"Фантастика 2024-94". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Потапов Андрей - Страница 1267

– Никак нет, товарищ генерал армии, только заставили задуматься. Просто так начальство не хвалит – значит, хочет поручить что-то нужное ему и трудновыполнимое.

– В чём-то ты прав, но прежде всего это оценка твоей деятельности. Могу сказать, что сам товарищ Иванов (позывной Сталина), очень высоко оценивает операцию по взятию Сувалок. Аэрофотоснимки захваченного 6-м мехкорпусом города и снимки поля боя под Сокулками Хозяин теперь раздаёт всем приглашённым к нему на совещания. Он даже послам Англии и Америки презентовал несколько самых эффектных фотографий. Но дело, конечно, не в этом, а в том, что Хозяином подписан приказ о назначении генерал-майора Черкасова Юрия Филипповича командующим 10-й армии. Поздравляю, товарищ командарм!

Я был ошеломлён словами Жукова. Что-что, а такого поворота событий я не ожидал. Поэтому на мгновение, потеряв контроль над собой, машинально спросил:

– А Голубев, с Голубевым-то что?

Жуков, слегка замешкавшись, жёстким тоном ответил:

– Голубев за развал 10-й армии лишён должности и арестован. Сейчас проводится следствие, по окончанию которого он предстанет перед трибуналом.

Потом более мягким тоном генерал армии продолжил:

– Но разговор не о нём, с его судьбой следствие разберётся, а о том, как возродить 10-ю армию. Понимаю, что эта задача в нынешних условиях архисложная, а может быть, вообще невыполнимая. Поэтому никто тебя не будет осуждать, если остатки 10-й армии под твоим командованием будут прорываться на восток, для воссоединения с основными силами Красной Армии. Формально я даю тебе разрешение на отступление, не приказ, а именно разрешение.

Витиевато говорил Жуков. И я сразу же подумал: «Жёсткий, решительный мужик, а выражается, как какая-нибудь размазня – хочешь, делай это, хочешь то. Неспроста это, чего-то он от меня очень хочет добиться». Но я даже намёком не выразил, что раскусил его игру, а притворился простаком и задал закономерный для такого человека вопрос:

– Куда и как прорываться? Немцы взяли Слоним и перерезали единственную ведущую из Белостокского выступа трассу. Лесными дорогами нереально, они все упираются в реку Шару, а там если и остались уцелевшие мосты, то они настолько хлипкие, что выдержат максимум не очень загруженную повозку. Значит, сапёрам придётся наводить переправы, а при господстве немцев в воздухе наведенные мосты окажутся под непрерывными бомбовыми ударами. Технику и тяжёлое вооружение вывезти не удастся, потери личного состава будут колоссальны, да и у выживших моральное состояние упадёт ниже плинтуса. И это уже будут не бойцы, а помятые жизнью пораженцы.

– В общем-то, ты реально смотришь на вещи. Примерно по этому сценарию и выходили, по приказу Голубева, некоторые части 10-й армии. На реке Шара потрепали их крепко – хорошо, если каждый третий прорвался за старую границу. Но ты имеешь некоторое преимущество перед ними – у тебя имеется 6-й мехкорпус, а ему по силам выбить немцев из Слонима, оседлать шоссе и обеспечить выход других частей 10-й армии из котла.

– Георгий Константинович, вы даже не представляете, что творилось на участке шоссе между Волковыском и Слонимом несколько дней назад. Я там смог проехать только благодаря тому, что дорогу пробивали три тяжёлых танка КВ, по-другому там двигаться невозможно. Сплошной стеной стоит разбомбленная техника – вид этого участка шоссе ужасающий. Но это ладно, танки КВ у нас есть, и, в конце концов, дорогу пробить мы сможем, но потом упрёмся в жёсткую немецкую оборону, насыщенную противотанковыми 50-мм и зенитными 88-мм пушками. Даже КВ не смогут пробиться через такую оборону, а обойти немцев в тех местах нет никакой возможности, рельеф местности не позволяет. Придётся переть в лоб на заранее подготовленные противотанковые позиции. Получится ещё хуже, чем при штурме посёлка Кузницы, когда 6-й мехкорпус тормознула всего лишь обычная пехотная дивизия вермахта. А под Слонимом наверняка будет элита немецкой армии. Ведь генералы вермахта понимают значение Слонима и очевидность того, что на его штурм русские бросят свои лучшие танки и последние резервы. Ко всем этим проблемам нужно ещё добавить бомбовые удары по нашим колоннам и местам сосредоточения сил перед атаками. Смешанная авиадивизия Черных обескровлена непрерывными воздушными боями с самолётами люфтваффе и не сможет обеспечить воздушного прикрытия.

