Хевдинг (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 17

— Нет. Предпочитаем услуги твоей матушки, — спокойным тоном произнёс я.

Крепыш схватил ртом воздух так, будто его ударили под дых, покраснел от гнева и унижения. Все мгновенно посерьёзнели.

— Проси прощения, нурман, — прошипел он.

— За что? Мы твоей матушке даже платим, когда она хорошо старается, — добавил я.

Вместо ответа крепыш проревел какое-то ругательство и бросился на меня. Ровно с той скоростью, чтобы я успел вытащить Кровопийцу из ножен и отбить удар его широкого ножа.

А вот контратаковать я не успел, получилось только отпихнуть его ногой к его же прихвостням, которые тоже попытались напасть. Но и я же не дурак, чтобы драться сразу с четверыми, я ринулся назад, на борт драккара, стремительно перескакивая через борт и хватая один из щитов.

— Вы сделали большую ошибку, господа, — произнёс я, стукнув рукоятью меча по внутренней стороне щита.

Все четверо остановились у борта, не рискуя пока лезть на рожон, они прекрасно понимали, что даже вчетвером не сумеют победить меня без потерь, особенно сейчас, когда я взял щит. Ножи и кистени хороши против зазевавшихся прохожих или беззащитных толстых купцов, но никак не против профессиональных воинов. И пусть даже я сейчас не носил кольчуги, им всё равно не вскрыть мою оборону.

— Ты не знаешь, с кем связался, нурман, — произнёс крепыш и плюнул на борт драккара.

— Это ты не знаешь, — сказал я ровным тоном, хотя смотреть на этот плевок оказалось неприятнее, чем слушать глупую брань. — Но я тебе шепну по секрету. Ты поднял руку на постоянного клиента твоей матушки.

— Будь ты проклят, нурман! — взревел он и перепрыгнул через борт.

Всё-таки он оказался глупее, чем я думал.

Особенно потому что его друзья за ним не последовали, и мне хватило одного выпада, чтобы выпустить чересчур борзому гопнику его кишки, которые сизыми кольцами начали вываливаться прямо на палубу. Кто-то потом задолбается её отдраивать.

Неловко, конечно, получилось, я всё же хотел обойтись без убийств, но что получилось — то получилось. Остальные маргиналы драпанули прочь в ту же секунду, нисколечки не желая разделить судьбу своего вожака, который сейчас грязными руками пытался удержать кишки в животе. Зря он так, можно и заразу занести.

Теперь надо решать, как быть с телом. Я оглянулся по сторонам. Вечерняя пристань была на удивление безлюдна, хотя обычно везде работа кипела до самой темноты. Здесь же не было ни души, и это казалось как минимум странным. Ладно, нет тела — нет дела, и я без зазрения совести выкинул мертвеца за борт. Тот камнем ушёл под воду.

Течение унесёт его куда-нибудь подальше, надеюсь, за пределы города. Вот только трое оставшихся представителей городских низов теперь на самом деле могли попытаться воззвать к правосудию. И плевать, что этот дурак набросился первым. На словах это можно вывернуть как угодно.

По-хорошему, мне стоило самому позвать свидетелей и представителей закона, первым, но я не хотел связываться со всей этой волокитой. Это может надолго задержать нас в Новгороде, а я не хотел оставаться здесь больше необходимого. В конце концов, два ответа из трёх необходимых у меня уже есть.

Почему два? Ну, я взглянул на стены детинца снаружи. С другого берега, конечно, но этого примерно хватало, чтобы определить высоту стен со стороны реки. Что-то около пяти метров, если считать вместе с земляным валом. Явно недостаточно, чтобы удержать Хререка.

Осталось только вызнать, сколько человек встанет в строй по призыву князя. Точной цифры мне, конечно, никто не скажет, военкоматов и военно-учётного стола тут нет, но я думаю, князя устроит и приблизительная цифра. Вот только как её узнать… Задачка посложнее, чем прирезать обиженного гопника.

Я немного затёр следы крови на корабле, вернул щит на место, сунул Кровопийцу в ножны, прошёлся от кормы до носа и обратно, прежде, чем снова сойти на берег. Постоялый двор находился тут неподалёку, почти у самой набережной, и я быстрым шагом направился туда.

Двоих везунчиков из нашей команды, попавшихся мне на глаза первыми, я отправил на корабль, караулить, а после некоторых размышлений отправил ещё и третьего, на усиление. Дружки убитого гопника могли вернуться с подкреплением.

