"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Потапов Андрей - Страница 1310

Одним словом, капитан Костин был явно в эйфории от столь успешного хода операции. До её начала он думал, что его группе предстоят тяжелейшие бои в городских условиях, а тут такое – потерь никаких, а трофеев море, единственная проблема, не на чем было вывозить эти самые трофеи. Всю его эйфорию я снял очень быстро, обрисовав общую обстановку и поставив задачу – немедленно выступать на помощь восставшему гетто в городе Миньск-Мазовецка. На сборы дал всего час, а про трофеи сказал:

– Капитан, там люди гибнут, а ты всё о своём прибытке думаешь! Как ты будешь использовать сейчас шесть миномётов и четыре 88-мм зенитные пушки? У тебя что, обученные специалисты есть? Даже водителей на захваченные грузовики и то нет, а ты там что-то лепишь, что твои ребята, используя эти вооружения, порвут фашистов на британский флаг. Так что оставляй для охраны трофеев взвод из батальона Жигунова и с остальными быстрей двигай в Миньск-Мазовецка. И будь осторожен, по моим сведениям, к немцам, блокирующим гетто, скоро должны подойти подкрепления.

Рассказ Костина о многочисленных трофеях, которые удалось захватить его группе, повернул мои мысли на вопрос использования совершенно целой техники, брошенной немцами после нашего артналёта. В Соколув-Подлески уже можно было не спешить и, в общем-то, можно заняться нормальным довооружением полка Ломакина. Зенитные установки, броневики, да и грузовые «опели» были бы кстати в полностью обескровленном полку Ломакина. Хорошую мысль нельзя было откладывать на потом, и я, пока радист соединялся с бронепоездом, позвал из соседнего окопа Шерхана.

Связь с самой мощной нашей радиостанцией установилась быстро, но я продолжал давать инструкции старшему сержанту. Связь мой радист после короткого диалога с начальником радиоузла бронепоезда сразу же, как обычно, прекратил. Возобновить должен был через пять минут, тогда после срочного сообщения посыльного в радиоузел уже должен был подойти Пителин. Так что я спокойно мог в течение пяти минут давать инструкции старшему сержанту. Естественно, не по особенностям немецкой техники и способам её управления, это он и без меня знал. А взятию на себя функций организатора и переговорщика с подполковником Ломакиным и командиром маршевой роты лейтенантом Козловым. Нужно было, чтобы эти командиры нашли в своих подразделениях людей, умеющих управлять автомобилями. Насчёт комплектования расчётов зениток я особо не волновался. Их можно было сформировать из уцелевших артиллеристов Ломакина. Я знал, что из приданного полку Ломакина артдивизиона выжило девятнадцать человек, из них трое наводчиков. Вот и будут теперь артиллеристы полевых батарей зенитчиками. Зенитный дивизион организуем в полку Ломакина. А что! Три спаренных 20-мм пушки «Флак-38», которые возьмём здесь, и четыре 88-мм орудия, которые захватил Костин в Соколув-Подлески. По огневой мощи это вполне заменит потерянную матчасть артдивизиона. И что немаловажно, из этих зениток можно вести огонь не только по самолётам, но и по наземным целям. Как только Шерхан направился способствовать увеличению огневой мощи полка Ломакина, радист доложил, что связь с бронепоездом установлена.

Пителин был мрачен, ему час назад всё-таки удалось установить связь с четвёртой танковой дивизией полковника Вихрева, и новости были невесёлые. Соединение несло большие потери в боях на восточной окраине Варшавы, а помочь дивизии было невозможно. Хотя дополнительно и были сформированы девять маршевых рот, но перебросить их на пополнение обескровленных полков Вихрева не представлялось возможным. Железнодорожное полотно в районе станции Острув-Мазовецка в результате немецкой бомбардировки практически отсутствовало. Автотранспорта под рукой не было. Заколдованный круг какой-то получался – вроде бы цель близка, а не подступишься. Мы с моим начальником штаба долго пытались придумать выход, но даже если направить на восстановление железнодорожного полотна все эти девять маршевых рот и пленных немцев, выходило очень долго. Если даже немцы не будут своими самолётами мешать восстановительным работам, то они продлятся не менее пятидесяти часов. И такой расчёт сделали очень знающие специалисты.

