Константа (СИ) - Соболев Андрей - Страница 61

– Коринф, – повторил он вполголоса.

– Что? – не расслышал Алексей и обернулся на отставшего друга.

– Я помню этот коридор. Теперь я точно уверен, что был здесь.

– Но как? Когда? – очень удивился Максимов. – Даже я не знал об этом месте.

– Ты не знал о нём ещё пару часов назад. Я бы не надеялся на твою память, – на выдохе сказал Евгений и отошёл от стены. – Не знаю, откуда эти воспоминания, но мы здесь совсем неслучайно, я чувствую это. Мы уже близки к разгадке. – Евгений указал на двери в конце коридора и медленно проковылял мимо Алексея.

Чем дальше они продвигались, тем сильнее и отчётливее ощущались массивные вибрации и слышался низкий гул, исходивший со всех сторон. Казалось, что стены начинают дрожать в такт проходящим по ним волнам, и их источник совсем близко – осталось только протянуть руку и встретиться лицом к лицу с главным виновником всех событий. Но пока за дверью их ждало ещё одно тёмное помещение с несколькими проходами в другие части подземной лаборатории. Один из них упирался в огромные и массивные металлические створки, исписанные различными предупреждениями об опасности, в том числе радиационной. Слева от них располагалась небольшая комната, отделённая от остального помещения стеклянными стенами, а за ними виднелся пульт управления с несколькими компьютерами, которые подмигивали из темноты разноцветными лампочками. Друзья молча переглянулись, и Алексей тут же бросился в эту комнату.

– Удивительно, но компьютеры ещё работают! – воскликнул он, протирая экран от пыли и пытаясь пробудить спящие машины. – Отключение энергии никак не повлияло на работу основных систем.

– Удивительно скорее то, что мы до сих пор никого не встретили, – откликнулся Евгений, который изучал центральное помещение и заглядывал в проходы, но потом присоединился к Алексею. – Неужели тебя это не пугает?

– А чего ты ожидал? Своего коварного повелителя времени, восседающего на жутком троне?

– Не знаю, как минимум. Может, сумасшедшего учёного или что это – тайный заговор масонов, хоть что-то.

– Возможно, ты не так далёк от истины, – неожиданно согласился Алексей.

– Что там? Всё-таки масоны?

Алексей нахмурился и молча уставился в монитор, раз за разом пробегая глазами по непонятным строчкам, смысл которых постоянно ускользал от его пытливого ума. Евгений тоже подошёл к компьютеру и заглянул через плечо Максимова.

«Проект „Клото“».

Статус: Активно.

Текущее задание: Нить 150 – построение выполнено.

Внимание! Обнаружен критический сбой, нарушена стабильность матрицы, запущена процедура повторного расчёта».

Экран слабо мерцал, освещая внимательные, но одновременно потерянные лица двух людей, которые не представляли, что видят перед собой, но предчувствие каждого буквально вопило об опасности. Евгений прищурился и наклонился ещё ниже.

– Что это значит? – прошептал он над ухом Алексея.

– Это и есть твой безумный учёный.

Максимов поджал губы и отошёл от компьютера.

– Клото… Что-то знакомое… – задумался Евгений, но его тут же осенило: – Постой, это же одна из мойр!

Новикова будто пронзила молния. Он дёрнулся, как от сильного удара, и отскочил в сторону.

– Подожди, ты о чём? – не понял Алексей.

– Клото, Лахесис, Атропос. – Евгений смотрел на него круглыми глазами, пока в голове вспыхивали обрывки бессвязных воспоминаний. – Нам нужно попасть за эту дверь. Срочно! – заявил он, указывая на массивную преграду рядом с комнатой. – Ты можешь открыть её?

– Я могу попробовать, но не знаю, о чём ты? Какие ещё мойры? И я не уверен, что это безопасно. Ты же видел эти предупреждения…

– Открывай быстрее! – в нетерпении скомандовал Евгений, игнорируя все вопросы. – Времени очень мало.

Максимов с подозрением отнёсся к его внезапному рвению, но не стал спорить, тем более Алексея самого терзало сильное любопытство. Он тут же принялся копошиться в компьютере, пытаясь разобраться, как устроена вся система. Хорошо, что в помощниках у Евгения оказался целый учёный, способный быстро найти решение любой проблемы. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы найти заветную команду. После чего в механизме двери что-то скрипнуло, и створки с грохотом и лязгом начали отъезжать в стороны, открывая перед ними всё величие проекта под названием «Клото».

