Жемчужина приграничья. Невеста генерала - Цвик Катерина Александровна - Страница 7

– О да, очень жаль, – склонили головы мужчины.

– А что будет, когда память к Эмме вернется? – спросил генерал, поглядывая то на меня, то на отца.

Я же, наконец, поняла, почему изменения в девушке все восприняли так спокойно: хорошо ее знала только ее тетя, которая и сдерживала ее капризный характер. А когда женщины не стало, Эмму понесло. И, думаю, ссылалась она при этом на неослабевающую боль от утраты. Вернее, избегала наказания, ссылаясь на нее.

– Думаю, моя дочь уже на многое будет смотреть иначе и не повторит прошлых ошибок…

Похоже, именно к этой фразе отец и вел разговор все это время.

Уголок рта генерала дернулся, словно он сдержал скептическую ухмылку.

Что ж, я его хорошо понимала. Ну да ладно, мне же проще.

– Эмма, а что скажете вы? – внезапно обратился он ко мне, глядя прямо в глаза.

И было в этом взгляде что-то такое, что чуть не заставило меня во всем сознаться, будто он и так уже все знает и только ждет, когда я сама все расскажу. Опасный, очень опасный для меня мужчина.

С трудом удалось отвести взгляд, и я ответила.

– Боюсь, я могу сейчас отвечать только за себя теперешнюю. Что будет, когда я вспомню прошлую жизнь, и вспомню ли… – я снова посмотрела на него, – не знаю.

Несколько долгих секунд он пристально в меня вглядывался.

– Вы сильно изменились после потери памяти, – признал он. – Взгляд, манера держаться, даже цвет ваших глаз стар ярче, как и вы сама…

Ой-ой, что-то беседа сворачивает куда-то не туда!

– Надеюсь, это комплимент? – выгнула я бровь.

Мужчина вглядывался в меня несколько секунд, заставляя сердце трепыхаться в груди испуганной птичкой, и улыбнулся:

– Несомненно.

Как же хорошо, что к этому моменту обед подошел к концу, и мне не нужно было что-то жевать, изображая аппетит – в горло ничего бы лезло.

И только я выдохнула, как мачеха устроила мне новой потрясение:

– Давайте пройдем в гостиную, там нам накроют послеобеденный кофе, а Эмма развлечет нас своим пением. У нее замечательный голос!

– Боюсь, я не помню никаких песен, – хмуро ответила я, глядя на любезно протянутую мне руку генерала.

– Ничего, нам споет госпожа Эльна, – пророкотал мужчина, глядя на меня и ожидая, когда я вложу в его ладонь свою.

А я внезапно струсила. Странное ощущение рядом с мужчиной, который просто хочет тебе помочь встать. Взгляд генерала стал насмешливым, а я себя одернула и положила пальцы на его руку, показавшуюся огромной. От соприкосновения нашей кожи меня словно ударило током. Рука дрогнула, и я почти ее одернула, но пальцы мужчины сомкнулись на моих, а улыбка сделалась хищной.

– Не бойтесь, Эмма, я не кусаюсь, – тихо сказал он, наклонив голову.

– Я в этом не уверена, – так же тихо ответила я.

А мужчина внезапно рассмеялся:

– Какая вы недоверчивая…

Голос у мачехи оказался довольно приятным. Аккомпанировал ей на пианино сам сын наместника, и мачеха, кажется, была счастлива и старалась изо всех сил. Песня и музыка мне даже понравились, но сосредоточиться на них не получалось. Генерал сидел рядом на диванчике, и я периодически ощущала на себе его задумчивый взгляд.

– Знаете, когда у вас на лице нет недовольного выражения, вы удивительно красивы, – внезапно сделал он мне неоднозначный комплимент.

Я посмотрела ему в глаза. И какой ответ он хотел услышать? «Спасибо за комплимент, но он такой же слабенький, как ваши потуги его сделать»?

– Я слышала, вы хороший военачальник…

– Да, так говорят. – Генерал смотрел на меня с интересом.

– То есть со стратегией и тактикой вы хорошо знакомы. – Он кивнул. – Тогда почему вы не используете эти навыки в общении с женщинами?

– Это тонкий намек, что я не умею делать комплименты? – усмехнулся.

– Разве он тонкий? – вздернула я брови.

В глазах мужчины заплясали смешинки.

– Я крайне редко делаю женщинам комплименты, не наработал навык.

