Ревизор: возвращение в СССР 19 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 44

А я задумался над новыми для меня обстоятельствами, собираясь в университет. Получается, мать Ивана больше Ксюше не рада. А Ксюша не рада длительным командировкам, отказаться от которых Иван не может, если хочет нарабатывать авторитет в своей профессии и делать благополучную карьеру… Что-то слишком много «но». Учитывая огромное влияние матери на Ивана, которое я уже заметил, ситуация складывается безрадостная. Похоже, что это конец… Жаль Ивана. И Галию надо как-то подготовить… Хотя, работать с Ксюшей они уже вместе не будут, возможно, и не увидятся больше. Трудовая у Галии в Горном лежит из-за гаража, вот пусть и дальше там лежит. Реально работать с двумя детьми она ещё не скоро начнёт, тут учёбу вытянуть бы.

Да… Жаль, что всё так вышло у этой парочки.

В университете, первым делом, поинтересовался у Лёхи, как у них прошло выступление вчера?

— Да нормально всё, — спокойно ответил друг. — Даже Аиша с Мартином по одной сценке отыграли.

— О, с почином, значит, их сегодня надо поздравить, — улыбнулся я. — Как они?

— Волновались страшно, а так — молодцы. Тебе, кстати, привет передавали ребята из местной агитбригады, забыл… Ираклий, как парни вчера представились, что Паше привет передавали?

— Щас… — напрягся Ираклий. — Серёга Белый и Малина, если тебе это о чём-то говорит.

— Говорит, говорит, — рассмеялся я, вспомнив, как они оба сидели на лавочке у соседнего подъезда. — Они сами-то выступали?

— Выступали, — кивнул Лёха. — У них этот Малина частушки спел классно, а в остальном им до нас далёко, — уверенно заявил он.

— Ну, отлично, — обрадовался я. — Значит, все при деле, все работают и даже, оказывается, частушки поют.

А сам удивленно подумал, что очень давно не видел Малину около дома. Неужто куда-то переехал? Общежитие, что ли, дали? Но зачем оно ему?

Москва. МГУ. Кабинет Самедова.

— Я очень рад тебя видеть, — обнял Рашид Регину и притянул к себе. — Но не надо тебе бегать ко мне каждый перерыв. Завистников вокруг столько… Болтать начнут.

— Ну и пусть болтают, — равнодушно ответила она.

— Глупенькая. Зачем давать пищу для сплетен? У меня жена, дети. Будут потом в нос тыкать моральным обликом партийца. Ты же не хочешь, чтобы у меня с карьерой проблемы начались?

— Нет, конечно. Но сплетни и так, и так появятся, — грустно взглянула на него Регина, решив, что пора брать быка за рога. — Я вот про Ивлева одно сказала, а разошлось совсем другое. И, главное, Светка Костенко всё это придумала, а сама в стороне осталась. Даже порицания не получила. Вот как так? Где справедливость?

— Детка, у неё родители серьезные, ну, что ты хочешь?

— Что, прямо такие важные родители? — с сомнением спросила она. — Отец в министерстве автодорог работает. Тоже мне шишка. Мой отец тоже там работает и его знает. И чего его испугались? Ты что, тоже его боишься?

— Ещё чего! — усмехнулся Самедов.

— Правда? — доверчиво обняла она его за шею. — Значит, ты можешь Светку из «Комсомольского прожектора» турнуть? Я не представляю, как мы с ней после ее предательства вместе сможем в Прожекторе работать… Меня стошнит при виде ее рядом…

— Да запросто! — улыбнулся он.

В столовой обсуждали с нашими парнями подработки на стройке. Мартин в этот раз пришёл с Илмой. Они оба слушали с нескрываемым интересом наши разговоры.

— Мы сегодня поедем договариваться насчёт объёмов работы и оплаты, — взял я слово. — Наверняка, сразу встанет вопрос о сроках. Давайте определимся сейчас, кто будет работать и в каком режиме?

— Я буду работать по будням, когда свободен от «Комитета по защите мира», — сразу поднял руку Лёха Сандалов. — Это будет два-три раза в неделю.

— Я тоже, — поднял руку Ираклий. За ним подняли руки Булатов, Брагин и Витя Макаров.

— Я бы тоже пошёл, можно? — спросил Семён Давыдов.

— Конечно, — кивнул Лёха. — Мы же по очереди с парнями будем ходить, это, считай, нас не шесть, а только трое в смене будет. О! Паш, а Миша будет с нами работать-то?

