Хевдинг (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 12

— Да хоть бы и им, — насупился Олаф. — Что за поход без добычи?

— Карательный, — сказал я. — Хререка спросишь, как до Альдейгьи дойдём.

— А вот возьму и спрошу, — буркнул он.

Хоть у всей Ладоги спроси. Но мне удалось удержать северян от излишнего кровопролития. В конце концов, я победил местного вождя, мне и решать, что теперь делать с деревней.

Так что мы просто ушли. Некоторые наверняка прихватили что-нибудь из домов, но это несущественно. Люди остались живы, и теперь-то они точно будут платить дань Хререку, в этом я не сомневался. Наверняка зрителями нашего с Йомантасом поединка были не только норманны, но и местные, наблюдающие из своих укрытий, и новость о том, что тут произошло, от здешних племён не укроется.

Обратный путь занял чуть больше времени, чем я ожидал. Тащить раненых и мёртвых через болото оказалось не так-то просто, и к опушке леса мы вышли только вечером, когда солнце оранжевой зарёй начало раскрашивать верхушки берёзок. Здесь уже шли, ничего не опасаясь, я бы даже в самой параноидальной фантазии не решил, что водяне попытаются отбить у нас своего вождя. Их осталось слишком мало, чтобы бросаться в самоубийственные атаки.

Йомантас пришёл в себя, лишь когда мы остановились на привал уже в лесу, после скачек по болоту. Вождь вскочил, попытался бежать, но тут же рухнул на землю лицом вниз, под всеобщий хохот и град насмешек. Ноги мы ему спутали, а руки не стали, и он начал спешно развязывать крепкие морские узлы здоровой рукой, левой. Получалось крайне неловко, так что я медленно подошёл к нему, сел на корточки рядом и участливо заглянул в глаза.

— Может, тебе и вторую руку отрубить? — по-доброму спросил я.

— Нет, — выдавил Йомантас.

— Или ногу? Северяне — парни крепкие, до самой Альдейгьи доволокут, — сказал я.

— Не надо, — прошепелявил вождь. Удар моего щита лишил его нескольких передних зубов, так что сходство с хорьком оказалось частично утеряно.

— Вот и не шали, — сказал я.

Йомантас вздохнул с таким видом, будто я отнял у него любимую игрушку, а я тепло улыбнулся и поднялся на ноги. Привал окончен.

Вообще, странно, что вождь так легко сдался, на его месте я не рассчитывал бы на милосердие Хререка. Но он, видимо, на что-то ещё надеялся. В конце концов, надежда остаётся до самого конца, пока мы ещё дышим, вот и у него в голове роились самые безумные и коварные планы по собственному спасению. Я видел это невооружённым глазом.

— Вышата, успеем ли дотемна? — спросил я, когда солнце начало касаться верхушек деревьев, а наши тени удлинились.

Шастать по ночному лесу с пленным на руках и ранеными не хотелось никому из нас.

— Должны успеть, — сказал воин.

Но к самой Ладоге вышли фактически уже в сумерках, почти ночью, и к концу пути многие из нас уже едва волочили ноги. Ещё бы, с раннего утра и до позднего вечера в походе, останавливаясь лишь на короткие привалы и перекусывая на ходу сухарями и вяленой рыбой. Ноги после такого перехода гудели как телеграфные столбы, по ощущениям казалось, что мы отмахали по пересечённой местности километров пятьдесят, не меньше. Для моряков, непривычных к таким походам, более чем солидный результат.

Теперь пару дней нас точно надо не кантовать. Холить и лелеять, пока заживают натёртые ноги и натруженные мышцы. Нет, следующие рейды только по рекам, никаких больше пеших прогулок.

Бойцы направились в пункт постоянной дислокации, а я не смог отказать себе в удовольствии лично сдать Йомантаса князю, и мы вместе с Вышатой направились ко двору Хререка.

Вождь, видимо, почуял скорые проблемы, потому что едва мы направились к княжьему дому, он обернулся ко мне.

— Бранд! Золото дам, отпусти! — жарко зашептал он. — Юмисом, Перкунасом заклинаю, отпусти!

Вышата пихнул его в плечо, мол, давай шагай.

— Золото! — взвыл Йомантас. — Вышата! Отпусти!

Мы с Вышатой переглянулись. Веры этому скользкому червяку было ни на грош, и я видел, что Вышата это тоже понимает.

