ЧВК "Пересвет" (СИ) - Медоваров Алексей - Страница 40

Далёкий горизонт затягивали тяжелые чёрные облака, предвещающие грозу, но над полуостровом пока ещё царила хорошая солнечная погода.

— Пахнет штормом, — сказал я задумчиво.

— Ещё каким, племянничек, ещё каким, — согласился старик.

Наверное, подобное задание было неплохим началом моей карьеры в статусе командира ЧВК. Я хотя бы представлял, с чем могу столкнуться, как противостоять противнику. Знал его слабые места и боевые возможности.

А ведь могли бы заслать в душные джунгли, где влажно и полно всяких ползающих тварей. А тут красота — прохлада, снежок, шагоходы…

— Так каков твой ответ, племянничек?

— Положительный. Я берусь за этот заказ, — кивнул я и залпом выпил чашку уже остывшего кофе. — А сейчас пардоньте! Нужно совершить пару звонков, и ни один из них не будет простым.

Глава 19

Корпус ялтинского госпиталя для представителей высшего сословия находился поодаль, на видовом месте, окруженный корабельными соснами, и больше походил на дорогой санаторий, где можно спокойно подправить здоровье и расшатанные нервы.

Кортеж из трех бронированных авто миновал КПП и остановился у главного входа. Сначала выбрались двое бойцов в полной экипировке, вооруженные автоматическими винтовками, оценили обстановку и только потом подали знак, что угрозы нет.

Разумные меры предосторожностей после всех моих злоключений.

Больше рисковать драгоценной шкурой и шастать без надежной охраны я не собирался.

Тем более сейчас, когда на мне такой груз ответственности: за себя, за Дом, за компанию!

Я с удовольствием выбрался с пассажирского сидения и размялся после долгой поездки через всю Ялту. На мне была такая же форма, как и на всех в этом кортеже — серая с бордовыми вставками. И шевроны у всех были одинаковыми — каплевидный щит со стилизованным изображением солнца и надписью ЧВК «Пересвет».

— Двое с Тринадцатым, — отдал приказ Виталик.

Он едва заметно прихрамывал. Местная медицина творила чудеса, особенно если учесть, что у него отстрелили половину ляжки. Ещё бы месяцок на восстановление и Виталик будет как новенький, только кто ж нам его даст…

Все десять бойцов из моего сопровождения — бывшие «Кровавые скоморохи», подопечные Шефа, согласившиеся перейти ко мне вслед за своим лидером.

Парни толковые, хотя немного своенравные, привыкшие к определённой степени свободы действий и уважающие только сильного лидера. Пока им оставался Шеф, мне предстояло ещё как следует поработать в этом направлении.

Втроём вошли в просторный холл из стекла, мраморной плитки и красного дерева. А ничего так… И не дёшево и скромно.

Персонал о нашем прибытии предупредили, но это не спасало от любопытных взглядов и перешёптываний.

К нам подошёл здоровяк в штатском. Короткая стрижка, выправка, манера держаться и едва заметная кобура под полой пиджака… Из него такой же мирный обыватель, как из меня балерина.

— Здравствуйте, ваша светлость, — Он отвесил небольшой поклон. — Разрешите представиться — Семён.

— Что — просто так, Семён?— удивился я.

Он сдержанно удивился

— Да. Я отвечаю за охрану этого корпуса. Прошу за мной.

Мы миновали стойку администрации, из-за которой на нас глядели сотрудницы, явно не только закончившие местное медицинское учебное заведение, но и победившие в конкурсах красоты.

Я сходу подмигнул нескольким, получив в ответ белоснежные улыбки.

Всё же военная форма добавляет мужчине привлекательности, а подтянутый мужчина в форме так и вовсе неотразим!

Семён проводил нас в лифтовый холл, оттуда мы поднялись на четвёртый этаж, где находились покой пациентов, не требующих интенсивной терапии.

Несколько поворотов по широким коридорам, и мы оказались у дверей одной из палат.

Там нас ожидала медсестра. Я бы мог поклясться, что двадцать лет назад она была фотомоделью или кинозвездой, а да и сейчас производила впечатление что надо.

