"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 1246

И взводные, и ротные, пытаясь отвлечь солдат от таких дум, командуют что-то, стараясь обратить на себя внимание, подчинить, вывести бойцов из состояния предстартового ступора. Но это им не под силу. Это под силу лишь первому выстрелу. И тогда человек встанет над смертью. И победит.

Долина реки Веди упирается острым углом в южный отрог Карпат. В вершине этого угла перевал через горы и возможность для Гудериана выйти из Румынии в Западную Болгарию. С севера долина упирается в предгорья Карпат – холмы, покрытые лесом. С юга река Ведя огромным кольцом опоясывает ее и пересекает. Еще пересекает ее с севера речка Проведя – глубиной до двух метров, шириной метров двадцать. Вроде и речка-невеличка, а для танков Гудериана абсолютно непроходима. Есть мосты через обе реки. Правда, они заминированы.

Но у генерала Вакуленко нет иллюзий. Мины вполне может заметить немецкий авангард. Поэтому наготове три звена пикировщиков Пе-2 и четыре звена штурмовиков ИЛ-2. А ведь и самолеты могут промахнуться. Поэтому целый артдивизион 122-миллиметровых гаубиц М-30 сосредоточен на правом берегу Веди. На холмах в лесу, севернее дороги, по которой шел 9-й танковый корпус, замерла в засаде усиленная бригада танков Т-34. Их задача: ударив в правый фланг, отрезать танки противника от моста через Проведю и уничтожить. Западнее «тридцатьчетверок» дивизион самоходных орудий СУ-57. Огнем с места они должны поддержать своих. Дорога, которая ведёт в Кантемиру, перерезана линией траншей 208-й воздушно-десантной бригады. Помимо противотанковых ружей, десантников прикрывает сзади батальон тяжелых танков КВ. Пока все эти силы будут биться с Гудериановыми танкистами, батальон десантников совместно с батальоном легких танков Т-40 форсируют Ведю с правою берега и нанесут удар по обозу.

Вакуленко все предусмотрел. Пять дней он гнал Гудериана в этот угол. Когда Гейнц шел не туда, куда нужно было советскому генералу, перед ним непреодолимой стеной вставали взорванные мосты, фланговые бои, непроходимые заслоны, даже завалы в лесах и в горах.

«Бросить бы, к дьяволу, этот чертов обоз, – думал Гудериан. – Собрали по всей Европе маломощные грузовички, которые по хорошим-то дорогам не могут угнаться за моими „роликами“. Черт знает что! А куда без них? Пехота, правда, поотстала, как и артиллерия. Да и черт с ними, танки важней!» Восседая на башне Т-IV, он увидел, что впереди произошла какая-то заминка. И сразу же по рации доложили, что мотоциклисты, двигающиеся впереди колонны, разогнали русскую охрану моста через приток Веди. Точнее, сначала завязалась перестрелка, но русские, увидев выдвигающуюся колонну танков, прыгнули в легковушку-вездеход и дали деру.

Танки головного батальона уже ходко проскакивали мост. «Темп, темп!» – скомандовал Гудериан в микрофон радиостанции и продолжил внутренний монолог: «От корпуса осталось фактически хрен да маленько, сейчас любой из трех полков недотягивает до батальона. Связи с Берлином нет, обстановка вокруг неизвестна. Ясно одно – все очень, трагически плохо. Его порыв с помощью одного корпуса решить исход битвы за Румынию сейчас выглядит мальчишеством. А не лучше ли было остаться в Болгарии? Если мы не смогли во встречном бою разгромить русских, что будет, когда они подтянут тылы, накопят резервы, установят свою власть в Румынии? Да они бы просто взорвали мосты через Дунай, и все. А так мы хотя бы смелым маршем прошли сотню километров, уничтожили немало врагов, хотя и своих много потеряли...»

Офицер авиаразведки, обнявшись с рацией, лежа смотрел в бинокль.

– Рано, рано, рано!!! – кричал он по рации.

И вот уже последние танки проезжали мост, Вакуленко, а с ним и представитель славного племени летунов заорали:

– Давай!!!

Почти одновременно подпрыгнули расположенные в двух километрах друг от друга мосты. Растянувшаяся на несколько километров колонна фашистов оказалась разрезанной на три части. Почти сразу же из облаков вынырнули три тройки Пе-2. Две из них уложили бомбы на полуразрушенные мосты. Третья высыпала свой смертоносный груз на танки. На бреющем пронеслись штурмовики и с ходу вдарили ракетами. Тут же полетели и снаряды вступивших в дело гаубиц и самоходок.

