"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1254

– Я!

– Танки заправить, поставить дополнительные баки, их в зять в РМО. Боеприпасы – снаряды согласно боекомплекту, патроны, гранаты – два комплекта. В столовой получить сухпай на пять суток. Выдвигаемся спозаранку. Вопросы?

– Товарищ лейтенант, так мы совсем победили или нет?

– Да хрен его знает. Давайте быстро заканчивайте с танками и ужинать. Вольно. Разойдись.

Танкисты нехотя полезли снова в люки, в раскрытые крышки моторных отсеков. Шеломков подошел к Старикову.

– Чего тебе, Сергей?

– Да, товарищ лейтенант, хотел спросить, письма-то нам куда приходить будут, когда мы уедем отсюда?

– Мы ненадолго. Скорее всего, какую-нибудь дивизию без танков оставили. Приедем, пофорсим и назад. Как танк?

– А что танк, танк нормально. Пушчонку бы почистить.

– Снарядом пробьешь.

– А если застрянет от грязи снаряд-то?

– Вот тогда и будешь прочищать.

Коротков сам пришел провожать второй взвод. Говорил какие-то важные, но забывающиеся через пару секунд слова, уточнял маршрут, позывные. Солнце еще не встало, а прогретые двигатели, взревев, потащили «тридцатьчетверки» вперед. Впереди танк Старикова, на башне второго восседает Шеломков – командир 8-122, по совместительству старшина взвода. Третий танк – сержант Латунов. Хотя танки и быстро несутся, это все же не автомобиль. Для танка 40 километров в час – очень приличная скорость. (Мы не берем в расчет специально созданные быстроходные танки БТ, которые разгонялись до ста километров в час. Правда, нагрузка на трансмиссию и ходовую была слишком большой, и советским конструкторам пришлось принудительно ограничить обороты танковых двигателей.)

Пейзаж вокруг меняется неспешно. Пока достигнешь линии горизонта... Есть время подумать, прокрутить в голове прошлые разговоры, вспомнить эпизоды прошедших боев. Вот Коротков, например, никогда не кричит. Если злится, переходит почти на шепот. А получается смешно. Когда мы Гудериана долбили, я свой танк боком подставил фашистам. Ему бы заорать благим матом, а он чего-то шепчет в рацию. Слава Богу, эти артисты не успели залепить подкалиберным нам в бочину. Вот смеху-то было бы потом, когда нас от брони лопатами бы отскребали, бр-р-р, тьфу-тьфу-тьфу, чур меня... А когда того, первого долбили... Блин, я не мог себе раньше представить, что наши пушки – такая мощь! Ладно, румынские танки, они устарели лет двадцать назад. Но немецкие! Башни сносила милая вовсю. Чего-чего, а танки мы строить умеем!

Внимание танкистов, проезжающих по околице небольшой деревеньки, привлекла следующая картина: нескольких советских солдат окружила толпа женщин, размахивающих руками и что-то кричащих.

– А ну, стой, Марат, давай налево.

Танки, сойдя с трассы, подъехали к толпе.

– Что случилось, военные? – не спускаясь с башни, спросил Стариков.

– Да конфликт, товарищ танкист, не хотят паспорта казать.

Стариков спрыгнул с корпуса «тридцатьчетверки», нехотя, разминая затекшие от долгой езды ноги, подошел. Гомон утих, как только подъехали танки, но сейчас начинался вновь.

– Стоп, стоп, стоп! Я знаю, граждане цыганки, что у вас должен быть главный, вы можете базарить хоть три часа, а мне барона давайте. И переводчика. По-цыгански я не умею.

Навстречу ему выступил молодой парень. Черные вихры, тонкая полоска усов, быстрый взгляд. Невзирая на начинающуюся полноту, телодвижения его таили угрозу, как у пантеры: вот она лениво потягивается, а вот в следующую секунду может полоснуть когтями по горлу.

– Ну, я.

– Молод ты, парень, для барона.

– А какая тебе разница?

– Ты извини, но разговор с тобой может оказаться зряшным.

– Так ведь и ты не генерал.

– Это верно.

– Пусть паспорта покажут! – вмешался долговязый солдат-пехотинец.

– Красноармеец! Вы почему перебиваете старшего по званию?

– Так у вас погон не видно из-под комбеза, откуда ж я знаю...

– Я лейтенант, и отойдите к машине. А вы, товарищ гражданский, почему не выполняете требования военных? Вы же знаете, что они выполняют приказ!

