Мышь - Филиппов Иван - Страница 45

Тоня без сожалений бросила курить несколько лет назад, но сейчас ей отчаянно захотелось сигарету. Она нашла за кассой кейс, в котором лежали сигареты, взяла пачку «кента с кнопочкой» и тихо вышла на улицу. Курить на заправке было странной идеей, и она прошла несколько метров в сторону реки и села на траву. Над Москвой начинался новый день. Сколько именно было сейчас времени, Тоня не знала, впрочем её это и не интересовало. Она затянулась, закашлялась, быстро выдохнула табачный дым. После большого перерыва организм от табака отвык. Она затянулась второй раз.

Когда они вчера с Лавром убирали с заправки тела — как из гигиенических соображений, так и на всякий случай — Тоня обратила внимание на тело мужчины в байкерском снаряжении. Мужчину разорвали пополам. Лавр оттащил наружу нижнюю часть, а Тоня отволокла верхнюю часть туловища, одетую в дорогую мотозащиту. Вчера Тоня была слишком уставшей, а сейчас она курила и думала: не пешком же он пришёл на заправку, правильно? Где-то рядом его мотоцикл, а мотоцикл может стать решением многих их проблем.

Она прикурила вторую сигарету от первой и наконец вспомнила, зачем люди в принципе курят. Расслабившись, Тоня легла на траву и продолжила формулировать в голове план спасения.

В юности единственным доступным ей развлечением была езда на мотоцикле, который она помогла деду Славе отремонтировать. Ну, как помогла: следила за тем, чтобы он несколько дней подряд был трезвым, подносила нужные инструменты и кормила жареной картошкой с квашеной капустой. В благодарность дед разрешил ей брать отремонтированный «Урал» и кататься, где вздумается — только чтобы бензин сама покупала, а то ишь! Одно лето, всё время, что дороги были свободны от снега или непроходимой грязи, Тоня гоняла на мотоцикле.

Сейчас, глядя в глубокое небо над Москвой, она подумала: наверное, я ещё помню, как это делается. Вряд ли у погибшего на заправке был старый «Урал», но даже если у него какой-нибудь модный японский или итальянский мотоцикл, Тоня с ним как-нибудь разберётся. Правда, у этого плана был один фундаментальный минус.

Ровно в тот момент, когда Тоня собралась подумать о том, что мотоцикл — штука пусть быстрая, но очень шумная, на траву рядом с ней опустился Лавр.

— Вот уж не думал, что вы раньше меня встанете! Я был абсолютно уверен, что в нашем вынужденном тандеме я буду самой ранней пташкой, ан нет!

Лавр с улыбкой смотрел на Тоню. Она сначала немного смутилась, а потом протянула ему пачку сигарет.

— Премного благодарен, но воздержусь. Я курить бросил больше полувека назад и полагаю, что это было одним из лучших моих решений. Это и пригласить студентку Маргариту Петренко из параллельного потока сходить со мной на свидание в Парк Горького.

Лавр продолжал улыбаться, но Тоня внутренне начала закипать: своими пустыми разговорами он сейчас отвлекал её от важного дела. Лавр почувствовал что-то неладное и посерьёзнел.

— Я вас, кажется, отвлек от чего-то важного?

— Так заметно?

— О чём вы думали?

Лавр сорвал травинку и засунул её себе в рот, задумчиво пожевал пару секунд, нахмурился и выплюнул.

— Как-то в детстве это было приятнее. Выйдешь на луг босиком, ляжешь в траву, возьмешь одну травинку — и лежишь, на облака смотришь, травинку жуёшь… А тут не трава, а гадость какая-то.

— Может, это как-то связано с тем, что мы лежим не на лугу, а на обочине шоссе?

Лавр расхохотался.

— Вы знаете, Тоня, а у вас отличное чувство юмора. Ироничное. — Лавр внимательно посмотрел на Тоню. — Но теперь расскажите, пожалуйста, о чём вы думали?

И Тоня рассказала Лавру свой план: найти мотоцикл одного из погибших на заправке. Мотоцикл — это скорость и манёвренность. Они смогут проехать там, где никогда бы не проехали на машине, и смогут уйти от любой погони.

— И рёв мотора привлечёт всех заражённых вокруг. Я ничего не понимаю в мотоциклах, но я очень хорошо помню, что это очень шумные средства передвижения

— Это правда. Об этом я и думала, когда вы подошли… Но даже если заражённые нас услышат, они догнать не смогут.

