Станция Бякино (СИ) - Выборнов Юрий - Страница 38

— Ю права, — влез в разговор Игорь Маркович. — Если бы Сергей и Борис Валентинович нуждались в нашей помощи, они бы пришли сначала в лагерь. Наверняка просекли, куда мы ушли. Завтра утром сходим посмотреть, что там да как.

— Все равно не могу сидеть на месте, — Маша встала и принялась ходить от окна до двери и обратно.

— Влюбилась, что ли? — язвительным тоном спросила Ю.

— Я? В кого? — замешкалась Маша. — Видимо, ты про Сережу. Знаешь, порой к собаке привязываешься, а уж к человеку и подавно. Знала женщину одну еще до эпидемии. Привязалась собака к ней на огороде, не знаю, откуда прибежала, просто стала с ней жить. Большая такая, неизвестной породы, помесь, скорей всего. Так вот, женщина настолько к ней привязалась за лето, что, уезжая на зиму в город, ревела три дня. В морозы знакомая жила в квартире у своей больной матери, и та, вдобавок, не переносила собачью шерсть. Аллергия, что ли, не знаю. Так вот, как я уже сказала, поревела трое суток, а на четвертые привезла песику еды. Так и ездила к нему всю зиму два раза в неделю. Он даже встречал ее на станции, прям как в том фильме. А ты говоришь, влюбилась, да вы мне как родственники уже все.

— Не знаю, я вот никого не любила, — немного подумав, сказала Ю и закинула ногу на коленку, лежа на спине.

— А тебя, кстати, как зовут-то хоть? — поинтересовался Игорь Маркович.

— Ю, — ответила девушка. — У тебя что, деменция началась?

— Нет такого имени, в первый раз слышу, — заворчал мужчина. — Это ведь сокращение от Юлии, да? Юлианы? Или Юноны, а может, Юты? От прошлого своего прячешься, вот и скрываешь истинное имя.

— Меня зовут Юю, — улыбнулась Ю. — Для друзей просто Ю. Это какое-то азиатское имя, вроде китайское, спасибо мамаше. Она всегда была с приветом. Означает «счастливая». А прошлое мое действительно не хотелось бы вспоминать. Видишь ли, уважаемый Игорь Маркович, так уж вышло, что я не просто так отлично стреляю из снайперской винтовки.

— Понял, не дурак, — ответил мужчина и отхлебнул немного крепко заваренного кофе из кружки. — Что-то душит меня сегодня. Не к добру это. В комнате душно или только мне кажется?

Карандаш расстегнул верхние пуговицы рубахи и просунул ладонь в область сердца.

— Полежи на диванчике, дядя Гош, — запереживал Грант. — Переволновался, поди, сегодня, сидя в кустах.

Карандаш встал со стула и, потихоньку оперевшись на юного помощника, добрался до своего лежбища и аккуратно прилег. Крантик поднял его голову и поправил повыше подушку.

— А ты чем занималась до эпидемии? — спросил вдруг пожилой мужчина Марию.

Маша не прекращала ходить от стенки до стенки и сначала даже не расслышала вопроса.

— А? — нервно вздрогнула девушка. — Ну, раз у нас у всех тут скелеты в шкафах, тогда и я оставлю в секрете свое прошлое.

— Ну всё же, — настоял Карандаш.

— До эпидемии я была замужем, — Маша остановилась напротив камина и продолжила, вглядываясь в пламя. — Когда всё началось, у мужа словно башню сорвало. Он перестал быть похож на самого себя. Связался с плохими людьми и даже возглавил их шайку. Грабили, шантажировали, угрожали, в общем, занимались легким обогащением.

В глазах девушки отражалось пламя камина.

— И где он сейчас? — пробухтел Игорь Маркович и сильно закашлялся в кулак.

— Не знаю, полтора года его не видела, — тихо ответила девушка. — Я ушла от него, как только выпала возможность. Его, наверное, убили давно. Такие долго не живут. Меня удивляет только одно. Всю жизнь я думала, что люди не меняются. Что психика формируется в детстве. А тут на тебе, пожалуйста, а ведь таким тихоней был. Работал на заводе, всю зарплату в дом приносил. Мастер на все руки, по дому помогал, пылесосил, мыл посуду и вообще души во мне не чаял. Но как случился этот чертов апокалипсис, его будто подменили. Как с цепи сорвался, глаза стеклянные, и смотрит вроде на меня, а кажется куда-то дальше, сквозь тело.

