"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1477

Тот казался огромным до неправдоподобия – очевидно, и тут не обошлось без магии.

В обозримом пространстве Рангару удалось насчитать двадцать четыре столика различной формы: треугольных, квадратных, овальных, круглых, – и ни один из них не пустовал. По залу бесшумно, подобно бесплотным теням, двигались официанты, разнося напитки и закуски. Звучала негромкая, приятная для слуха музыка, и в центре зала в волнах золотистого мерцания пары кружились в танце. Мужчины в основном носили строгие костюмы светлых тонов, зато наряды женщин поражали пышностью форм, разнообразием красок и богатством фантазии. Движения в танце были сложными и непривычными, однако Рангар приметил, что отсутствовала и жесткая заданность рисунка танца, оставляя много места темпераменту и фантазии танцоров. Сердце вдруг пронзила щемящая грусть, он вспомнил Ладу, и взгляд его затуманился… Если бы случилось чудо и Лада оказалась здесь, со вздохом подумал Рангар и отпил большой глоток золотистого вина. Он продолжал наблюдать за танцующими парами и сделал несколько удивившее его открытие, что мужчины и женщины пользовались одинаковыми правами в выборе партнера – и мужчины приглашали женщин танцевать, и наоборот. А ведь, насколько знал Рангар, на Коарме царил – пусть и в мягкой форме – патриархат. Возможно, Валкар и в этом отношении стоял особняком в ряду других городов? Рангар пожалел, что рядом нет Фишура, которого можно было подробно расспросить о бытующих здесь нравах и тонкостях взаимоотношений мужчин и женщин. Ибо у рыцаря рот на замке, а Тангор способен в деталях рассказать разве что об обычаях своего племени…

И тут случилось нечто неожиданное: розовато-голубое облако из атласа, шелка и кружев подплыло к Рангару, на него взглянули прелестные изумрудные глазки в обрамлении длинных пушистых ресниц и нежный голосок, исходивший из чудных коралловых губ, переливчато-журчаще осведомился, может ли дама пригласить на танец явно скучающего кавалера и, быть может, отвлечь его от грустных мыслей…

Рангар растерянно обернулся. Но Тангор ответил ему не менее растерянным взглядом, а Тазор вообще отвернулся в сторону, чуть ли не к стене, и только губы побелели – так плотно он их сжал.

Поняв, что помощи и даже подсказки ожидать не приходится, Рангар приподнялся и, ощущая нерешительность, поклонился даме.

– Простите великодушно, прекрасная леди, но я простой гладиатор и хорошо умею лишь владеть оружием… а вот искусству благородного танца, увы, не обучен. Так что… – Он виновато развел руками, но дама лишь расхохоталась серебристо:

– Я сочту за честь быть вашей наставницей, мужественный гладиатор… и не только в танцах.

Последние слова женщины прозвучали двусмысленно, но слегка захмелевший Рангар не обратил на это внимание и, отбросив все сомнения, шагнул вперед, протянув даме руку. Перевязь с мечами он стащил через голову и небрежно бросил на кресло. Сзади громко кашлянул Тангор, но Рангар и это пропустил мимо ушей, купаясь в изумрудном сиянии глаз красавицы. Его уже понесло, словно пришпоренного тарха, мужское естество встрепенулось в нем, а изумительная мышечная координация не подвела, позволив свободно и даже грациозно включить тело в ритм доселе незнакомых па.

– Вы обманщик, доблестный гладиатор! – с шаловливым упреком воскликнула дама, игриво откидываясь на руку Рангара. – Вы замечательно танцуете! Признавайтесь, кто вас учил?

– Просто у меня… м-м… неплохая координация движений, она обязана быть у любого гладиатора, иначе его убьют в первом же поединке.

– Вы, вероятно, выиграли много боев, – произнесла дама с восхищением в голосе. – Откуда вы?

– Из Лиг-Ханора, – ответил Рангар, даже затуманенными мозгами сообразив, что не стоит рассказывать красавице всю его эпопею. – А что касается выигранных мною боев… – тут Рангар усмехнулся, – их не так уж много, прекрасная леди, но зато я победил известного во всем Крон-армаре бойца, чемпиона Лиг-Ханора Аллара Гормаса по прозвищу Черная Смерть.

Плечи дамы чуть дрогнули, или это показалось ему? Рангар нахмурился, пытаясь сосредоточиться Пол и стены покачивались вокруг, лишая его устойчивости.

– Меня зовут маркиза Руанга ла Каур-Лиз, – прошептала женщина, прижимаясь к Рангару своим великолепным телом. – Для тебя – просто Ру. Идем сейчас со мной, в мой номер… это совсем рядом.

Слова ее обволакивали сознание и тело, точно струясь вокруг его почему-то напружинившихся мышц.

