману не только вендийскому гладиатору, но и местному. Один клинок достойно встречал другой, иногда на помощь приходил щит, а уже в те нечастые случаи, когда защита оказывалась преодоленной, нифриллит был непробиваем. Так, в атаках и контратаках, прошел первый раунд.

– Керчермар очень высок, гибок и ловок, – сказал в перерыве Тангор Рангару. – К тому же у него длинные руки и ноги. Он напоминает мне Циркуля-Убийцу Кавердина Пускара. Помнишь его?

Рангар утвердительно кивнул. Он видел только один бой Кавердина, но хорошо запомнил его не вполне обычный стиль боя, основанный на отличной реакции и превосходстве в росте и длине рук.

– Вот увидишь, брат, этот Керчермар еще не раскрыл всех своих возможностей. Недаром он носит прозвище Смерть-На-Все-Руки.

– Ишь ты, – усмехнулся Рангар. – Это звучит почти как мастер на все руки.

– А он и есть мастер, мастер смерти, – мрачно сказал Тангор. – Боюсь, тебе придется нелегко, если ты откажешься от своих излюбленных приемов.

– Посмотрим, – коротко бросил Рангар. В этот момент перерыв закончился, и гладиаторы продолжали выяснение отношений.

Теперь уже Керчермар заработал по-настоящему. От его финтов и выпадов рябило в глазах, длинный тонкий меч обрушивался на соперника то сверкающей молнией, то жалил коварной змеей, и все это в непрерывном движении, в ураганном и все более увеличивающемся темпе, с непрестанной сменой позиции и изобилием атакующих приемов, в полной мере используя преимущество более высокого роста и длинных рук. Энорис Пукурфит (так звали противника Керчермара) уже не помышлял об атаках и даже контратаках, он все время отступал, отбиваясь в глухой защите, и бой был бы уже закончен, если бы не нифриллит. И тем не менее вендиец нашел, пожалуй, единственное уязвимое место и совершенно немыслимым ударом из столь же немыслимой позы (распластавшись в поперечном шпагате с резким наклоном туловища едва ли не до земли) снизу вверх прошил Энориса; клинок нырнул под нифриллитовую кольчугу, найдя едва заметный зазор.

Неистовый рев потряс трибуны – публика выражала негодование по поводу поражения своего любимца и в то же время отдавала дань восхищения невиданному мастерству столичного гладиатора.

– Ну, я пошел, – шепнул Рангар и исчез, как всегда, незаметно. А через три итта герольд объявил, что незнакомец в маске бросил вызов непобедимому Керчермару Харлофу.

Амфитеатр вначале замер, а затем взорвался приветственными воплями. Что ни говори, Энориса Пукурфита здесь любили, и теперь сердца зрителей жаждали мести и надеялись на чудо, хотя вряд ли кто-нибудь из них серьезно верил, что какой-то там незнакомец сможет противостоять Смерти-На-Все-Руки.