— Ага, знаю я таких, — ухмыльнулся Игорь Маркович. — Постоянно хвастаются, и это у них дома есть, и это. То баню на огороде построят, то гараж новый купят поближе к дому. А как спросишь сотню на четверку добавить в долг, так ни копейки нет. Верно ты подметила, становятся сами не свои, глаза стеклянные и смотрят, будто не замечают меня вовсе.

— Давайте спать, — Маша потянула руки в стороны и широко зевнула. — Сегодня был трудный день.

***

— Вставай, дядя Гоша! — тормошил за плечо мужчину Крантик. — Ты идешь с нами или нет? Уже рассвело. Собирайся.

— Сколько раз говорил, не называй ты меня Гошей, — недовольно ворчал мужчина. — Зови «Карандаш», раз имя с отчеством тяжело произносить.

Друзья вышли из здания и направились в сторону станции. В лесу было тихо, лишь где-то рядом куковала кукушка. Обувь девушек быстро намокла от утренней росы.

Отряд подошел к станции тихо. Маша вызвалась идти первой с тесаком в руках. Девушка тихонько приоткрыла входную дверь и, увидев трупы на полу, с ужасом в глазах произнесла:

— Это не они...

Глава 39

Мужчины вынесли на руках из леса мотодрезину и аккуратно поставили ее колесами на рельсы. Транспортное средство оказалось довольно-таки тяжелым, и даже вчетвером отряд переставлял ее несколько раз, пока не донесли до места.

Как и предположил Пашка, дрезина была самодельной, и непонятно, для каких целей ее сконструировал фермер. Четыре железных колеса, рама, двухцилиндровый двигатель от старого мотоцикла, два кресла спереди и двухместная скамейка сзади. Получалось, что передние пассажиры с задними сидели спинами друг к другу.

— Хорошо, что догадались слить бензин с УАЗика и заправить самоходку, — сказал, вытирая пот со лба, Сережа.

— Угу, а еще спасибо близнецам, что напомнили про масло, которое нужно подмешивать в топливо, — Борис хотел поправить по привычке кепку за козырек, но вспомнил, что подарил ее Маше. — Двигатель-то двухтактный. Хорошо, на машине фильтр разборный, удалось маленько слить.

Борис Валентинович включил кнопку зажигания и, громко выдохнув, добавил:

— Ну, держите кулачки, чтобы аккумулятор был «живой», иначе придется толкать ее восемь километров.

Мужчина открыл крантик бензобака и наступил ногой на кикстартер. К удивлению, после третьего пинка двигатель затарабанил. Борис тут же его выключил. Наставнику показалось, он работает слишком громко, и на станции Ерелино могут услышать. Решили отогнать мототелегу подальше вручную.

Протолкав некоторое расстояние, мотор снова завели, дали немного прогреться и благополучно тронулись с места. Близнецы сидели сзади с автоматами на груди и взглядом провожали свою прошлую жизнь.

Дрезина ехала медленно, но уверенно, всяко лучше, чем идти пешком. Переключать передачи Борис Валентинович не решался, дрезину нужно было обкатать, неизвестно, все ли гайки с болтами у нее закручены до конца.

— Как назовем ее?! — перекричал мотор наставник и ткнул локтем в бок напарника.

— А зачем ее называть? — ответил вопросом на вопрос Сережа.

— Ну как это не порядок, — улыбнулся Борис. — У каждой машины должно быть свое имя.

— Ну... Тогда... — призадумался Сережа. — Раз она дрезина, значит, будет Зина.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся наставник. — Так тому и быть.

Отряд проехал еще пару минут молча.

— Отличный у нее ход, — заметил Борис. — Конечно, не мешало бы всё смазать. Надо будет заняться, как приедем.

Борис посмотрел на каменное лицо Сергея и добавил:

— Я помню, что там нас ждут трупы. Просто пытаюсь отвлечься и не стрессовать раньше времени.

Близнецы всё это время молчали и лишь иногда посматривали друг на друга.

— Ну что, значит, новая жизнь? — спросил Сашка у Пашки. — Сидорович считает нас мертвыми.

— Это пока за дрезиной не пришлет своих автоматчиков, — буркнул Пашка. — А как явятся туда, сразу прочухают, что наших тел нет, автоматов нет и прицепа с ценным грузом тоже нет. Надо где-то притаиться, пока всё не утрясется.