— В случае, если перед нами будет расчищенная дорога, по которой мы сможем проехать. А если нет?

Тоня задумалась, а Лавр продолжил:

— На самом деле это хороший план. Да, он не лишен риска, и да, мы можем оказаться в тупике, из которого нет выхода, а за нами толпа заражённых.

Теперь Лавр сделал паузу.

— Но какие, собственно, у нас есть варианты? Идти пешком — верная смерть. Найти машину и использовать её? В нынешних обстоятельствах мы проедем, быть может, пару сотен метров и точно так же привлечём внимание заражённых. Так что, Тоня, вы придумали прекрасный план.

Тоня почувствовала, что покраснела. И это было странно — ей сейчас не были нужны ни похвала, ни одобрение. Практического смысла в них не было ровным счётом никакого. Напротив — сейчас, как ей казалось, Лавр нуждался в ней значительно больше, чем она в Лавре, и тем не менее… Было что-то ужасно приятное в заслуженной похвале. Даже в таких странных обстоятельствах.

Они поднялись и пошли обратно к заправке, внимательно осматривая окрестности. Лавр опять погрузился в задумчивость и замолчал, но ненадолго.

— Мы с вами много говорим о неизбежности смерти. И это понятно — ведь последние дни нас окружает только она. Мы видели все её лики, — Лавр сделал короткую паузу и помотал головой. — Нет, что я такое говорю. Мы видели много её ликов, но вряд ли все. Боюсь, нас с вами ждёт и ещё какой-нибудь прежде невиданный ужас.

Он говорил, не отрываясь от поисков, а Тоня слушала — ей было любопытно зачем старик завёл этот странный разговор.

— Знаете, Тоня, многие думают, что с возрастом страх смерти притупляется. Может быть, вам так самой показалось, когда я поддержал вашу идею найти мотоцикл.

— Ну да, я так и подумала.

— А это неправда. Страх смерти с возрастом только усиливается. В юности ты редко задумываешься о том, что человек смертен. Более того — что иногда он «внезапно смертен». Мысль о неизбежном конце если и приходит в голову, то в каких-нибудь экстремальных обстоятельствах, ты не думаешь об этом просто так, заваривая, например, утренний чай. С возрастом же это меняется.

Лавр тронул Тоню за плечо и рукой указал на кусты по правую сторону от входа в заправку. Там под деревом лежал на боку красивый ярко-красный спортивный мотоцикл.

— Мне очень не хочется умирать. Я много думал о смерти и пришёл к выводу, что мне она категорически несимпатична. Я много лет правильно ел и занимался спортом, ходил к врачам и вообще прилагал все усилия, чтобы как можно больше отсрочить нашу с ней встречу. Я говорю вам это сейчас не просто так.

Они стояли рядом с мотоциклом, и Тоня уже собиралась взяться за руль, чтобы попытаться поднять байк.

— Тоня, пообещайте мне, что вы будете осторожны? Что не будете зря рисковать? Правда, ужасно не хочется сейчас умереть и не узнать, чем всё закончится.

Тоня кивнула. Потом подумала и похлопала Лавра по плечу.

— Я очень постараюсь.

Конечно, она ничего не могла обещать Лавру и, конечно, она сама боялась. Что там «боялась» — так страшно, как сейчас, ей прежде никогда не было. Чувство бесконечного ужаса, которое охватило её тогда, на выезде из Лефортовской тюрьмы, стало фоновым чувством, она даже перестала думать о нём. Страх стал как кислород, каждый вдох был наполнен им. И всё-таки странным образом просьба Лавра придала ей уверенности.

Они с трудом подняли мотоцикл и с не меньшим трудом докатили его до дороги. Тоня с сомнением оглядела байк. С одной стороны, мотоцикл есть мотоцикл, раз ты однажды управлять научился, то уже никогда не забудешь. С другой — красный спортивный красавец BMW, который они с Лавром нашли, был максимально непохож на «Урал» из её детства. Ну разве что цветом.

— И мы на нём вдвоём поместимся?

Лавр смотрел на мотоцикл с сомнением.

— Ну, а какие у нас варианты?

Тоню значительно больше тревожил другой вопрос: сможет ли она, имея лишь опыт езды на старом советском мотоцикле, справиться с этим серьёзным спортбайком? Но вариантов у них и правда не было.