"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1385

Видимо, он непроизвольно произнес эти слова, беззвучно, одними губами, потому что обрамляющие Глаза ресницы тревожно дрогнули, и их обладательница спросила:

– Простите… вы что-то сказали?

Теперь Зоров увидел розовато-мерцающие губы, по-детски пухлые, чуть приоткрытые, обнажающие идеально ровные белые зубки; губы пытались улыбнуться, но что-то мешало им, что-то, спрятанное в морщинках у уголков рта и почему-то ассоциирующееся у Зорова со странной печатью давней, давней печали… Затем ему удалось охватить взглядом все лицо с кожей чудесной белизны и легким, едва заметным румянцем – отблеск закатного солнца на девственно чистом снегу; мягко очерченный подбородок и чуть вздернутый нос; гордый высокий лоб над узкими дугами бровей в обрамлении тяжелых черных волос. В следующую секунду глаза Зорова поднатужились на еще более общий план, и он увидел гибкую фигурку в глухом облегающем платье цвета темного пламени, кисти рук – тонкие и нежные, как скрипичные струны, длинные стройные ноги, обтянутые паутинкой ртутно поблескивающих новомодных колгот, узкие ступни, удобно покоящиеся в туфельках-"кузнечиках".

– Вы так и будете молчать?

Поле зрения Зорова вновь опасно сузилось, и властно царящие над всем Глаза едва вторично не отправили его в нокдаун.

– Простите… – Слово далось Зорову так, словно на центрифуге в предельном тренировочном режиме. – Я… задумался.

– Ценное качество, – с едва уловимой иронией произнесла девушка. – Хотя здесь предпочитают не думать, а заниматься другими вещами. Вы, вне всякого сомнения, здесь впервые. – Теперь это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

– Да, да, – энергично закивал головой Зоров, постепенно обретая дар речи и хоть какое-то подобие уверенности в себе. – Никогда раньше не был здесь, хоть приходилось слышать многое… то есть разное… вот и прилетел… отдохнуть, так сказать… – Он вдруг покраснел, запутавшись в дебрях слов и ощущая их дурацкую двусмысленность. И сделал героическую попытку поправить ситуацию: – Я, честно говоря, немного ожидал от посещения "Рассл…", то есть "Геи-13"… но увидел вас… и оказалось, что приятные неожиданности могут подстерегать даже в этом… гм… месте… – Тут у Зорова хватило ума замолчать; мысленно простонав: "О Господи, что я несу!" – Он опустил глаза и покраснел еще больше. Девушка молчала, но, поскольку Зоров не осмеливался поднять глаз, фантазия живо дорисовала язвительную усмешку на гордом лице, и он произнес с тихим отчаянием: – Не смейтесь… Я веду себя чертовски глупо, но уж очень все как-то… неожиданно.

– Да… неожиданно, – согласилась девушка, и это добавило Зорову смелости:

– А для меня, сказать точнее… ошеломляюще. Вы только не подумайте ничего дурного… я не собираюсь говорить принятых в подобных ситуациях комплиментов, я вообще не умею их делать, тем более нет таких слов, чтобы описать ваши глаза. Я уже думал… но самые красивые слова бессильны. Ну, вот теперь я сказал все как есть… так что не судите строго. Он сделал героическое усилие и поднял глаза. И не увидел ни насмешки, ни иронии; казалось, она даже не слышала его, всматриваясь ему в лицо со странной настойчивостью, словно пытаясь разглядеть что-то пока недоступное. Зоров ощутил вдруг хлынувший на него хаос неожиданных, непонятных эмоций, и собственные переживания поспешно ретировались и попрятались в закоулках души, потому что тут все было гораздо, гораздо серьезнее. Но пока он ничего не мог понять. Озадаченный и озабоченный, Зоров напряг восприятие, и в этот момент девушка, он видел это, приняла решение.

– Меня зовут Джоанна Рамирос, – после короткой, но мучительной борьбы с собой, от которой жарко полыхнула чернота ее глаз, произнесла она и быстрым, решительным движением протянула руку.

"Как голову на плаху", – шальной ракетой пронеслось в сознании Зорова, и от чудовищной нелепости этого сравнения он вздрогнул и потряс головой, пытаясь вышвырнуть из мозгов занозистую мысль.