– Примерно то же самое я говорил верховному главнокомандующему – кстати, им стал товарищ Иванов, а меня назначили одним из его заместителей. Так что я теперь не начальник Генштаба, а непонятно кто – можно сказать, генерал по особым поручениям Хозяина, а проще сказать, затычка, которой заделывают пробоины в днище корабля. Шучу, конечно, но в каждой шутке есть доля правды. Но суть не в этом, а в том, что Иванов, после ареста Виноградова, собирался отдать приказ уцелевшим частям 10-й армии о прорыве из Белостокского котла. Нужно укреплять оборону Минска, а боеспособных частей для этого крайне не хватает. Но я убедил его, что прорвавшиеся части будут сильно обескровлены и к тому же без тяжёлого вооружения. Они гораздо больше отвлекают силы вермахта, находясь в тылу у немцев, чем если будут стоять в обороне, пытаясь одними винтовками и гранатами сдержать танки и хорошо вооружённые моторизованные части фашистов. Хозяин вроде бы воспринял мои аргументы, поэтому я тебе даю не приказ, а разрешение оставить занимаемые позиции и попытаться прорваться из котла.

Меня из всех слов Жукова заинтересовала информация об изменениях в структуре управления. Надо же – Сталин верховный главнокомандующий! А интересно, какое звание он себе присвоил? Но такой вопрос задавать было нельзя, поэтому я спросил о назначении, которое меня тоже заинтересовало:

– Георгий Константинович, а кто же теперь начальник Генерального штаба?

– Генерал Шапошников. Очень опытный и грамотный в военном отношении человек. Всю жизнь он посвятил служению Отечеству. Теперь думаю, тех ошибок на штабной работе, которые допускал я, не будет. Всё-таки Жуков не штабной работник, а боевой командир. Вот как боевой командир я и хочу к тебе обратиться. Как я понял из нашего разговора, ты опасаешься прорываться из котла в районе Слонима, ну так ударь в другом месте, где нет этих кошмарных лесов, речушек и болот. Понятно, что к месту вашего удара немцы смогут быстро подтянуть моторизованные части, и вам будет очень трудно противостоять напору дивизий первого эшелона вермахта. Но вы там будете обороняться, а не наступать на заранее подготовленные позиции неприятеля. И даже с воздуха вас в окопах будет очень трудно зацепить. Скажу прямо, генерал, таким ударом вы не просто поможете истекающей кровью Красной Армии, но, отвлекая мобильные силы немцев на себя, вы спасёте множество жизней мирных советских людей и такие города, как Минск и Киев.

– Как Киев? Он же находится очень далеко от нас, в полосе Юго-западного фронта. Киевский особый округ был самым мощным из всех округов. В нём же было больше всего дивизий и мехкорпусов.

– Да вот так, товарищ Черкасов. Трещит по швам весь Юго-западный фронт. Как обычно у нас бывает, война пришла неожиданно и не дала закончить весь комплекс оборонительных мероприятий. А почему я думаю, что ваша контратака всеми имеющимися силами замедлит продвижение гитлеровцев? Так прецедент уже имеется – взятие Сувалок замедлило продвижение вермахта в Прибалтике. Танковая группа Гота встала и в некоторых местах даже попятилась. Наши армии смогли хотя бы вздохнуть и перегруппироваться. Вот я и надеюсь, что удар вашей армии заставит немцев снять с Киевского направления хотя бы несколько моторизованных соединений.

Ещё в процессе речи Жукова мне жутко хотелось перебить его, объявив – да, мы завтра начинаем наступление, не нужно ничего объяснять и уговаривать, я и так всё понимаю. Но привычка себя контролировать, чтобы не дай бог собеседник не заподозрил Черкасова в том, что он не тот человек, за которого себя выдаёт, заставила сдержать свой порыв. Также во мне проснулся и шкурный интерес, и я подумал: «Если в Москве происходит раздача таких должностей, как командарм, то грех этим не воспользоваться. Жуков, да и тот же Сталин будут считать, что наступление 10-я армия начала после их просьбы, и, естественно, они будут лично мне благодарны. А это большое дело, тут можно новые петлицы готовить. Вот Нинка-то будет рада – зацелует же бестия до беспамятства». Жуков между тем продолжал развивать свою мысль о контрударе 10-й армии, и как бы в унисон с моими мыслями прозвучало: