Константа (СИ) - Соболев Андрей - Страница 34

– Я вижу, ты всё-таки добился всего, чего хотел, – перебил его Евгений и мягко потрепал по плечу ладонью. – Ты не представляешь, как я рад за тебя. Хочу только извиниться за всё, что я сделал или не сделал в этой жизни и во всех прочих. Ты всегда был добр ко мне, поддерживал в трудную минуту, даже когда я сам перестал верить в себя и потерял всякую надежду. А я в ответ так подло поступил. Прости меня.

В глазах Романа промелькнул страх. Вероятно, он начал думать, что его друг сошёл с ума от удара головой. Роман сделал несколько шагов назад, будто прикрывая остальных:

– Так, Женя, давай успокоимся. Присядь пока, вот-вот приедет скорая. Они помогут. Похоже, у тебя помутнение рассудка из-за удара. Так бывает, ничего страшного, возможно небольшое сотрясение.

– Да, Жень, ты присядь, а то вдруг хуже будет. – Наконец кто-то из сотрудников вышел из ступора и подал неуверенный голос позади Романа.

– Может, его контузило? – предположил кто-то.

– А вдруг у него инсульт? – добавила девушка поодаль.

– Я слышал, надо заставить его улыбнуться или типа того, – сказал ей какой-то парень в другом конце комнаты.

– Да-да, или руками помахать! – воскликнула девушка в ответ. – Жень, помаши руками?

– Так, хватит, умолкните! – раздражённо рявкнул Роман – Не надо ничем махать, давайте просто успокоимся. Ты только не волнуйся, Жень, помощь близко.

Евгений глубоко вздохнул и грустно улыбнулся. Конечно, он понимал, как звучат его слова и откуда такая реакция у людей, но говорил скорее с самим собой, смотря в глаза друга, как в зеркало своей совести, где отражались прошлые поступки. В конце концов, какое это имеет значение, когда скоро всё вновь растворится в небытие.

– Я не волнуюсь, – спокойно ответил Евгений. – Не переживай, Ром, я всё исправлю, найду ответы, я обещаю. Ради тебя, ради Кати… – Он замялся, помрачнел, потом посмотрел на остальных и добавил: – Ради всех вас. Я найду, как прервать этот цикл.

Он развернулся на месте и быстро зашагал к выходу, пройдя мимо очередной незнакомой секретарши на входе. Не успел он закрыть дверь, как столкнулся нос к носу с фельдшером скорой помощи – молодым мужчиной с накинутым на плечи халатом тускло-голубого цвета. Они оба обменялись молчаливыми взглядами, после чего Евгений опомнился и услужливо предупредил врача:

– Мне уже лучше, спасибо.

И быстро зашагал вдаль по улице. Врач посмотрел ему вслед, затем рассмотрел вывеску над дверью с надписью: «Скорая юридическая помощь», крякнул от нелепого, ироничного названия и зашёл внутрь.

К тому времени солнце уже преодолело значительную часть своего дневного пути по небосклону и полдень давно остался позади, но вечер ещё не стремился вступать в свои права. На небе не было ни облачка, и природа купалась в ярких лучах, пестрила всевозможными красками и согревалась в первые жаркие дни непривычно холодного мая. Евгений вдруг осознал, что во время своего поспешного бегства с места работы он забыл надеть пиджак. И даже так, в одних только брюках и рубашке, ему стало очень жарко от палящего солнца, а слабый ветер совсем не спасал ситуацию.

Казалось, что все должны радоваться такой летней погоде, гулять и наслаждаться жизнью, но над городом нависло гнетущее ожидание чего-то крайне плохого. Людей на улицах оказалось очень мало, и редкие прохожие угрюмо смотрели себе под ноги, не желая отрываться от созерцания собственных мыслей. Их было сложно в чём-то винить. Весь город служил ярким предзнаменованием надвигающейся катастрофы. Повсюду виднелись мотивационные воззвания, как на огромных рекламных щитах, так и в виде небольших плакатов, которыми были оклеены стены домов. Со всех сторон на прохожих смотрели изображения солдат и плачущих матерей с призывом встать на защиту Родины, записаться добровольцем в армию или пожертвовать всем во имя победы. «Родина ждёт своих героев!», «Остановим врага!», «Не ступать сапогу Альянса по нашей земле!» и другие подобные лозунги окружали Евгения, пока он разглядывал стену соседнего дома. «Когда всё успело стать настолько плохим? – подумал он. – Миру становится всё хуже и хуже, каждый день может оказаться последним. Нужно что-то сделать! Но что? С чего начать?»

