Двойная звезда (СИ) - Павлов Илья П. - Страница 56

Под старою сосной...

Орха стала пихать меня локтем:

— Это про тебя? Ой! А это про меня?

— Про нас, мое солнышко, — нет, ну таким сипом такие слова нельзя говорить... но прокатило...

Раздал трофеи баронам, выразил свое «мерси» и отправил по домам, то есть замкам, весна ведь, нечего прохлаждаться. Приехал к бывшим пленным:

— Как они воевали?

Луц покивал головой:

— Хорошо, ваша светлость, строй удержали, двое погибших, двое раненных, а так хорошо...

— Погибшие — это плохо... живые — это хорошо... выдай всем оплату также как нашим дружинникам, пусть знают, что если воевать, то под знаменем герцога Поду. Десятнику отдай доли погибших, пусть родным отдаст в Лароде. Слышишь, десятник?

— Да, ваша светлость, не сомневайтесь, отдам.

— Еды дай на дорогу. Что? Кто здесь хочет остаться? Вон Луц, если кто в дружину хочет, вон Рак, если кто навоевался и хочет мирной жизни, без проблем, живите...

Посмотрел, как чинят мост, охранные башни и ворота в город. Нет, надо все из камня делать и кирпича.

Поговорил с бургомистром:

— Вот смотри, Решш. Мост будет внутри городской стены, да, а ты думал... а с той стороны, пристань. Рисуйте красивую линию с башнями, с воротами... покажешь мне... и начинаем копать под фундаменты не торопясь. А ворота новые чиним, конечно... пока мы новую стенку построим, что нам с открытой калиткой жить что ли... и пока не забыл... пожарную охрану надо делать, как-как... придете потом, расскажу.

Вечером, после поцелуев, попросили рассказать очередную сказку, но я, показывая на осипшее горло, покачал головой:

— Потом, моя Шахерезада, потом...

— А это кто?

— ...

— Хорошо, не ругайся, а песнью? Ой, все... мне мама пела в детстве... а ты колыбельные тоже знаешь? Какие?

— Спят усталые игрушки, книжки спят.

Одеяла и подушки ждут ребят.

Даже сказка спать ложится,

Чтобы ночью нам присниться.

Ты ей пожелай:

Баю-бай...

Вот и приснилось. Всю ночь я скакал на коне между большими многоэтажными домами, с большими светлыми окнами, с высокими шпилями. Улицы были широкими, с деревьями посредине, с непонятными столбами, с фонарями на этих и других столбах. Проходы вниз под землю открывались тут и там, вывески вспыхивали на домах, знакомые, а чаще незнакомые слова были написаны на них, но меня это не удивляло. Дома, лампы и прочее были необычными, но не удивительными, даже мелькающие в высоте, пролетающие ... повозки... машины, не удивляли. Я видел все это уже когда-то и спокойно воспринимал все это... Вот я уже в каком-то здании в большом зале с множеством людей, кто-то что рассказывает, мы все это обсуждаем, и это так... здорово, интересно, но о чем мы говорим, я не понимаю и это так обидно, как будто от меня отрезали большую часть меня, хорошую часть, и эта доля уйдет безвозвратно, если я не предприму каких-либо действий, а каких... я не знал. И это было та печально, что я плакал в голос от обиды и от тоски, я рыдал и не мог остановиться...

— Все-все, что-ты..., — Орха разбудила меня, обняла, прижалась всем телом и стала гладить по спине, — ты дома, в замке, со мной... я здесь, рядом, все хорошо... ну, что-ты... битва приснилась?

— Нет.

— А что? Да и не вспоминай... все хорошо...

Ничего хорошего, но что делать... жить, вспоминать, работать, любить, драться...

Глава 39

Антракт.

«Весь мир — театр, а все люди — плохие актеры...»

Автор книжки про сумасшедшего принца.

А тут мы любили друг друга, отдыхали, купались в ванне, ели пирог с сыром, а второй пирог с яблоками, снова любили, шептали друг другу всякие слова, бесились и дурачились, пили горячее сладкое вино и даже поливали им друг друга, а потом... не скажу, что делали, писали стихи, мечтали, вспоминали только хорошее и веселое, целовались и облизывались, тихонько лежали, обнявшись и поглаживая друг друга по разным интересным местам... Не буду я вам это рассказывать, так как у вас у самих было такое и вы все вспомнили и порадовались за нас, а если не было... еще ..., то и не поймете, нечего вам это знать пока. Вот так. Бу!