Несколько минут мы обсуждали пути выхода из этой тупиковой ситуации. Уже время относительно безопасного радиосеанса подходило к концу. И тогда я принял решение, заявив Пителину:

– Ладно, Борис Михайлович, заканчиваем месить воду в ступе. Я мобилизую здесь все силы и сам выдвигаюсь во главе их к Варшаве. Сил, конечно, мало, но мы ударим немцам с тыла и, глядишь, достанем гитлеровцев до самой печёнки. Двигаться будем по маршруту Соколув-Подлески – Седльце – Миньск-Мазавецка – Варшава. Думаю, до городка Миньск-Мазовецка доберёмся быстро, без боёв, а там уже и Варшава рядом. В городе Миньск-Мазовецка восстание в гетто, я им на помощь направил бронедивизион и батальон Жигунова. Вот и им артиллерией поможем, а моторизованные подразделения я брошу в Варшаву в тыл атакующим дивизию Вихрева немцам. Думаю, что всё срастётся, лишь бы немецкая авиация не помешала нашему маршу.

На этом сеанс связи был завершён и я начал действовать по спонтанно возникшему плану.

Во-первых, соединился по полевому телефону с командирами 517-го и 525-го артиллерийских полков РГК и приказал им передать в распоряжение 591-го артполка все тягачи, автомобили, нагруженные снарядами и бронеавтомобили. Так как резервных частей не было вообще никаких, то я решил выдвигать к Варшаве гаубичный полк РГК. Вернее, часть его – 32 тяжёлые пушки. Конечно, в уличных боях использовать 152-мм гаубицы было нельзя, но они мне были нужны для другого. Для удара по обложившим миньск-мазовецкое гетто фашистам. По сведениям польских источников, основные силы немцев были сосредоточены на пустырях вне города, а восставшие держали оборону в городских постройках. Так что вполне можно было против немцев применить 152-мм гаубицы. Вот только перетащить к этому городу можно было только тридцать две пушки. Именно столько во всех трёх артполках имелось тягачей. Во всех артполках шла подготовка к передислокации – грузились в автомобили оставшиеся снаряды, шла техническая подготовка тягачей, да полно было разных мероприятий, предшествующих началу движения полков. Одним словом, через час все три полка будут готовы к маршу. А почему я решил перебрасывать к Миньск-Мазовецка именно 591-й артполк, то по одной простой причине – из-за его дислокации. Этот полк дислоцировался ближе всех к Соколув-Подлески, и ему было проще всего по просёлочной дороге достигнуть шоссе и добраться до этого города.

Весь план по уходу полков с огневых позиций и загрузке пушек на ожидавшие их железнодорожные платформы рушился из-за того, что я изымал все тягачи. Изменение оперативной обстановки, именно такой ответ я давал командирам артполков на их неудобные вопросы. Особенно артиллеристам не нравилось, что я изымаю все тягачи и снаряды, и в общем-то командиры полков были правы. В боевой обстановке их оставляют без снарядов, без возможности их подвезти, так как забираются все грузовики и, как венец всему, полки превращаются в неподвижные памятники новейшим советским гаубицам. Передвинуть многотонные пушки, даже в случае крайней необходимости, без тягачей невозможно. В конце концов, я внял доводам артиллеристов и разрешил оставить в полку по одному грузовику, загруженному снарядами, но на изъятии у 517-го и 525-го полков всех тягачей стоял твёрдо. И в конечном счёте применил власть командарма, прекратив все пререкания.

Боязнь во время марша попасть под авиаудары заставила связаться с 9-й САД. Лучше я бы этого не делал. Хоть оставалась бы надежда на то, что в самый решающий момент нам помогут самолёты Черных. Но после разговора с генералом все надежды на воздушную поддержку умерли. Оказывается, воздушный бой, который я видел над местом проведения операции, был не последним. В нём истребители 9-й САД отогнали немецкие самолёты. Но это был только эпизод в той воздушной бойне, которая развернулась в польском небе. После того как наши истребители заправились и летели обратно, чтобы дальше поддерживать наземную операцию, они встретили буквально армаду немецких самолётов. И вот в тридцати километрах восточнее Острув-Мазовецка развернулась грандиозная воздушная схватка. И вполне закономерно она закончилась победой самолётов люфтваффе. Слишком силы были неравные – на один наш истребитель приходилось три-четыре немецких. Одним словом, у Черных сейчас оставалось четыре самолёта: один истребитель МиГ, один бомбардировщик СБ и два транспортника.