Евгений снова потрогал пульсирующий от боли затылок, обернулся и чуть не столкнулся с молодым мужчиной в тонкой рубашке с коротким рукавом, который усердно прятал своё лицо под надвинутым на глаза козырьком кепки. Прохожий торопливо мчался по тротуару, не поднимая взгляда и пряча руки в карманах джинсов.

– Ой, простите, – виновато отозвался Евгений, а потом попытался остановить незнакомца, осторожно потянув того за предплечье: – Постойте, вы не подскажете…

Он указал пальцем в плакаты на стене, но прохожий неожиданно и резко дёрнул плечом, отбрасывая руку Новикова, и, не отрывая взгляда от дороги, истерично завопил:

– Не трогайте меня! Что вам нужно? Я ничего не знаю и не хочу знать!

Незнакомец ускорил шаг и поспешил убраться прочь, оставив Евгения в недоумении. Но тут же рядом с ним возникла приземистая и сухопарая старушка, даже в такую жару одетая в вязаную кофточку и с платком на голове.

– Не обижайся на него, сынок, – сказала она, поглядывая на плакаты. – Время такое, сам понимаешь, все сейчас на нервах.

– Понимаю, – печально подтвердил Евгений. – А вы не подскажете, из-за чего всё началось?

– Война-то? – переспросила старушка, пожёвывая челюстями. – Да кто же её знает? Не поделили что-то, как всегда, ты же знаешь… этих, – загадочно ответила она и кивнула куда-то в сторону, словно её собеседник понимал, о ком идёт речь. – Этим волкам только дай волю, всех ограбят, всех растерзают. Нелюди! Ты бы лучше поменьше на улицах бывал, сынок, а то не знаешь, когда прилетит.

– Что прилетит? – испугался Евгений.

Но старушка проигнорировала его вопрос, о чём-то крепко задумавшись. У Новикова появился необычный, почти научный интерес ко всему, что происходит вокруг. Он стал подмечать мелочи и странности в поведении людей, неосознанно выискивая в них какой-то подвох. Хотел глубже понять, как работает изменчивый мир, как влияет на разум людей и их воспоминания. Ведь Евгений прекрасно понимал, что память этой старушки, как и всех людей вокруг, всего лишь фальшивка, чья-то заранее придуманная история, записанная на подкорке её мозга, как на каком-то электронном носителе. Её воспоминания возникли всего полчаса назад, и Евгению стал безумно интересен механизм работы и существования сломавшейся реальности. Он впервые наблюдал за ней со стороны, а не из глубины своего помутившегося разума. Новиков ощутил себя настоящим первооткрывателем, и эта мысль пьянила получше его прошлых пагубных пристрастий. Одновременно с этим новое ощущение показалось ему таким… знакомым?

Подобные мысли немного приободрили Евгения.

– И всё же, что вы помните о начале конфликта? Кто был виноват? – не унимался он.

Такой неожиданный напор смутил старушку, она резко переменилась в лице и внимательно всмотрелась в лицо Евгения, сильно прищурив глаза.

– Тю, ты и правда какой-то странный. Новости, что ли, не смотришь, али шпион какой? – спросила она с подозрением. – Вон иди к своим дружкам окаянным, что орут на каждом углу, у них и поспрошай.

Старушка указала куда-то в сторону и сразу побрела дальше, непрестанно ворча себе под нос:

– Не хватало мне ещё на старости лет… из-за всяких…

Евгению ничего не оставалось, и он последовал в ту сторону, куда указала ему старая женщина, и уже на соседней улице наткнулся на небольшой антивоенный митинг. Несколько совсем юных парней и девушек с разрисованными красной краской лицами, изображающие раненых людей, держали самодельные транспаранты и простые куски бумаги, где от руки были начертаны различные призывы покончить с войной. Они громко кричали, строили страдающие гримасы и приставали к прохожим, а те старались как можно скорее уйти от вызывающих и раздражающе назойливых протестантов. Евгений настороженно приблизился к ним, сбавил шаг, и тут же рядом с ним возник молодой парень с безумными, красными глазами навыкате. Похоже, что ребята очень болели за свои идеи или находились под действием каких-то ободряющих веществ.