— Его светлость, княжич Максим Басманов-Астафьев, — представил Семён. — Это Татьяна, личная медсестра вашей подопечной.

— Здравствуйте, ваша светлость, — Красотка сделала лёгкий реверанс, получившийся у неё чертовски изящно. — Пациентку вчера вывели из медикаментозного сна, во время которого она проходила интенсивную восстановительную терапию после двух операций…

— Вытащили из аквариума, — буркнул один моих охранников.

Я не обратил внимания на это замечание, тем более что оно соответствовало действительности. В этом теле я относительно недавно, а в «аквариуме» уже побывать успел. Впечатления остались не самые радужные.

— Как она?

— Ещё слаба, но идёт на поправку. Сильное молодое тело и сильный дух делают свою часть работы, пока мы заботимся об стальном, — улыбнулась Татьяна.

— Благодарю! Могу я поговорить с ней наедине?

Вопрос был задан скорее из вежливости, чем из необходимости — будь визит невозможен, то меня бы здесь не было.

— Разумеется, ваша светлость! Сейчас она бодрствует, — Татьяна отворила двери в палату. — Прошу! И не забудьте накинуть халат, он на вешалке рядом с дверью.

— Разумеется!

Снежана полулежала на кровати с подоткнутыми под спину подушками. К левой руке были присоединены датчики, из вены поднималась гибкая прозрачная трубка капельницы. Рядом с кроватью стояла колонна медицинского оборудования с экранами, и мигающими зелеными индикаторами.

Рискну предположить, зелёный цвет означал, что с пациентом всё в порядке.

Палата оказалась очень просторной, с панорамными окнами, выходящими на горные склоны, и наполненной запахом лаванды, исходящим от большого букета на столе.

Цветы были от меня, равно как и большая ваза с фруктами, стоявшая рядом. Я распорядился их отправить ещё вчера, когда узнал о переводе Снежаны в обычную палату.

— Ваша светлость! — встрепенулась мой адъютант.

Она явно не ожидала меня увидеть.

— Привет, — улыбнулся я, накидывая халат. — Лежи спокойно! Это приказ!

— Слушаюсь, — слабо улыбнулась она. — Спасибо за цветы и фрукты.

— Решил сделать тебе приятный сюрприз. Выписка из аквариума — это большое событие, — я устроился на стуле, стоявшем рядом с кроватью. — Как самочувствие?

Снежана была бледной, словно мраморная статуя, но на щеках уже пробивался легкий румянец, но от взгляда по-прежнему веяло холодом. Эдакая снежная королева, которую невесть каким образом закинуло в тёплый южный Крым в разгар лета.

— Нормально, учитывая обстоятельства. Неделю отдыха, и я вернусь в строй, ваша светлость.

— Хорошая новость! Без тебя как без рук! Ненавижу возню с бумажками!

— Я вижу на вас цвета Дома и эмблему нашей ЧВК.

— Да, восстанавливаем состав. Есть первое задание, но о нём поговорим после твоего полного восстановления.

Снежана прикоснулась к месту, откуда вышла пуля. Я невольно вспомнил кровь на лобовом стекле, как доставал девушку из кабины грузовика. Её теплую кровь на своих руках.

Странно, но сейчас эти воспоминания словно заволакивало дымкой, хотя ещё вчера я помнил их отчетливо. Память — забавная штука…

— Мне рассказали, что было потом. У вас неприятности из-за…

— Того ублюдка, который тебя подстрелил? Я вышел из себя и убил его.

— Это больше походило на показательную казнь, ваша светлость.

— Одно другому не мешает, — пожал я плечами.

— Но последствия…

— Их не будет, — ответил я. — По крайней мере ощутимых.

— Как…

— Вот так. По закону Империи нельзя пойти под суд за убийство того, кто уже мёртв. И даже похоронен.

— Я не понимаю. Объясните, — потребовала Снежана.

Она имела право знать, хотя я дал обещание, что никому не расскажу о том, что узнал от следователей.

— Пока ты плавала в аквариуме, случилось следующее…

Через сутки после событий у особняка графа пришли двое следователей, и они были не из полиции. Василий проводил их в мой кабинет.

— Специальный отдел. Княжич Максим Басманов-Астафьев, у нас к вам есть ряд вопросов.