Сто раз на вылет (СИ) - Узун Юлия - Страница 54

— Пельмени — это те же равиоли, только больше и с мясом, — высказал своё мнение Беркер.

У Франко вытянулось лицо.

— Равиоли — это не пельмени. Нет абсолютно никакой схожести. И не только в начинке дело. В тесто для равиоли кладут яичные желтки, если помните, а в пельмени — нет, там используется пресное тесто.

— И в тесто для равиоли не добавляют воду, — добавила всезнающая Зельда.

Франко поднял указательный палец в знак того, что она говорит верные вещи.

— А что значит слово «пельмень»? — поинтересовался Мерти.

Джеймс ответил на его вопрос:

— Название традиционного сибирского блюда заимствовано из финно-угорских языков. Образовано оно с помощью двух основ — «пель» и «нянь», которые означают «ухо» и «хлеб».

— И то правда. Хлеб — тесто, а форма пельменя напоминает ухо, — заметила я.

Во время беседы Беркер практически не сводил с меня глаз, а я старалась делать вид, что не замечаю взглядов. Я не имела большого выбора в отношении того, что делается, приходилось участвовать в разговоре, анализировать вкусовые качества блюд, высказывать мнение и даже спорить.

Андриус попытался спровоцировать меня колкими замечаниями, но его пресекал Бернардо. В конце концов, разнервничавшись, я отошла в уборную. Однако прошла мимо неё прямо на улицу.

Вдохнув свежего летнего воздуха, я попыталась собраться с мыслями. Не обращать внимания на Андриуса. Не давать повода Франко думать, будто я по уши влюблена в Беркера. Избегать любого общения с Бернардо. Как же всё это сложно!

— Если хочешь, позже могу угостить тебя чем-нибудь покрепче.

Вздрогнув, я повернула голову. Франко стоял рядом плечо к плечу, сунув руки в карманы серых брюк, и смотрел вперёд на снующих между летними столиками официантов. Я усмехнулась.

— О да, чтобы завтра, сделав ошибку, я отправилась на «отсев»?

— Ты знаешь, что этого не будет.

Вздохнув, я повернулась к нему так, что ему тоже пришлось повернуть корпус ко мне. Уж очень сердитое выражение лица у меня было.

— Франко Руис, а вам не кажется, что вы забыли свою роль?

Его брови взметнулись вверх.

— Судить, — напомнила я. — Я не просила вас вытягивать меня и вести до финала. Я пришла на это шоу учиться, и нет у меня цели победить. Конечно, выигрыш соблазнительный, и за все перенесённые страдания я бы с радостью получила такую награду. Однако я не особо стремлюсь стать первой, если это произойдёт не потому, что я сама этого добилась. Какой тогда в этом выигрыше смысл? Быть благодарной вам? Чтобы вы каждый раз приходили ко мне и просили кланяться в ноги только потому, что именно вы посодействовали моей победе?

— Ты забываешься, Найджела.

— Я? — бросила с обидой и гневом одновременно. Меня ничего уже не могло остановить. — Вот уж нет! Я просто не хочу играть по вашим правилам. Не желаю, чтобы вы вмешивались в мою игру. Если по вашему мнению я имею потенциал и достойна фиала, я до него дойду. Ясно? Мне не нужны ваши подачки, не нужна ваша помощь или советы. Можно я просто доиграю в этом шоу, а потом забуду его как страшный сон?

Франко отвернулся, но выглядел уже не таким умиротворённым.

— Вы больше не сможете на меня повлиять. Ни вы, ни Бернардо. И если я нашла на этом шоу своего человека, это никого не касается.

Я ушла с гордо поднятой головой. Думала, что осадила главного члена жюри. Откуда мне было знать, что жестоко поплачусь за эти слова.

85

— Дамьян, поздравляю ещё раз, — сказал Джеймс. Дамьян гордый собой стоял перед нами и уже глазами выбирал, кого отправит на «расстрел». — Кто, по твоему мнению, должен побороться за место на шоу?

Пока он анализировал и пытался прикинуть, кого отправить на «отсев», я вспоминала игру. Это был провал. Из пяти русских блюд нам удалось сделать хорошо только одно — салат «Селедка под шубой». И то готовил его Дамьян. Всё остальное от окрошки до кулебяки не добрало очков.

