Воин Сновидений - Сербжинская Ирина - Страница 38

– Эй, раб лампы! Ты здесь?

Ответом была тишина.

– Чего молчишь? – с набитым ртом поинтересовалась Сати. – Думаешь, не знаю, что ты где-то поблизости околачиваешься?

– «Думаешь, не знаю, думаешь, не знаю», – недовольно откликнулся Джулис. Голос его доносился со стороны рабочего места Игоря Хамера. – Сколько можно повторять, не называй меня «раб лампы»! Мне это не нравится.

Послышалась возня, словно кто-то выбирался из кресла.

– Твои дурные манеры… – теперь голос зазвучал возле стола Сати.

– Ты мои манеры в покое оставь. Скажи лучше вот что: отдел доставки сегодня с утра кастрюлю с борщом искал. Пообедать хотели, поставили разогревать, а она – бац! – и пропала. Не знаешь, куда делась?

– Понятия не имею, – с достоинством ответил Джулис. Шаги прошлепали на кухню, звякнул стакан, послышался звук льющейся воды – невидимка чувствовал себя в редакции совершенно как дома.

– Ну кастрюлю-то они потом нашли, а вот борщ…

– И слушать не хочу.

– Стало быть, ты с утра в конторе околачивался? И ночевал тут?! Нашел гостиницу!

– Отказать усталому путнику в ночлеге – это жестокосердно. А это кто? – Теперь голос раздавался рядом. – Твой возлюбленный?

Сати покосилась на журнал.

– Возлюбленный, ага… только не мой. Вернее, не только мой. – Поняв, что запуталась, она махнула рукой. – В общем, неважно. Слушай, раб… э… ой, случайно вырвалось. Извини. Я хотела спросить…

– Спрашивай.

Звук шагов затих у стола Хамера, кресло само собой отодвинулось.

– Как ты выглядишь?

В редакции наступила тишина. Сати терпеливо ждала.

– Как я выгляжу?

Сати устроилась поудобнее, подперла щеку ладонью и уставилась на пустое кресло Хамера: голос снова доносился именно оттуда.

– Ну да. Какие у тебя глаза, волосы… в общем, опиши-ка свою внешность!

Джулис немного помолчал, потом кашлянул.

– А зачем? – подозрительно спросил он.

– Да просто так. По крайней мере, я буду представлять тебя, а то как-то странно, говоришь с человеком, а как он выглядит – не знаешь.

Кресло скрипнуло, бумаги на столе криминального корреспондента отъехали на самый край.

– Осторожней, раб лампы! – всполошилась Сати. – Если уронишь папки Хамера, он тебя убьет! У него там вся документация в определенном порядке разложена.

– Опять?!

– Ну извини, извини! Нечаянно как-то вырвалось. Обещаю, что больше – никогда. Ну так как насчет внешности? Рассказывай!

Джулис снова откашлялся.

– Ну… я – молодой мужчина… довольно высокого роста, – начал он неуверенно.

– Хорошо, – одобрила Сати. – Люблю высоких мужчин. Дальше?

– Волосы у меня темные… немного волнистые. – Голос невидимки обретал силу и вдохновение. – Брови…

– Волосы длинные или короткие?

– Э… средние. Не перебивай. Глаза – голубые. Знала бы ты, сколько красоток пленялось моими глазами, я уж и считать перестал. Ничего не могу поделать, так и летят, как мотыльки на огонек! Мой друг Тильвус, конечно, тоже имеет большой успех у женщин, но…

Сати запихала в рот остатки бутерброда.

– Он-то тут при чем? – невнятно спросила она.

– Так, к слову. Просто у него всегда был большой выбор, ведь женщинам нравится, когда мужчина – лучший в своем деле, их притягивает успех! – В голосе Джулиса проскользнула зависть. – Они так и летят, как мотыльки на…

– Повторяешься, – заметила Сати, очень недовольная тем, что разговор ушел в сторону. – Про мотыльков ты уже говорил. Давай дальше.

– Как-то раз одна хорошенькая колдунья добивалась его благосклонности почти девяносто лет. Он тогда только-только закончил школу магов при Ордене Квенти и…

– Вы что, вместе учились?

– Э… нет… не совсем… но это неважно. Так вот, она преследовала его буквально…

– Не желаю слушать про его шашни с колдуньями, – поспешно перебила Сати. – И знать про него ничего не хочу. Надоело! Про себя рассказывай.

