"Фантастика 2024-47". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Льгов Андрей - Страница 118

Раненый стражник закашлялся и застонал. Остатки кольчуги с него уже сняли, разобрав ее по частям, сняли и рваный подкольчужник. Воин сидел в одной тунике, перепачканной засохшей кровью.

Олаф, так и не дошедший до своего коня, теперь стоял задумавшись и постукивал каблуком по камню.

«Интересно, что нужно этим незваным гостям в моей стране? Ясно, что вдесятером они не могут ни хоть сколько-нибудь угрожать трону, ни заниматься серьезным разбоем. Даже смешно, — размышлял Олаф, — я и один мог бы справиться с такой кучкой людей, повстречайся они мне на дороге, если, конечно, на то будет воля Одина».

Торкланд снова повернулся к очевидцу последних событий:

— Скажи, солдат, из тех, кто не уплыл по морю, были знакомые или запомнившиеся тебе люди?

— Конечно. Во-первых, там был лорд Локкинсон, один из его людей по имени Лейф и сам предводитель морских разбойников.

«Что? Вся компания в сборе? Как раз те, кто мне нужен!» — возликовал в душе конунг.

— Остался ли кто-нибудь в живых из солдат, кроме тебя? — опять обратился Торкланд к саксонскому воину.

— Семеро, все ранены легко, и примерно полтора десятка тяжелораненых.

— Есть среди них, кто старше тебя по званию?

— Нет, я был помощником лорда Локкинсона, командиром стражи.

— Прекрасно, — одарил король подданного жутким оскалом, называющимся улыбкой, — будешь здесь главным, лордом… как тебя там?

— Меня зовут Файфин.

— Будешь лордом Файфином, правителем торгового города Ричфорда.

Олаф обернулся, вглядываясь в темноте в лица своей свиты, едва различимые в отблесках пожарища.

— Эй, Кабни! Опять ты скрылся с моих глаз! — гневно позвал конунг.

Из-за спин выбрался невысокого роста еврей, одетый, как и все викинги, в кольчугу и шлем. Правда, короткий меч, свисающий с его бедра, казался каким-то игрушечным в сравнении с тяжелыми обоюдоострыми каролингами, которыми были вооружены окружающие его воины. Но главным оружием этого человека был не острый клинок, а умение читать и писать по-датски, по-сакски, по-франкски, на языке Миклагардской империи и наречии христианских колдунов, называемом латынь.

Еврей Кабни носил с собой сундучок со всеми необходимыми для этого дела принадлежностями: палочками для рисования рунических знаков, красками, свитками чистого пергамента и, наконец, сургучом и королевскими печатями.

Кабни попал к Торкланду в плен за год до завоевания Ингленда, и Олаф, выяснив, какой это образованный человек, из любви к науке тут же решил сделать из него раба-черпальщика. Но неотложные дела заставили его срочно покинуть родной берег. Тем временем Асьхен, побеседовав с Кабни, вдруг освободила его и даже сделала своим управляющим. Когда вернувшийся Торкланд узнал, что его драккар останется без грамотного черпальщика, он тут же впал в ярость, но, как всегда, непобедимый воин в собственном доме потерпел очередное поражение. И новый управляющий землями Торкландов был окончательно утвержден в должности. Когда же Олаф призвал жену в Ингленд, Асьхен быстро поняла, что управлять королевством намного сложнее, чем вести хозяйство фиорда, пусть даже с прилегающими обширными угодьями и множеством треллов. Она вызвала Кабни из Урмании. Ушлый еврей сразу вошел в курс дела и подсказал своей госпоже массу ценных идей. С ее разрешения он разослал письма, вызвав в Ингленд сотни своих сородичей. Грубые северяне до нитки обдирали эту страну. Но тут же так сорили золотом, что у них в руках оставалась едва ли половина. Кабни не мог позволить продолжаться подобной расточительности. Он взялся залатать дыры в норманнском управлении, конечно, с условием, что хотя бы десятая часть сэкономленных им денег по справедливости отойдет ему, его тете Хае, дяде Иакову и остальным многочисленным родичам, которых он, естественно, привлечет к предстоящей большой работе. Хотя об этом условии ставить в известность своих хозяев Кабни не счел нужным.

Кабни хранил королевские печати и часто сопровождал своего монарха в дальних и не очень поездках.

