"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Потапов Андрей - Страница 1454

Все-таки странный организм у Михаила Александровича – то спокойно спал при кошмарных звуках, которые издавали двигатель и подвеска ретро-автомобиля. Когда громкое тарахтение и скрипы прекратились, продолжал спать, а вот когда тихонько и деликатно постучали в дверь кабины, тут же проснулся. Я даже удивился, как не почувствовал, что автомобиль стоял, двигатель выключен, а Максима нет в кабине. Но это удивление было легкое, житейское, так сказать, гораздо больше меня поразило другое – когда я распахнул дверь кабины, то увидел рядом с Хватовым незнакомого поручика в полевой форме. Такого не могло быть, но напротив, вытянувшись по стойке смирно, стоял здоровенный такой поручик и как на каком-нибудь смотре пожирал начальника глазами. Рядом стоял Хватов и тоже как-то странно на меня смотрел. Наверное, во мне взыграли гены Романовых, и я бесцеремонно гаркнул:

– Кто таков? Доложить!

– Ваше величество, поручик Рожков. Как только стало известно, что группа под вашим командованием вышла на территорию, отбитую только сегодня нашим полком, командир приказал, чтобы я проводил ваше величество в штаб Особой армии. Я горд, что именно мне это поручено. Полковник сам бы вас проводил, но он в сегодняшнем бою ранен.

– Подожди, поручик, – что же получается, Особая армия начала наступление?

– Так точно, ваше величество! Приказ от командующего фронта поступил еще позавчера вечером, а утром армия начала наступательную операцию. И это несмотря на невеселые вести, поступающие из тыла. Но известие о том, что армии поставлена задача пробиться к корпусу, взявшему Ковель, которым командует сам Михаил Александрович, воодушевило людей.

Я не особо вслушивался в слова поручика, меня придавило обращение ко мне поручика – ваше величество. Конечно, я привык на фронте к обращению ко мне – государь, которое вначале меня пугало (не хотел быть самодержцем), но потом, разобравшись, успокоился. Государем великого князя многие называли по привычке, ведь раньше, до рождения цесаревича Алексея, Михаил был официальным наследником престола и титул государь принадлежал ему по праву престолонаследия. После рождения природного наследника Михаила официально начали именовать великий князь – он стал как бы вровень с другими членами семьи Романовых мужского пола. Таких великих князей было несколько десятков, и меня такое положение полностью устраивало. А то, что на фронте многие офицеры и нижние чины обращались ко мне как государь, было понятно – во-первых, короче, чем великий князь или высокопревосходительство, а во-вторых, обращение более емкое и почтительное и как бы придает значимость самому обратившемуся к такому важному генералу. Но вот обращение «ваше величество», это далеко не то же самое, что государь, и навевает весьма нехорошую мысль, что с Николаем II и цесаревичем Алексеем что-то случилось трагическое.

Эта мысль пронеслась в голове, пока поручик говорил о наступлении Особой армии. Вопрос помощи подразделениям, оставшимся оборонять Ковель, интересовал меня очень сильно, и буквально пять минут назад я об этом только и думал, но вопрос о монархе требовал немедленного выяснения. И я, перебив поручика, начавшего говорить о подъеме в среде нижних чинов и офицеров, спросил:

– Поручик, что случилось с Николаем II и цесаревичем? Почему вы обращаетесь ко мне как ваше величество? Что, в конце концов, случилось, пока мы брали Ковель?

– Ваше величество, теперь вы наш император! Николай II три дня назад отрекся от престола, за себя и своего сына, который смертельно болен. Сначала это отречение потрясло армию, и не только ее одну – в тылу начало твориться черт знает что. Монарх отрекся, наследник смертельно болен, брат императора, которому Николай II передал скипетр, в рейде в тылу у неприятеля и неизвестно, что с ним. Но слава богу, из Ковеля прорвались ваши посланники, и армия воодушевилась. Если неделю назад практически все нижние чины не желали воевать, а в атаку поднять их было просто невозможно, то сейчас даже кашевары готовы идти в штыковую атаку на пулеметы, лишь бы прийти на помощь герою Ковеля, нашему императору.

