"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Потапов Андрей - Страница 1460

Из этой лекции я понял, что мне, чтобы обрести легитимность, ещё нужно выпустить манифест и утвердить его в Сенате. Только после этого я становлюсь настоящим императором и могу именовать себя Михаилом Вторым. Так что получается, что я неправомерно подписывал документы под именем Михаила Второго. В частности, приказы командующим армиям, наградные листы и повышал в званиях своих соратников. Но почему-то весьма высокопоставленные генералы, вроде Брусилова или там Безобразова, без разговоров брали эти приказы для исполнения. А обычные офицеры делали всё возможное, чтобы наилучшим образом исполнить волю нового императора. Ни у одного генерала или офицера не возникало даже мысли, что царь не настоящий, что чтобы стать настоящим владыкой, ему нужно ещё утвердить какой-то там манифест в Сенате. Традиционную коронацию в Первопрестольной, люди считали, провести нужно, но только тогда, когда обстановка на фронте нормализуется. А сейчас, после отречения Николая Второго за себя и цесаревича и согласия брата его Михаила принять скипетр, все считали, что Михаил – истинный помазанник Божий и легитимный император. И никто даже и не думал об утверждении этого решения Сенатом, опубликовании манифеста о смене монарха в прессе и прочей чуши. Народ считал смену монархов Божьей волей, и не дело смертных влезать в промысел Господа нашего. Ну, а я, как законопослушный человек из двадцать первого века, посчитал, что регламент нарушать нельзя и нужно действовать, как считает правильным главный церемониймейстер. Вот ему я и поручил проведение всей работы по легитимной передаче скипетра из рук Николая Второго в мои.

Рудольф Александрович, как и многие другие генералы и чиновники, которые как навозные мухи слетелись в Луцк, чтобы засвидетельствовать Михаилу своё почтение, ехали в первом поезде моей, так сказать, железнодорожной кавалькады. Следом двигались три эшелона, загруженные продуктами. Которые всё-таки умудрился направить из Ковеля полковник Хватов. Затем шли эшелоны, перевозившие мою силовую поддержку – Ингушский конный полк, автомобили и десантников мехгруппы и пехотный полк бывших гвардейцев, который я взял в Особой армии. Этим, конечно, уменьшил небольшие резервы Особой армии, но посчитал в сложившейся ситуации это оправданным. После потери Ковеля и отбитых атак германских дивизий противник будет ещё долго зализывать свои раны. А для Австро-Венгерской империи эти раны, может быть, и смертельные.

Так что я не зря провёл все эти дни в Луцке. И теперь ехал в столицу подготовленный к любому развитию ситуации. Больше всего грели душу три эшелона, под завязку загруженные продовольствием. Это был главный аргумент, чтобы сбить социальное напряжение уставшего от войны народа. Нет, конечно, сладкие речи и пропаганда в пользу монархии должны присутствовать, но материальное подтверждение того, что царь заботится о своём народе, будет очень кстати. Все продукты я собирался безвозмездно раздать населению Петрограда. Правда, боялся, что во время раздачи продуктовых наборов может повториться трагедия Ходынского поля. Это когда в Москве после коронации начали бесплатно раздавать памятные кружки, так этот процесс был организован настолько безобразно, что в давке за копеечными кружками погибло и было покалечено очень много людей. Поговаривали о нескольких сотнях трупов. Очень нехороший был знак начала царствования Николая Второго. Я такого начала царствования Михаила допустить не мог. Ради этого даже отложил на сутки отъезд императора в столицу. Нужно было отпечатать открытку с обращением Михаила Второго и с отрывными талонами на получение продуктов, а также обучить бывших гвардейцев сдерживать толпу, рвущуюся, чтобы получить вожделенную открытку. По моему рисунку в железнодорожных мастерских изготовили и несколько десятков металлических волнорезов, чтобы сдерживать и направлять толпу к месту, где гвардейцы будут выдавать любому обратившемуся открытку с отрывными талонами. Сами талоны будут отовариваться в продуктовых лавках на окраинах города. Отоваривать их будут в течение трёх дней, и не персонал продуктовых лавок, а всё те же гвардейцы. Продукты туда будут завозиться автомобилями мехгруппы. Какие лавки будут участвовать в этой акции, должен был определить Кац. Я ему отправил по этому поводу телеграмму. Отпечатано было сто тысяч открыток. Их количество было определено очень просто: из расчёта полпуда продуктов на открытку. Именно столько по весу продуктов было загружено в вагоны.