– Так нет у нас паспортов. Никогда не будет. И, во-вторых, мы называем это выпрашиванием взятки, а не выполнением приказа.

– Что «это»?

– Требование паспортов, которых нет, и попытку взять одного из наших в заложники.

– А ну, стой! Какие заложники? Ты что, сдурел?! Красная Армия берет заложников?

Цыганки закричали каждая о своем, и над поляной снова повис гвалт.

– Стоп! Стоп! Тихо! Как тебя зовут? – Стариков ткнул пальцем в назвавшегося бароном.

– Ну, Сандро.

– Ты, Сандро, рассказывай.

– А что рассказывать? Вот тот тоже требовал барона. Вышел к нему Михай, они ему ласты завернули и в кузов. И намеки про девочек, про ракию!

– Не врешь?

– Чтоб мне лопнуть!

Стариков порывисто обернулся к энкавэдэшникам. Те вооруженные ППШ, смотрели мрачно, однако без признаков нервозности или страха. Лейтенант пошел к полуторке, но один из бойцов перекрыл ему дорогу.

– Уйди, – скомандовал Стариков.

– Не положено.

– Уйди, сука!

– Не положено!

Танкисты, наблюдавшие за сценой со своих танков, повыпрыгивали, на ходу щелкая предохранителями, передергивая затворы оружия. Со всех сторон окружили энкавэдэшников.

– Арестовать за неподчинение старшему по званию.

Стариков запрыгнул в кузов. Там действительно лежал связанный по рукам и ногам старик.

– Нож!

Нож подал сам Сандро. Игорь разрезал веревки.

– Свободен. Этих, – он показал на энкавэдэшников, – везите, откуда они приехали. Шеломков старший.

– На танке ехать?

– На машине, на их. Нечего соляру зря жечь. Отвезете, пенделя хорошего дайте и назад.

– Пешком?

– Шеломков, не зли меня! Сандро!

Тот снова подошел.

– Мы с тобой не договорили.

– О чем?

– О документах.

– Какие документы могут быть у нас? Офицер, ты часто спрашиваешь документы у ветра?

– Но ведь вы люди, граждане.

– Вольные, как ветер, люди. И граждане чего? Вот раньше жили мы на Украине. Когда голод пришел, ушли в Бессарабию. Вы снова туда пришли, мы в Румынию. Какие мы граждане? Мы ваши первопроходцы. Вы всегда следом за нами идете. Не скажешь, офицер, куда нам теперь идти, чтобы не ошибиться?

– Не скажу. Хотя идите, куда хотите, скоро везде мы будем.

– И в Германии?

– Сандро, а ты не шпион часом? Или не знаешь, что в Германии с твоим братом делают?

– Да враки, наверное, все это.

– Враки?

– Ну, пропаганда или карикатура, как ее там.

– Пропаганда?! А у нас говорят о цыганской почте. Мол, все новости в секунду меж цыганами известны по всему миру.

– Слушай, офицер, ты темы поднимаешь, которые за ночь не переговорить. Давайте, устраивайтесь на ночлег. Вечером запалим костерок, зарежем барашка, посидим.

– А утром ты выставишь меня взяточником?

– Да ты что?! Слушай, офицер, ты меня за пять минут разговора уже дважды успел смертельно обидеть! Не будет тебе прощенья, если вечером не выпьешь со мной!

– А солдаты?

– Всем хватит.

– Ах, вот ты про что. А караул?

– Ну, караулу нельзя, как и положено... или можно?

– Ладно. Посидим, поговорим.

Берлин. Рейхсканцелярия

– Само Провидение избрало нас! Оно нам и задает задачи, проверяет, достойны ли мы править всем Миром. То, что было в Европе, это пустяки! Главная цель сейчас – уничтожить большевизм! Поставить на место славянских недочеловеков! Невзирая на жертвы! Если немецкий народ способен, если немецкий народ достоин роли, предназначенной ему Провидением, он должен истребить монгольские орды усатого Чингисхана! Вот как я вижу нынешнюю картину бытия! Пора объявлять тотальную войну! Пора начинать действовать решительно и серьезно!

Гитлер перевел дух. То, что он называл ужином, безусловно, удалось в его понимании, но было безнадежно испорчено в глазах десятка присутствующих. Пикер, не притронувшись к еде, скорописью строчил в свой блокнот. Кейтель, получив очередную взбучку, не мог поднять глаз от тарелки, на которой одиноко лежала поджаристая свиная рулька. Итальянский гость Чиано, зять самого Муссолини, давно уже плюнув на приличия, сосредоточенно ковырял рыбу.