— Кузнецов? Наверное, — пожал я плечами. — Что вы сами-то у него не спросили? Я его сейчас редко вижу.

— Я спрошу у него сегодня, — пообещал Брагин. — Сегодня, как раз, наш день в Комитете.

— Только не забудь, — строго посмотрел на него Лёха.

— Мужики. Тут ещё мои просятся на работу. Кукояка, Желтов и Доненко. Возьмём? — посмотрел на меня Булатов.

— А что ты на меня смотришь? — улыбнулся я. — Это ваша бригада. Вам и решать.

— Да пусть тогда идут, — решился Булатов. — Кукояка, конечно, тогда повел себя неправильно, но потом же взялся за ум, верно? А по остальным вообще никогда вопросов не было. Главное, следить за учебой. Пригрозить надо, что, если начнутся проблемы с учёбой в погоне за длинным рублем, выгоним из стройотряда к едрене фене.

— А я? — скромно спросил Мартин.

— Ну, тебе-то зачем? — удивился я.

— Мне тоже работа нужна, — убеждённо заявил он.

— У тебя тренировки три раза в неделю и ещё работа? А учёба?

— Что за тренировки? — тут же влез Ираклий.

— Боевое самбо, — важно ответил Мартин не без гордости. — Меня Паша устроил.

Мои парни выдохнули с уважением и завистью в глазах.

— Нет, нет, нет! Даже не просите! — воскликнул я, сообразив, что сейчас начнется. — Это ЗИЛ! Пропускная система! Лучше напишите коллективное обращение на кафедру физвоспитания, чтобы в университете секцию открыли. Это же МГУ, тут для студентов на многое готовы!

— Точно! И Марата сюда тренером! — радостно воскликнул Мартин. — И я тогда тоже сюда буду вместо ЗИЛа ходить.

— Он, кроме тренировок на ЗИЛе, учится на учителя физкультуры и в своём же училище физкультуру ведёт. Ты совсем его загнать хочешь? — возразил ему я.

— Но, кстати, попросить деканат о такой секции — идея хорошая, — переглянулся с парнями Булатов и те одобрительно закивали.

— А кто спорит? — вздохнул я. — Никто и не спорит. Пишите, а тренера найдут обязательно. Я сам бы с большим удовольствием на самбо ходил бы, чем на волейбол. Блин! У меня же ещё сегодня волейбол! — взглянул я на Лёху. — Сразу после пар стартуем.

— Угу, — кивнул он.

Мартин взглядом попросил меня отсесть за свободный стол рядом. Какие-то проблемы? Вид у него больно озабоченный. Помогать надо, конечно, и друзья мы уже, и Эмма его мне под надзор передала, но, блин, и беспокойный же у меня подопечный! Я, если честно, от Альфредо гораздо больше проблем ожидал. Тот яркий и энергичный южанин по темпераменту, да еще и из капстраны с ее вольницей приехал. Мартин на его фоне тихий и бесцветный. А вон оно как…

Мы пересели и сразу к нам присоединилась Илма.

— Паш, посоветоваться, вот, хотим, — начал он, переглянувшись с Илмой.

— У нас в землячестве, — пригнулась ко мне через стол Илма, — есть такой Хуберт Майер. Он у нас глава Союза свободной немецкой молодёжи ГДР студентов экономфака. Так вот, он хочет провести собрание и осудить поведение Мартина.

— Да помню, мне про него Мартин уже рассказывал… А за что осудить? — удивился я. — Уж к кому-кому, а к Мартину никаких претензий, по-моему, ни у кого быть не должно.

— В том-то и дело, — смущённо ответил Мартин. — Помнишь, когда мы с ним сцепились в самом начале, я тебе тогда на него жаловался… Потом там продолжение было. Короче, я его послал.

— Ты? — не поверил я.

Вот тебе и тихий бесцветный немец!

— Он мне приказывать начал, что я должен, что не должен. Ну, я и вспылил, — виновато посмотрел на меня Мартин.

— Так. Понятно. И что он хочет тебе вменить?

— Вменить? — не понял иностранец.

— В чем обвинить хочет? Что ты якобы плохого сделал?

— Что Мартин игнорирует ячейку Союза молодёжи и всех её членов, пренебрегает указаниями главы ячейки и ведёт мелкобуржуазный образ жизни, — вмешалась Илма.

— Ничего себе, — поразился я. — Здорово ты ему на хвост наступил, брат.

— Что делать-то теперь? — озадаченно спросил меня Мартин.