Там оказался огромный зал размером с футбольное поле и высотой с пятиэтажный дом, а сверху помещение накрывала полукруглая крыша. Именно её Евгений принял за ангар на территории исследовательского центра, а на самом деле под ним скрывалась обширная подземная площадка для таинственного устройства. По сторонам зала расположилось различное оборудование: большие и непонятные агрегаты прямоугольной формы, терминалы управления и измерительные приборы, подключённые между собой толстыми связками кабелей разной толщины. Но центр всей композиции венчало огромное и жуткое устройство: невообразимых размеров сфера из неизвестного металла, из которой во все стороны торчало множество длинных отростков, куда также вели провода. Она была похожа на ежа, что ощетинился иголками. Её подвесили в центре зала и закрепили между высокими сваями, обступившими со всех сторон.

Издалека сфера напоминала пульсирующее энергией серебряное сердце, куда стекался целый ворох кабелей и подпитывал его жизненной силой. Оно билось в агонии, испуская могучие волны, что заставляли само пространство содрогаться от ужаса и создавали сильную вибрацию по стенам и полу. Евгений чувствовал, как эти волны проходят сквозь него, как каждая клеточка сжимается от страха и трепещет перед неукротимой мощью. Он уже ощущал их раньше и помнил, что приходит вслед за ними.

– Твою же… Что это такое?! – воскликнул Алексей, хватаясь за голову.

Вибрации, исходившие от сферы, были настолько сильными, что создавали немыслимый гул. Казалось, что сами стены гремят и стонут от ударов незримых плетей. Алексею приходилось кричать, чтобы его голос не смыло встречной волной.

– Женя, что это за хрень? – ещё раз выругался он.

Новиков будто заколдованный застыл у входа и заворожённо смотрел, как бьётся исполинское сердце.

– Клото… – внезапно произнёс Евгений, а потом выронил на пол автомат и медленно поплёлся к машине.

Алексей замешкался на пару секунд, но потом подбежал и попытался его остановить:

– Женя, ты что творишь?! Не приближайся, это опасно!

Новиков медленно повернулся к нему с остекленевшим взглядом, а на глазах заблестели слёзы.

– Прости… – прошептал он почти беззвучно.

Тут же металлическое сердце на мгновение остановилось, а потом разорвало реальность на части.

Часть III. Сингулярность. #000

18 лет до начала цикла

Говорят, что истоки всех действий, помыслов и тот выбор, который мы совершаем в сознательном возрасте, уходят корнями в далёкое детство. Всё, что мы видим и слышим, каждый социальный опыт, эмоции и переживания, оставляющие глубокий след в душе, превращаются в самые яркие воспоминания и становятся строительным материалом для личности. Любой, даже мимолётный, взмах крыла эмоциональной бабочки в прошлом может вызвать целую бурю во взрослой жизни, изменить судьбу целых поколений.

Детство Алексея Максимова невозможно назвать простым и весёлым. Строгие и требовательные родители с малых лет начали воспитывать в ребёнке будущего гения. Они видели в чаде реализацию собственных амбиций и утраченных возможностей. Стандартная ситуация для многих семей, сломавшая немало детских судеб и извратившая бесчисленное количество душ.

Алексей рос очень тихим и замкнутым мальчиком. У него почти не было друзей, а всё свободное время он проводил за книгами и учебными курсами, наблюдая в окно, как другие дети весело резвятся во дворе и «прожигают свои бесполезные жизни», как любила говорить его мать. Даже школу ему выбрали с уклоном в математику и физику, которую он, безусловно, закончил с золотой медалью и с кучей грамот за успехи в учёбе. После он поступил в самый престижный физико-технический институт в стране, носивший имя великого гения Тимирязева, где получали образование многие выдающиеся учёные страны и совершались важные научные открытия. При этом Максимов оставался глубоко несчастным и одиноким человеком, который жаждал совсем иных достижений. Он мечтал обрести друга, с кем можно просто поговорить и разделить тягость новых лет учёбы.