Внутри постоялый двор ничем не отличался от сотен других. Точно такие же конюшни, колодец, полощущееся на ветру сырое бельё. И общий зал с длинным столом, за которым все сейчас набивали животы местной стряпнёй.

Моё появление не осталось незамеченным, наоборот, меня встретили радостными криками и тостами, пытаясь заставить меня выпить штрафную. Отвертеться не удалось, как я ни старался. Пришлось осушить залпом чуть ли не литр местного пива, и все прежние заботы и тревоги сразу как-то ушли на второй план.

— Это что, кровь на тебе? — хмыкнул Рагнвальд, когда я уселся рядом и приступил к трапезе.

Жареного петуха раздербанили почти полностью, но одну ножку для меня специально оставили. Знают уже, что я предпочитаю.

— Это не моя, — сказал я.

— Я уж понял, — сказал он. — Кого успел прирезать? Вроде и дня не прошло, как мы в городе.

— Тебе, Бранд, только волю дай, — усмехнулся Лейф, сидевший напротив.

— Они первые начали, — сказал я.

— Ты всегда так говоришь, — сказал Лейф.

— На этот раз правда, — сказал я.

— Ну-ну, — хмыкнул Рагнвальд.

— Он на наш корабль плюнул, — сказал я.

— Убил его или поранил? — спросил Лейф.

Я вместо ответа провёл большим пальцем по горлу, мол, убил. Когда я ем — я глух и нем. Не люблю отвлекаться от трапезы.

— Правильно, — кивнул Лейф. — Я бы тоже убил.

— Местные обиду затаят, — сказал Рагнвальд. — Свободного убил или раба?

— Без понятия, — сказал я. — Вроде свободного. Тела нет, в речку скинул.

— Всплывёт, — покачал головой Лейф.

— Брюхо вспорол, — сказал я.

— Тогда не всплывёт, — кивнул он.

Рыбам и ракам будет, чем полакомиться на этой неделе. Но вообще, опасения Рагнвальда не беспочвенны, и я бы предпочёл уйти из Хольмгарда. Снова.

Мне, признаться, надоело уже покидать города таким образом, крадучись, как тать в ночи, улепётывать со всех ног. Куда лучше покидать их с триумфом. Или, на худой конец, оставив после себя дымящееся пепелище.

— Рагнвальд, ты воин опытный, скажи-ка мне, сколько местные ополчения могут выставить, если что случится? — прямо спросил я.

Иногда ответы можно найти там, где и не подозреваешь. Само собой, домыслы и предположения не являются ответом, но это всё равно лучше, чем ничего.

— Думаешь, весь город за нами придёт? — хохотнул Лейф, но я эту шуточку проигнорировал.

— Считать надо, — пожал плечами Рагнвальд.

— Примерно, — сказал я.

— Да сотни три, пожалуй, — сказал он. — Может, пять.

Я пораскинул мозгами, сопоставляя размеры нынешнего Новгорода и его призывной потенциал. В ополчение пойдут далеко не все, во-первых. Нынешние войны это скорее разборки между знатью, а не тотальная война на уничтожение. Старики и дети будут отсиживаться за стенами, мужики-уклонисты разбегутся по выселкам и лесным заимкам, чтобы не погибать за пана. Да, цифры примерно походили на правду.

Пожалуй, с утра можно и делать ноги, обратно в Альдейгью. Всё, что нужно, я так или иначе выяснил. Да, это была работа, сделанная спустя рукава, откровенно говоря, но большего Хререк и не требовал. Я, в конце концов, простой солдат, а не шпион. Даже не разведчик, и фамилия моя не Штирлиц.

— Нам же не придётся снова из города убегать? — хмыкнул Кнут, который прежде молча цедил своё пиво.

— Думаю, нет, — ответил я. — Утром просто уходим.

Но я ошибся.

Утром к нам нагрянули гости. Я как раз умывался из бочки во дворе, когда туда ввалились несколько городских стражников в компании вчерашней гопоты. И они тут же указали пальцами на меня.

Приплыли.

— Вот! Это он Путилу зарубил! — выкрикнул один из них.

Стражники, всё те же доблестные, направились ко мне, демонстративно положив руки на свои дубинки. Я же был в одной рубахе и портках, без меча, с одним только саксом, и против семерых мне точно не сдюжить, даже если я встану в узком коридоре.