После слов поручика я пораженно замер, следующий вопрос на интересующую меня тему, как развивается наступление и когда можно ожидать подхода частей Особой армии к Ковелю, завис в моем воспаленном от полученной информации рассудке. Слава богу, внешне это было не очень заметно, тем более поручик продолжал свой рассказ о боях против австрийцев. А они были весьма успешные, несмотря на то что армия пошла в наступление практически без подготовки. Поручик, видя, что я молчу, а значит, внимательно слушаю его рассказ, продолжил:

– Артподготовка, по сравнению с наступлением на Ковель месяц назад, была слабой, но австрийцы даже от такого огня впали в ступор и после начала пехотной атаки начали сдаваться целыми подразделениями. Австрийцы, даже немцы и венгры, после взятия русскими Ковеля, считают войну проигранной. И теперь желание жить превалирует у них над долгом перед Австро-Венгрией. Сейчас одни германцы готовы воевать. Но, слава богу, кайзеровских подразделений в полосе наступления Особой армии мало. Нижние чины да и многие офицеры связывают легкость слома обороны австрийцев с вашей личностью. Как императором стал настоящий богопомазанник, так силы ада бегут в жутком смятении, бросая своих адептов.

Я, конечно, слышал речь поручика и кое-какие высказывания усваивал, но в мыслях творилось черт знает что. Как будто в голове существовало несколько сущностей, одна истерически кричала, что все пропало, история хоть и сдвинулась, но вышла на свою магистральную линию, и вскоре нам с Кацем придется познакомиться с достопримечательностями Перми. Другая сущность не верила, что Николай II окончательно принял решение отречься от престола. Ведь я с ним недавно распивал его любимый портвейн и душевно общался – ничто не говорило, что он слетел с катушек и повторит свой кульбит 1917 года. Положение еще не настолько плачевное, как в феврале 1917-го, как в стране и на фронте, так и цесаревич, которого я тоже недавно видел, был вроде бы здоров. Может быть, это фейк, запущенный многочисленными недругами императора. Третья сущность допускала, что Николай II действительно сломался. Что-то произошло, и психика, подорванная политическими дрязгами и положением на фронтах, не выдержала, и императору услужливые советники предложили снять груз с души и отречься. И получается, что мой визит в ставку и душевный разговор с императором явился тем спусковым крючком его решения об отречении. Николай II всегда считал своего младшего брата бестолочью и неспособным к серьезной деятельности, а после разговора со мной, обновленным, он понял, что это не так. И есть человек, на которого можно переложить весь груз, который он нести уже не в состоянии. Об этом же ему, наверное, напели – начальник Генерального штаба Алексеев, председатель Госдумы Родзянко и многие другие видные политические деятели. В общем, те же самые господа, что и в моей истории, вынудили Николая II отречься.

Из всего водопада различных предположений я склонялся к самому по-моему реалистичному – третьему. В общем-то, что делать, было ясно – мы с Кацем и на такой случай разработали план. Он шел у нас под номером три. Заключался этот план в одном – если ситуация пойдет по сценарию нашей реальности, то, чтобы не допустить революций и гражданской войны, великий князь Михаил Александрович обязан принять скипетр. Для меня такой вариант был нежелателен, а вот Кац считал такое развитие событий самым лучшим. В этом случае реально можно изменить вектор исторического развития. Я подумал: «Вот попал! Саня-то – человек-функция, научный работник, мать твою! А мне-то пахать придется, как рабу на галере! Николашка, сволочь такая, все-таки подставил! Да, очищать эти авгиевы конюшни, работка еще та! Вот хрен тебе, Кац, научная деятельность и Нобелевская премия – со мной будешь заниматься этим трудом титанов! Загнал по-дружески в это тело, так я тебя по-дружески заставлю работать помощником ассенизатора. Вот черт, так и не пришлось пожить беззаботной жизнью аристократа. Эх, с чего начинать-то свою жизнь монарха?»