— Я всегда рядом с вами, мой король, — мягко проговорил еврей, возникнув позади короля. — Что изволит мой повелитель?

— Опять ты у меня за спиной, Кабни? Что за глупая привычка, пришибу я тебя когда-нибудь, пусть тогда Асьхен говорит что хочет! Ладно, открывай свой ящик и сделай ему, — Олаф ткнул пальцем в сакса, — грамоту, что он теперь лорд города Ричфорда со всем отсюда вытекающим.

Кабни кивнул и, подсев к новоиспеченному вельможе, занялся привычным делом.

— Ваше величество, на грамоте распишешься или мне твою подпись подделать? — обернулся Кабни к королю.

— Какая разница, — отмахнулся Олаф.

Торкланд с трудом переносил вид этих грамотеев, особенно когда они, нацепив на себя умный вид, что-то царапали на пергаменте.

— Сигурд, отправь кого-нибудь вниз посмотреть, все ли сгорело? Может, найдется хоть один нетронутый огнем дом, где мы сможем переночевать?

Ярл пошел выполнять приказание, а Олаф опять задумался о загадочной группе, ушедшей в глубь его страны. На этот раз он трезво рассудил, что снова гнать людей в ночь нет смысла. Неизвестно, какой дорогой пошли враги. А они могут в темноте сбиться с пути и тем самым потерять гораздо больше времени.

Следующее утро выдалось на редкость премерзкое даже для этой мрачной страны. Но, закутавшись в плащ, Олаф все же вывел отряд на дорогу. Торкланд твердо решил преследовать наглецов, посмевших так насмеяться над ним. Да и домой, не добыв их головы, возвращаться не очень хотелось. Впервые за последние три дня воины выехали утром, сытые и выспавшиеся. Кони были напоенные и отдохнувшие.

Торкланд, надеясь на лучшее знание местности, рассчитывал быстро догнать неприятеля. Викинги поднялись в гору и, покинув полусгоревший разграбленный город, выехали на дорогу. Через две мили воины подъехали к развилке. Тут дорога расходилась. Правая и левая ветки лежали вдоль побережья, одна вела к Ситауну, другая — в крепость Бардур, за которой и пролегала граница между саксонским Инглендом, которым сейчас правил Торкланд, и областью Датского Права.

С первого взгляда было понятно, что жизнь в королевстве бурлит вдоль побережья моря и еле волочится в поросшей непроходимыми лесами глубинке. В отличие от хорошо накатанных прибрежных дорог, третий путь, лежащий прямо, был плохо утоптан и сплошь зарос невысокой травой. Именно туда и предстояло ехать королевскому отряду. Следы преследуемых были четко видны на дороге.

Постояв немного в раздумье, Олаф решительно тронул поводья, воины въехали в лес.

Это был довольно скучный переход. Кругом стояла дремучая чаща, чем дальше, тем гуще. Густой колючий терновник окаймлял дорогу с обеих сторон, и, случись на дороге засада, людям просто некуда было бы деваться. Но впереди ехал сам король, и это немножко успокаивало привыкших к морским просторам викингов. Они свято верили в счастливую звезду своего вождя и всегда следовали за ним, не забывая, что возле Олафа всегда есть чем поживиться.

Наконец миль через семь кустарник кончился и по обеим сторонам тракта появились небольшие ухоженные огороды, окруженные со всех сторон все тем же девственно-дремучим лесом.

Вскоре из-за подлеска вынырнули соломенные крыши приземистых крестьянских хижин. Их было немного. Олаф смог бы сосчитать их, не прибегая к помощи Кабни.

В поселке раздались крики. С того расстояния, на которое подъехали клееной деревеньке викинги, было видно, что там царит настоящая паника. Перепуганные саксы хватали что поценнее и бежали в лес.

— Эй, парни! — крикнул конунг. — Поймайте мне кого-нибудь живьем. Но смотрите, не слишком усердствуйте, чтобы он хоть говорить еще мог.

Уставшие от однообразного раскачивания в седле, воины весело взялись за дело. Свернув с пути на огороды, они, рассыпавшись веером, помчались в лес, беря в кольцо несчастных бедолаг. Лес вокруг деревни не был густым. Подлесок сожрала и вытоптала местная скотина, а сухие и упавшие деревья и ветви выволокли сами крестьяне на растопку очагов. Поэтому всадники въехали под кроны величественных дубов и ясеней, не придерживая своих почувствовавших свободу жеребцов.