– Нет… Ру, погоди… У меня здесь друзья, мне надо предупредить их…

– Они подождут тебя, ну идем же, Рангар!

"Откуда она знает мое имя?!" – косая желтая молния вопроса разорвала туман в сознании Рангара. Он обернулся, ища глаза Тангора, и вдруг увидел их такими, какими никогда еще не видел: в них расплавленным золотом плескалось отчаяние.

Что-то сдвинулось в Рангаре.

– Нет, Ру! – твердо сказал он. – Я не могу бросить моих друзей.

Он остановился и, глядя в странно меняющиеся глаза Руанги, произнес с предельной галантностью:

– Я чрезвычайно благодарен вам, Ру, за танец и приглашение, но, увы…

Он осекся и отшатнулся, потому что из потемневших глаз женщины выплеснулась волна жгучей, лютой ненависти.

– Тогда умри здесь, чужак! – вырвалось из судорогой сжатых губ, и лежащая на плече Рангара рука женщины метнулась к его затылку.

Даже приторможенной алкоголем реакции Рангара все же хватило, чтобы молниеносно нырнуть вперед, и миниатюрный кинжальчик в руке очаровательной убийцы оставил лишь неглубокий порез на шее Рангара чуть ниже затылка. Но даже сквозь эту пустячную царапину в тело ворвалась, растекаясь нестерпимым огнем, ломающая, корежащая боль… он инстинктивно сделал шаг в сторону, превозмогая боль и разворачиваясь в защитной стойке – на контратаку сил уже не было. В ушах возник пугающий монотонный гул, который все усиливался; Рангар еще воспринимал окружающее и боковым зрением уловил спешащих к нему Тангора и Тазора с клинками наголо; главное же внимание его было приковано к фигурке в голубом и розовом и к казавшемуся игрушечным кинжальчику в ее руке; с лицом женщины творилось нечто странное и жуткое, и вдруг дикий визгливый хохот донесся до него сквозь нараставший гул: хохотала женщина, которая уже была, собственно, и не женщиной, а отвратительным монстром в женском одеянии, и визг сформировался в слова:

– Ты уже покойник, чужак! Яд эрры не щадит ни одно живое существо, и даже магия бессильна остановить смерть!

Коротко сверкнул меч Тангора, и разрубленный пополам монстр вспыхнул ярким негреющим огнем, и опал горсткой пепла.

Гул в ушах Рангара перешел в разрывающий голову рев, огненная река боли захлестнула последние островки сознания, но перед тем как без памяти рухнуть на сильные руки Тангора, к нему явилось давно забытое ощущение, как кто-то невероятно могучий шевельнулся внутри него, и еще в океан огненной боли во всем теле влился тонкий ручеек от внезапно раскалившегося кольца на руке.

Невероятным усилием воли Рангар заставил себя очнуться, однако это только пригрезилось ему, что он очнулся, потому что рядом плясали светлые молнии, и хоровод теней кружил вокруг него, и тени эти изредка принимали человеческий облик, и тогда он мог видеть и пригорюнившегося Тангора, и заплаканные глаза Лады, и изнемогавшего от каких-то странных и даже в бреду непонятных Рангару усилий Ольгерна Орнета, и почерневшего и высохшего лицом Фишура, и множество других людей, знакомых и незнакомых, а потом на него наваливались отовсюду белесые твари, и он рубил их мечом…

Во второй раз, когда ему почудилось, что он очнулся, все снова оказалось бредом. Только теперь он лежал, задыхаясь, под громадной каменной плитой и, изнемогая, пытался сбросить ее с себя. Это ему не удавалось, силы слабели, грозя вообще покинуть его, как вдруг чьи-то две могучие руки уцепились за край плиты, помогая ему, и сразу стало легче дышать. Но плита лишь чуть-чуть ослабила давление, не желая подчиняться даже сдвоенному усилию, и тогда еще чьи-то руки, с тонкими длинными пальцами, несомненно женские, но тоже поразительно сильные, присоединились к ним… плита закачалась… и еще руки, слабенькие, но отдающие свою незначительную силу без остатка, подключились… и еще, и еще… и плита, не выдержав такого напора, рухнула набок, освобождая его. Освещенное бредом сознание вновь начало угасать, он медленно погружался в плотный и вязкий сон без каких бы то ни было видений, в сплошную черноту, и все же в последнем отблеске странной галлюцинации успел заметить две фигуры, на чьи могучие руки пришлась львиная доля усилий по сокрушению страшной плиты: одну мужскую, в огненном переливающемся одеянии и до сумасшествия знакомым лицом, и женскую, окутанную облаком голубого мерцания, лицо которой он тоже знал, но это было как бы запретное знание… и когда померк свет, он так и не вспомнил.