Размышления «Отца панцерваффе» были прерваны двумя мощными взрывами, перекрывающими рокот танковых двигателей и лязг гусениц, и сразу же посыпались доклады по рации:

– Говорит Финкель, впереди взорван мост!

– Говорит Шнайдер, у нас взорван мост!

«Накаркал», – подумал Гудериан и сразу же понял все.

Колонна растянулась на несколько километров. Капитан Финкель, начальник походной колонны, везущей топливо и боеприпасы, отрезан от танков. А военный медик Шрайнер – еще дальше, вместе с походным госпиталем, продовольственной службой и прочими тыловыми причиндалами. Видимо, как там пели социалисты в Веймарской республике: «Это есть наш последний и решительный бой!» Он почувствовал близкий конец, и это окрылило. Загробной жизни нет. Мы то, что о нас будут думать потомки.

– Панцеры – форверст! Марш!

В ответ ему взревели разрывы десятков снарядов. Гудериан соскользнул в башню, захлопнул люк. Он уже не видел вынырнувшие из облаков Пе-2, которые начали сосредоточенно крушить остатки мостов. Ему было не до Ил-2, добавивших десятки ракет в хаос артиллерийского удара. Его интересовала одна цель – танки русских. Ясно же, что это решающий бой, пусть и последний. Никогда до этого момента «Быстроходный Гейнц» не мыслил так ясно. Команды были четкими и исполнялись танкистами быстро. Колонна моментально рассыпалась веером, танки кинулись вперед. Через несколько секунд Гудериан понял, что пушки русских на другом берегу Веди, а раз достать их невозможно, вперед из сектора обстрела! Впереди обозначен как город, а на самом деле большая деревня Кантемиру. Но что это? Обходя ее справа, навстречу Гудериану пошли советские тяжелые танки КВ.

– Вот они, гады, – прошептал он и заорал в микрофон: – Друзья мои! Солдаты Рейха! Не могу приказывать, умоляю – не дрогнем! Не уроним честь немецкого рыцарства! Покажем этим коммунистам, как немецкий солдат умеет сражаться и умирать! Вперед, Дойчланд юбер аллес!!!

– Правее – два, и на полкилометра дальше самоходки русских, – доложили Гудериану с правого фланга.

– Шнайдер, не обращай внимания на танки, дави самоходки огнем!

– Справа сзади пять – атака русских танков!

– Хорн, кругом, встретьте их хорошенько!

– Гейнц, мы не можем их подбить, это Т-34, они неуязвимы для нас!

– Хорн, черт возьми, идите на таран! Только не стойте на месте! Нам уже не выбраться из этого мешка, так хоть продадим свою жизнь подороже!

Стремительно редеющие порядки немецких танков приближались к КВ. Легкие пулеметные T-I и Т-II загорались даже от близких разрывов осколочных снарядов. T-IV с трудом, но выдерживали попадания мощных пушек KB, но вреда им причинить не могли. Не знали немецкие конструкторы настоящего мирового, т. е. советского стандарта танкостроения. И горели немецкие танки, и танкисты в них горели.

– Шнайдер, Шнайдер! Что там у тебя?

– Господин генерал, это капитан Буш. Танк Шнайдера горит. Мы атакуем эти чертовы самоходки, но достать их не можем!

– Господин генерал!

– Слушаю, Хорн.

– Мы все погибли!

– В смысле?

– Мой танк горит, я ранен, из башни вылезти не могу, перебило обе ноги, люки заклинило! Прощайте. Если вырветесь из этого ада, поцелуйте германскую землю за нас. Прощайте... а-а-а!!!

Танк Гудериана вздыбился, напоровшись на противотанковый крупнокалиберный снаряд. Он пробил лобовую броню, раскрошил коробку передач, изрешетив водителя ее обломками, проскочил между ног Гудериана и наводчика, вдарил в перегородку моторного отсека.

– Покинуть машину! – скомандовал генерал и, подтянувшись на руках, перевалился через обрез люка. И только шмякнувшись на землю с высоты башни, понял, что осколки не миновали и его. В глазах потемнело от дикой боли. Правая нога ниже колена была перебита. Гудериан на руках попытался отползти от танка, но новая волна боли на несколько секунд отключила сознание. Когда он очнулся, то не сразу понял, где находится и что с ним. А в этот момент очередной снаряд русских вспорол броню T-IV, и волна высококачественного бензина из разбитого бензобака окатила Гудериана с головой. «Только не это!» – с ужасом подумал Гудериан и попытался откатиться от танка. Синее пламя змейкой скользнуло к седому генералу. И он принял смерть. Смерть лютую. Но принял ее как и полагается немецкому рыцарю.