Конечно, для такого громадного города, как Петроград, сто тысяч продуктовых наборов было чертовски мало. Тем более, и это почти наверняка, продукты в большинстве своём попадут не на столы обездоленных людей, а их хапнут самые энергичные и наглые жители столицы. Как это часто бывает в людском водовороте, самые ушлые и наглые успеют перекрутиться и получить не одну открытку, а несколько. Так что можно ожидать на продуктовом рынке у барыг продукты, привезённые из Ковеля, которые жители Петрограда должны были получить бесплатно. Всё это я понимал, но бороться с шустрыми пройдохами было бесполезно, да и незачем. Мы их задавим объёмами поставок из Ковеля. Устанут дёргаться, тем более следующие талоны на продуктовые наборы я планировал раздавать работникам оборонных предприятий Петрограда. И не только столицы. Эшелоны с трофейным продовольствием должны будут отправляться в самые значимые города европейской части империи. Туда, где значительную силу набрал пролетариат. То есть по существу выполнять разработанную с Кацем стратегию. Казалось бы, вектор истории изменился, и теперь после смены монарха России не грозили революции и гражданская война, но я всё равно боялся, что, даже пожертвовав своей свободой и загрузив себя разлагающейся тушей империи, не смогу соответствовать сану императора. Терпящий унижение и нужду и уже заражённый бациллой неповиновения правящему классу, пролетариат не почувствует изменения отношения к нему. А разного рода пропагандисты внушат людям, что царь ведёт страну по старому пути, и сметут такого правителя. Чтобы избежать такого развития событий, я и хотел этому пролетариату хоть немного облегчить жизнь и показать, что император думает о простом человеке. Может быть, это и наивно, но именно такие у меня были представления. Я совершенно не думал о каких-то политических преференциях и считал – сейчас не время ослаблять центральную власть. Вот выиграем войну, тогда можно пойти на политические нововведения. Сделаю конституционную монархию и буду жить как белый человек – как в двадцать первом веке живёт английская королева. Пускай себе лоб расшибают премьер-министры, а я, загорая где-нибудь в Крыму, буду иногда грозить им пальчиком, если они уж очень зарываются. Вот такие у меня были мечты в нынешней реальности. Но мечты мечтами, а проклятая реальность всё ещё угрожала, что если расслаблюсь, то история сползёт в прежнюю колею своего развития, и придётся мне всё-таки знакомиться с достопримечательностями Перми. Вернее, нет, на этот этап история уже не выйдет. Я уже Пермь перерос теперь, если буду вести себя так же, как Николай Второй, мне грозит уже расстрельная комната в Екатеринбурге. Представив такой вариант событий, я даже вздрогнул и подумал: ну уж нет, такого не будет! Это у Николая Второго был комплекс божественной сущности своего места, а у меня нет такого. Буду биться до конца и не дам чёрным силам изгадить мою мечту. Пускай она и мелкая и не возвышенная, но моя.

Всплеск эмоций заставил с силой сжать кисть руки, в которой держал кружку с чаем. Фарфор не выдержал, и я получил прочищающий мозг чайный душ. Хорошо, что чай был уже еле теплый, и я получил только мокрое пятно на бриджах, ну и кучу фарфоровых осколков на ковре. Да, вот именно, я путешествовал как падишах, в самом большом отсеке этого броневагона на полу лежал персидский ковёр. Да что там ковёр, любая мелочь кричала о том, что здесь находится очень крутой чувак. Если бы я в двадцать первом веке имел хотя бы часть этих вещей, то мог бы вообще никогда в жизни не работать. Да один письменный прибор с серебряными медведями, работы Фаберже, наверное, стоил больше, чем я мог бы заработать в НИИ мозга за много лет. Мокрые штаны и окружающая меня роскошь заставили очнуться, вспомнить, кем я сейчас являюсь и что мне предстоит менее чем через два часа. Предстоит первое появление нового императора на публике и обнародование манифеста о том, что Михаил принимает из рук брата своего скипетр, ну и разные другие слова, которые я так и не заучил. Если прямо сказать, то и не старался, А зачем? Имеется текст манифеста на бумаге, его и зачитаю. Всё равно ведь публика не будет особо видеть нового императора – ожидалось присутствие массы народа на большой площади возле Николаевского (Московского) вокзала.