– Александр… Александр Зоров, – хрипло произнес он и осторожно пожал тонкую ладонь.

– Рада знакомству, – стандартную фразу венчала стандартная улыбка, но за ней крылось нечто отнюдь не веселое, и было заметно, что маскирует она другие чувства и мысли… настойчивый и едва ли не болезненный интерес, какое-то непонятное, нервическое ожидание…

– Итак, вы прибыли сюда отдохнуть, – сказала Джоанна.

Вновь стандартная фраза и неясный, тревожащий подтекст… Зоров молча кивнул, совершенно не представляя, как вести себя и что говорить. Броситься очертя голову в омут неопределенности, куда явно и круто сворачивал вроде бы безобидный разговор? Но если бы он смог разглядеть хоть намек на ключ к происходящему… Выручил инстинкт – тот самый, который непроизвольно отодвигает человека от края пропасти. Зоров сделал вид, что ничего особенного не происходит, и обычный разговор скользит себе по обычному, накатанному руслу.

– Вы тоже на отдых? – постаравшись придать голосу беззаботные интонации, спросил Зоров.

– Увы, я здесь работаю. Поэтому, кстати, хорошо отличаю завсегдатаев от новичков. Далеко не все любят бывать здесь, а кое-кто открыто называет "Гею-13" не только миленьким словечком "Расслабуха", но и похлеще – притоном. – Она не изменила тона, по-прежнему вся в ожидании, как натянутая тетива арбалета.

– Глядя на вас, Джоанна, я убеждаюсь, что критики "Геи-13" столь же далеки от истины, как Туманность Андромеды от Солнца, – игривый тон почти удался Зорову.

Лишь едва-едва дрогнули уголки губ Джоанны, взгляд слегка затуманился, тетива чуть ослабла. Было заметно, что она приняла очередное решение:

– Будем считать, Александр, что я отвергла брошенный вами спасательный круг. – И совершенно неожиданно спросила: – Вы любите стихи?

Зоров даже не удивился, лишь зябко повел плечами. "Вновь мгла заволокла путь, и кони захрапели, пугаясь топкой, вязкой почвы".

– Почему вы спросили об этом?

– Когда я обратилась к вам и вы обернулись, то долго и как-то странно смотрели на меня… а потом будто бы прошептали стихотворную строку.

– Я уже говорил, – Зоров смутился, – это было навеяно чарами ваших глаз… А стихи я люблю. Только вот на интерлинге стихов не пишут. У вас какой родной язык?

– У меня их два – английский и испанский. Предки моей матери жили в Англии, в графстве Суссекс, в настоящем средневековом замке. А отец у меня испанец, Алонсо Рамирос. И он говорит, что в его жилах течет кровь великого Гарсиа Лорки. А значит, она течет и во мне. Вы знаете испанский?

– Немного.

– Тогда послушайте.

Как-то незаметно они углубились в одну из галерей и оказались на небольшой уютной террасе, примыкавшей к галерее. За распахнутым настежь окном шумел ночной парк. Шел дождь, пахло прелыми листьями, деревья стояли, как затаившиеся в ночи великаны. Две-три звезды мерцали в тусклом разрыве облаков. Откуда-то издалека доносилась музыка, тихая и грустная, и сливалась с шорохом дождя и негромким, печальным голосом Джоанны.

Я твое повторяю имя

По ночам во тьме молчаливой,

Когда собираются звезды к лунному водопою,

И смутные листья дремлют,

Свесившись над тропою.

И кажусь я себе в эту пору

Пустотою из звуков и боли,

Обезумившими часами,

Что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя

Этой ночью во тьме молчаливой,

И звучит оно так отдаленно,

Как еще никогда не звучало.

Это имя дальше, чем звезды,

И печальней, чем дождь усталый.

Полюблю я кого-нибудь снова

Как любить я умела когда-то?

Разве сердце мое виновато?

И какою любовь моя станет,

Когда белый туман растает?

Будет тихой и светлой? Не знаю.

Коль могла б по луне погадать я,

Как ромашку, ее обрывая!

[Перевод с испанского Я. Серпина]

Закончив читать, Джоанна долго молчала, глядя в заоконную тьму, изредка едва слышно вздыхала. Зоров тоже молчал, боясь нарушить чуткое очарование.