– Вы предлагаете мне сейчас возгордиться? – Я скептически выгнула бровь.

На этот раз он промолчал, продолжая странно меня разглядывать. Это нервировало.

В зал вошел слуга, который остановился на пороге в ожидании окончания песни. В руках он сжимал белую карточку. Такие обычно присылают со слугой, чтобы выразить почтение или пригласить в гости.

Наконец, песня стихла, слуга подошел к мачехе и передал карточку ей. Прочитав написанное, женщина растерянно посмотрела на отца:

– Соседи хотят нанести нам визит…

– Так пригласи их завтра на чай. В чем проблема?

– Женера эн Рунеж пишет, что только что узнала, что лекарь разрешил визиты к Эмме, и не хочет терять и минуты, чтобы удостовериться, что с ней действительно все хорошо. – Мачеха обвела всех собравшихся извиняющимся взглядом.

– Тогда… зови. Не будем заставлять соседей ждать.

Отец чуть нахмурился, но больше ничем не выдал своего недовольства.

Послеобеденное время вообще считается здесь временем отдыха хозяев, и визиты в такой час совершались крайне редко и чаще всего были заранее согласованы. К тому же у эн Рунежей не было срочной необходимости меня видеть. Их сынок Дримван с утра уже успел влезть ко мне в окно и убедиться, что я жива и здорова, хоть и беспамятна.

Слуга исчез, и уже через пару минут в комнату, усиленно обмахиваясь веером, ворвалась невысокая дородная блондинка:

– Эмма! Деточка моя! – она развела руки в стороны и двинулась ко мне, чтобы обнять и облобызать. Остановить этот несущийся поезд не представлялось возможным. Пришлось встать и изобразить улыбку. – Моя ты хорошая, как я рада, что ты поправилась! Я так переживала! – вещала она между объятиями и поцелуями в щеки.

Вообще-то такое могли себе позволить только родственники, и эта женщина не могла этого не знать, намеренно транслируя окружающим, что все еще считает меня своей невесткой, хотя письменного договора между нашими семьями и даже предложения как такового не было. Видимо, я в качестве невестки очень ее устраивала, и генерал никак не вписывался в планы того будущего, которое она уже мысленно выстроила для любимого младшего сына.

Кстати, а вот и он, стоит позади матери и негодующе зыркает на генерала. Генерал выглядел невозмутимым, зато сын наместника явно приготовился к новому развлечению. Тяжко им тут приходится без интернета и телевизора…

Вот только быть частью балагана мне не хотелось.

– Ну чего же ты молчишь? Расскажи о самочувствии. До меня дошли страшные слухи, что ты потеряла память! – когда все раскланялись и уселись, потребовала соседка.

– Да, я потеряла память. – подтвердила я и покосилась на глядевшего на меня с щенячьей преданностью Дримвана.

Ничего не значащий разговор утомлял, и чем дальше, тем больше в комнате нарастало напряжение. Генерал молчал. Дримван восхвалял мою красоту и ум, его мать ахала и охала. Отец скучал, сын наместника не без удовольствия блуждал взглядом в декольте мачехи, а я ждала, когда все это закончится.

– А он умеет? – внезапно наклонившись к самому уху, спросил меня эн Даркен.

– Что умеет? – покосилась я на него.

– Делать комплименты.

Я посмотрела на одухотворенное лицо Дримвана.

– Прекрасная богиня! Жемчужина моего сердца! С каждым днем вы становитесь все прекраснее! Не зря ваше имя на нашем языке значит «прекрасная жемчужина богини»! О, Эмма, я даже написал оду в вашу честь! Могу я ее прочесть?

Ужаснувшись, я поспешила ответить:

– Дримван, я польщена вашими словами! Они прекрасны! И мне будет невероятно интересно услышать оду в мою честь, но давайте вы прочтете ее в следующий раз. Я еще не совсем здорова и не уверена, что моя психика выдержит столько прекрасного в один день, – и я улыбнулась так тепло и обворожительно, как смогла.

Сбоку подозрительно хмыкнули. Видимо, несмотря на все мои старания, генерал уловил скрытую в словах иронию. А вот Дримван понял все по-своему.

– Да! – радостно ответил он. – Конечно! Я буду у вас в гостях уже утром! Более того, у меня будет целая ночь, чтобы доработать оду и сделать ее еще более прекрасной!