— Князю расскажешь, где у тебя золото, — сказал я.

Водянин вдруг разродился длинной тирадой на своём языке, из которой я не понял ни слова, но по интонациям было похоже, что он причитал и молился.

Нам повезло. Хререк ещё не спал. Он вообще, судя по всему, ложился поздно и вставал рано, предпочитая тратить время на более полезные дела. Но пока он не требовал того же самого от меня, можно спокойно с ним работать.

— С чем пожаловали? — довольно улыбаясь, спросил Хререк.

Мы застали его за поздним ужином, в главном зале. Вместо ответа я толкнул вперёд Йомантаса.

— Так-так-так… — пробормотал Хререк. — Славно. Бранд, Вышата, садитесь, угощайтесь.

Отказываться не стали, в конце концов, холодная свинина лучше, чем сухари. Да и уходить прямо сейчас не стоит. Во-первых, мне было интересно, что Хререк сделает с этим вождём, а во-вторых, награду лучше получать сейчас, пока князь об этом помнит.

— Йомантас, — протянул Хререк, поднимаясь из-за стола. — Кто это тебя так разукрасил? Руки лишил?

Вождь после удара щитом в лицо выглядел не самым лучшим образом. Лицо его, покрытое коркой бурой запекшейся крови, распухло, будто покусанное пчёлами.

— Бранд, — честно сказал Йомантас.

Хререк покосился на меня, медленно жующего мясо, покивал с довольным видом.

— Молодец. Хвалю, — сказал он мне и снова повернулся к водянину. — Йомантас. А послов ты моих зачем убил?

Тот не ответил.

— Этот хорёк золото нам предлагал сейчас, — сказал Вышата.

— Золото? — удивился князь. — Откуда у него золото?

— Брешет, — сказал я. — Откуда у него золото.

— Значит, придётся поспрашивать с пристрастием, — вздохнул Хререк. — Рубаху новую кровью испачкаю. Эх, Йомантас, лучше бы тебе сразу всё сказать, я эту рубаху первый раз надел.

— Врут. Нет золота, — прошепелявил вождь.

Мы с Вышатой расхохотались одновременно. Хререк тоже улыбнулся, глядя на нас. Очевидно, кому он поверит больше, своим воинам или своему врагу.

— Ну нет так нет, — пожал плечами Хререк. — Кому оно вообще нужно, это золото? Вот, кстати, Бранд, держи.

Он снял с руки три золотых браслета и положил на стол передо мной. Поход в нищую деревушку водян принёс мне больше, чем взятие Йорвика и битва за него вместе взятые.

— Благодарю, княже, — сказал я, но Хререк только отмахнулся.

— Йомантас, а ведь можно было по-хорошему, я же с добром к тебе пришёл, с открытой душой, — вздохнул князь. — А ты мне в душу плюнул.

Хререк подошёл к нему, смерил долгим презрительным взглядом. А потом с печальным видом достал из-за пояса кинжал и ткнул Йомантаса прямо в культю. Водянина стало даже немного жаль.

Глава 7

Следующие несколько дней, а может быть, даже недель, прошли в полном спокойствии и гармонии. Мы осваивались в Альдейгье, знакомились с местными, угощали князя и его дружину самогоном и изредка бились с ними потехи ради. Идиллия. Весёлые беззаботные деньки.

Лишь несколько раз мы прогулялись лично с Хререком к соседним деревенькам, исключительно для демонстрации силы. Князю регулярно приходилось объезжать свои владения, тем более учитывая, что он начал здесь править не так давно. И каждый такой выезд укреплял его власть на Ладоге, подтверждая его право брать пошлины с проезжих купцов и облагать данью соседние племена.

Потому что все сразу же видели, что с Хререком шутить не стоит. Что за ним стоит сила, а право сильного решало здесь гораздо больше, чем любое другое, и никто не осмеливался бросить Хререку вызов.

Судьба Йомантаса приводила местных вождей в ужас, потому что князь всё-таки оставил его в живых. Подрезал сухожилия на ногах, отрубил пальцы на оставшейся руке, но оставил в живых и даже позволил вернуться к племени, пообещав, что в следующий раз будет хуже, и Йомантас, полностью сломленный, покорился.

Хререк всё расширял свою власть, почти каждый день под его руку добровольно приходили всё новые и новые племена. И теперь он всё чаще поглядывал на юг, в сторону Новгорода. Или Хольмгарда, как он сам предпочитал его называть.