Подняв голову, я посмотрела на Беркера, который наблюдал за игрой на иммунитет с балкона. Поджатые губы выдавали его напряжение. Я вдруг поняла, что дико волнуюсь. А когда Дамьян произнёс имя, вздрогнула.

— Найджела.

— Почему Найджела? — спросил Франко с серьёзным видом.

— Признаться, я выбрал наугад, потому что все допустили ошибки. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Сейчас голосование решит. Найджела, я не хочу, чтобы ты падала духом и обижалась на меня. Мне нужно было кого-то выбрать, я выбрал тебя. Ты сильная и пройдёшь испытание.

Дамьяну похлопали. Я кивнула, глотая слёзы, затем снова посмотрела на Беркера. Мы оба оказались на «отсеве».

В перерыве он отвёл меня подальше от всех и крепко обнял.

— Всё будет хорошо. Зато честная борьба, не находишь? Видела, как побагровел Франко? Уверен, что Руис не ожидал.

— Не знаю. Я уже ничему не удивлюсь.

— С нами Рико. Скоро узнаем, кто другие трое. По крайней мере, у нас есть шанс. В тебе я уверен. Ты пройдёшь.

Я заплакала.

— Беркер, я хочу попасть в финал вместе с тобой. Борись и ты, пожалуйста.

К нам подошёл Дамьян.

— Прости, Найджела, — с сожалением в голосе сказал он, увидев мои слёзы.

— Ты не виноват, — всхлипывая, ответила я. Беркер дал мне салфетку, и сморкнулась. — Это обычные эмоции под конец шоу. Не я, так кто-то другой… Я же всё понимаю. Меня на голосовании могли бы выбрать. Нас слишком мало, чтобы выбирать.

Дамьян погладил меня по плечу и улыбнулся.

— Я рад, что ты это понимаешь.

Перед началом съёмки нам выдали конвертики, в которые мы должны были вложить два имени. Я написала имя Бернардо и Зельды. Не Эмиля же мне писать. А больше претендентов не было.

Мы встали в ряд перед тумбами, на которых расположили гвоздики для протыкания бумаги. Первой стояла Зельда, наш капитан. По её лицу ясно было видно, что она волнуется. За ней стояли Бернардо и Эмиль — за них троих мы и будем голосовать. Я, уже отправленная на выбывание, стояла рядом с Эмилем. Замыкал нашу линейку Дамьян, обладатель иммунитета.

Первой голосовала Зельда. Её голоса достались Бернардо и Эмилю. Когда все трое проголосовали, у каждого участника было поровну по два очка. Далее вышла я.

— Зельда, ты — капитан и отвечаешь за всю команду, — начала я свою речь. — Сегодня мы по всем пунктам приготовили плохо. Возможно, дело в организации. По крайней мере, я говорила тебе, что Дамьяну или Бернардо нужно дать горячее блюдо. А тебе самой следовало взяться за пирог. Ты не послушала никого.

— Бернардо захотел делать окрошку. Я не стала препятствовать, — в свою защиту сказала Зельда. — И вообще, мы все здесь повара и должны уметь готовить любое блюдо. Моя плохая организация — не оправдание.

— Я лишь высказала своё мнение.

— Потому что у тебя нет другого.

Задетая, я просверлила Зельду взглядом, затем проткнула гвоздь Бернардо листком с его именем и без объяснения вернулась на место.

Джеймс громко провозгласил текущие результаты.

— Итак, Зельда — три голоса. Бернардо — три голоса. Эмиль — два голоса. Кто присоединится сегодня к Найджеле, Беркеру и Рико, решит Дамьян. Прошу, Дамьян, твоя очередь.

Вариантов у него не много. Либо Зельда и Бернардо заработают ничью. Либо проиграет Зельда, либо Бернардо. Эмиль в любом случае спасён.

Дамьян вышел из-за тумбы и посмотрел на трёх потерянных участников. Сегодня он — вершитель судеб.

86

Как же я хотела заполучить Бернардо в нашу «дьявольскую шестёрку». Дамьян решил, что Бернардо там будет лишним и отправил на «отсев» Зельду.

За ужином, у нас в домике, мы обсуждали результаты голосования. Громче всех говорил Андриус, и по большей части отмечал, что на этой неделе игра идёт как нельзя хорошо. Конечно, пока его зад не задымится, он будет разглагольствовать о том, что игра идёт лучше некуда. Я решила игнорировать любые вопросы, связанные так или иначе с воскресным «отсевом».