– Хорошо. Я молод, нахожусь в самом расцвете сил. Недурен собой, как понимаешь, – скромно присовокупил невидимка. – Мускулистое тело, широкая грудь… привык, конечно, к женскому восхищению…

– Еще бы… а что, та колдунья, которая девяносто лет добивалась благосклонности, – небрежно поинтересовалась Сати, листая журнал, – она… э… ну в общем… чем дело-то закончилось?

– «Чем дело-то закончилось, чем дело-то закончилось», – проворчал Джулис, недовольный, что его перебили. – Не годится благовоспитанной девице так себя вести, ты же и слова мне не даешь вымолвить! Если хочешь узнать, как я выгляжу, то слушай!

– Я не благовоспитанная девица.

– Оно и видно. Закончилось тем, что, устав от многолетней осады, мой друг Тильвус счел за лучшее сдаться. «С женщинами лучше не спорить», сказал он мне как-то в доверительной беседе и был совершенно прав.

– Тоже мне, Казанова, – с досадой пробормотала Сати. – Ладно, давай лучше про себя.

– Да. Так вот…

Сати перевернула страницу и замерла над очередным снимком. На нем красавец-актер был запечатлен с красавицей-женой, и она принялась придирчиво изучать внешность и гардероб супруги.

– И зачем такие фотографии публиковать? Ну есть у тебя жена, так пусть бы она дома сидела, зачем же другим настроение портить? Я бы красивым мужчинам законодательно запрещала жениться на всех, кроме меня. Нечего!

– У меня густые темные брови, широкие плечи…

Сати отвлеклась от фотографии и подняла голову. Портрет Джулиса все больше и больше напоминал ей кого-то. Она перевернула страницу обратно.

– Волнистые волосы? Густые брови? Голубые глаза? – переспросила Сати, искоса посматривая на глянцевую фотографию красавца-актера. – Понятно, понятно… – Она пригляделась к красавцу повнимательней. – А нет ли у тебя ямочки на подбородке?

– Конечно есть, – снисходительно откликнулся невидимка. – Словом, все красавицы Доршаты знают меня. Я уж говорю, бывало: «Милые дамы! Вас же много, а я один». Так нет! Летят и летят, словно мотыльки на…

– Так я и думала. – Сати пошарила в карманах в надежде обнаружить конфету. – Видела я вашу Доршату недавно, ничего особенного. Красавиц, кстати, что-то не заметила.

«Раб лампы», недовольный, что его перебили на самом интересном месте, переспросил:

– Видела?

Сати пожала плечами и снова принялась листать журнал.

– Мы же с Тильвусом можем иной раз заглянуть в воспоминания друг друга, забыл?

– Недопустимо! Совершенно недопустимо! Он все-таки великий маг, а ты?

– А я, знаешь, тоже не в восторге, – пробурчала Сати, вновь рассматривая платье красотки в журнале. Потом перевела взгляд на мужественного загорелого красавца и вздохнула:

– Эх, сколько на свете красивых мужиков, и все они не мои… Ладно, успокойся, раб лампы. К чтению мыслей это никакого отношения не имеет. Говорю же – воспоминания! И я как бы проваливаюсь туда… это будто короткие вспышки. И вот как-то он показал мне… эту, как ее? Доршату. Только и всего.

– «Только и всего! Только и всего!» – проворчал невидимка. – Надеюсь, ты поняла, что тебе была оказана огромная честь?

– Поняла, поняла, – рассеянно ответила Сати. Она перевернула страницу, впившись глазами в очередную фотографию кинозвезды. Известная актриса улыбалась так широко и старательно, что, казалось, во рту у нее не тридцать два зуба, а гораздо больше. Звезда уверяла читателей, что в жизни не делала ни одной операции по омоложению, а прекрасная внешность и молодость, не поддающаяся времени, – результат правильного образа жизни и позитивного отношения к миру.

– Как же, как же, – злорадно пробормотала Сати, припоминая свое недавнее интервью с ведущим пластическим хирургом города.

– Великий маг делится с тобой воспоминаниями, ты должна гордиться этим, – объявил Джулис, немного завывая для пущей торжественности.

– Ладно-ладно, только умолкни, а то что-то ты разошелся. Займись чем-нибудь… вон у Хамера под газетами «Плейбой» новый припрятан, посмотри. Делится он воспоминаниями, ага… – проворчала она. – Всего пару раз и поделился, ничего особенного. Я вот сегодня статью писала про экстрасенсов, а Тильвуса консультантом назначила, так он и посоветовать ничего не мог. Тоже мне специалист… Не понимаю, как с такими познаниями он великим магом умудрился стать.