Глава 40

В застенках.

«Штирлиц, а вас я попрошу остаться...»

Один герцог.

Голос не восстановился полностью, но уже меня было слышно. Пора чистить какие-то там «конюшни». Не хочется, но надо.

В подвале первым вызвали отца Фора, он был весь всклокоченный и в самом сумрачном расположении духа.

— Садитесь, отец Фор. Вы ничего мне не хотите сказать?

— Я не знал, — буркнул он.

Я молчал.

— Не знал я, — снова повторил он. — Они приехали из Лароды, сказали, что будут мне помогать с ... паствой. Гуляли по городу, чтобы осмотреться.

Я молчал.

— Да, не знал я, ваша светлость!

— Ха! А если бы знал? То что? Помогал бы? Сжег бы город? Отдал бы его на разграбление лагам? Чего молчишь? Если бы приехали и сказали, что надо герцога убить, виконтессу обесчестить, дружину отравить? Что бы ты делал, Фор? Чтобы ты делал?

— Кхм...

— Такой ответ меня не устраивает. Ты, Фор, пока еще святой отец Фор, посиди пока и подумай, что мне ответить. Давайте следующего, с молодого начнем.

Ничего путного не узнали. Ну, кроме того, что я всемирное зло, черный властелин и какое-то там отродье. Что меня надо сжечь и замок мой сжечь, и всех моих людей сжечь, а земли и замок отдать достойным...

— Вот и проговорились, а кто это достойный?

— Тот, кто чтит Непостижимого и слуг его.

— А конкретнее?

— Орден решит.

— Ага, понял. Лисс, в колодки всех троих, и пусть работают, фундаменты роют и камни таскают. И дерьмо убирают. Шаг вправо, шаг влево — голову с плеч. Прыжок на месте — кнутом по ... Не будут работать — не корми. Пусть как чумные крысы жрут друг друга.

— Сделаем, ваша светлость.

— Вот и хорошо.

— Герцог Корт, ваша светлость! — заорали из соседней камеры, услышав мой голос.

— Кто там у тебя?

— Дык, граф этот... ждет...

— Герцог!

— Открой. Приветствую, граф Изо, что вы хотели?

— Герцог, казните уже меня, я больше здесь не могу... или как хотите...

— Липп, графа в баню, помыть, подстричь, дать чистое нижнее белье, подобрать верхнее что-нибудь приличное и обувь. И ко мне на обед, там поговорим.

Осмотрел снова раненых. Троим приказал вскрыть нагноившиеся раны, выпустить всю бяку, промыть и снова перевязать:

— Вот тут не зашивайте, пусть будет выход для гноя, и надо промывать. Шприцев нет. Чего-чего? «Приспособа» такая. Грей, надо вот такую трубку железную сделать с поршнем, давай нарисую, не уколы, но хоть промывать можно будет под давлением. Все прокипятили, набрали раствор и туда потихоньку... и снова кипятить. Ты понял конструкцию? Пусть кузнец ко мне подойдет с рисунком, я ему объясню. Заодно и самогонный аппарат. Что-что... страшная вещь. Поставишь у себя в лаборатории, но чтоб никому никогда... Она у тебя заперта? Лаборатория? Хорошо. Когда? Чем скорее, тем лучше. Сам зайду, давай рисунок.

Дал задачу кузнецу на железный шприц. Главная трудность, что поршень же тоже железный, хотя... это же и стеклодуву можно дать, нет, не пойдет. Нарисовал самогонный аппарат простейшего вида, а потом, вспомнив, про пожары, приказал сделать громоотводы:

— Мне нужен железный штырь на каждой башне, который поднимается выше флага, и он должен идти по всей башни вниз до самой земли и еще полтора роста в землю.

— Зачем это, ваша светлость?

— Молнии будем ловить.

— Чего их ловить... они сами, вон два года назад аккурат в южную башню саданула, кровлю подпалила, еле потушили.

— Вот от этого и делаем, давай, пока еще грозы летние не начались.

На обеде, как обычно, сделали общей обзор по делам и решениям огромного количества хозяйственных, военных и прочих вопросов. Посевная, строительство, ремесленники, уборка, ремонт и так далее...