Бесноватый цесаревич 2 - Яманов Александр - Страница 20

Доехали быстро. Неплохой такой особняк, не дворец, но миленько. Для меня загадка, как местные кучера и прочие ямщики умудряются находить дома. Ни табличек с названиями улиц, ни номеров домов в нынешней Москве ещё не было. Благо по Первопрестольной меня возил местный кадр, который знал все проулки и переулки. Но всё равно, надо будет подкинуть идею Павлу, пусть наведёт шороху среди глав городов.

К центральному входу в дом располагалась пристройка, из которой при нашем приезде вышли два каких-то товарища больше похожих на запорожских казаков или как там называются местные бандюганы. Чубов под папахами не заметил, зато обратил внимание, как оба сделали рефлекторное движение к саблям, которых на поясах у них не было. Это они так отреагировали на Ильина, который спрыгнул с козлов и открыл дверь возка. Есть, что такое в моём псевдолакее, что сразу бросается в глаза опытным людям. Обоим мужикам было за пятьдесят, суровые и морщинистые лица, классические усы. Но вместо шаровар обычные штаны, заправленные в сапоги из верхней одежды какой-то вариант жупанов. В общем, вид самый что ни на есть колоритный, как их в Москву пропустили?

На крыльцо вышел Полторацкий, тепло поздоровались и прошли в дом. В гостиной уже собралась вся честная компания в лице Болотова и Ливанова, но был ещё новый персонаж. Им оказался тот самый профессор земледелия Василий Прокопович, будущий глава экспедиции в Сибирь. Если бы не запорожские усы и небольшой акцент, то обычный чиновник в стандартном гражданском камзоле. После приветственной части, сразу перешли к делу. Я обрадовал Болотова, что усадьба в Богородицке теперь принадлежит мне, а он там полноценный хозяин.

– Андрей Тимофеевич, – обращаюсь к новоиспечённому управляющему, – Я безмерно уважаю вклад, который вы сделали в развитие земледелия, но хотел дать один совет. Развитие новых сортов и культур – это отлично. Но года через три-четыре мне понадобиться больше количество продовольствия. В первую очередь необходим семенной фонд для картофеля и злаков. Капитан Харламов посетит вас в ближайшее время, и вы сами решите какого рода злаки лучше начать выращивать на новых землях. Думаю, и господин Полторацкий не откажет в помощи, особенно во внедрении новых механизмов для обработки полей. Но семена в данный момент первичны, и я очень рассчитываю на ваш опыт.

– Ваше Высочество, я уже обдумал, как будет проходить сотрудничество с господином Харламовым, мы вас не подведём. И с Дмитрием Марковичем мы тоже обсудили, какого рода инструменты можно будет быстро изготовить и уже со следующего сезона начать эксплуатировать в ваших хозяйствах, – ответил Болотов, а Полторацкий поддержал его кивком.

– Замечательно. Я не разбираюсь в земледелии, но со своей стороны окажу вам всяческое содействие. Здесь мои мысли по некоторым вопросам организации паевых хозяйств, культур, которые необходимо начать выращивать в первую очередь и ещё по мелочам, – передаю два пакета Болотову, – А во втором пакете деньги, вам должно хватит на первое время. Далее буду ждать от вас письма, где обсудим все детали и необходимое финансирование.

Мне нравился деловой подход светила русской агрономии. Человек он немолодой, наверняка потратил немало сил и нервов на привлечение нужных средств к своим работам, поэтому взял деньги без всякого жеманства.

– Михаил Егорович, – обращаюсь к Ливанову, – для вас у меня самые приятные вести. Вашими изысканиями заинтересовались очень влиятельные персоны. Завтра с утра поезжайте в усадьбу графа Орлова-Чесменского. Вот вам рекомендательное письмо, Алексей Григорьевич предупреждён, и вас ждут, но лишним не будет. Там же в конверте мои записи лично для вас, посмотрите, может что-то пригодиться.

В конверт я положил ещё тысячу рублей. Наверняка у Ливанова хватает долгов, содержание училища вещь недешёвая. Заодно набросал несколько тезисов по организации рабочего процесса и разделению труда. Не знаю, как с этим обстоят дела на крупных производствах, но в новгородской артели элементарное разделение производственного процесса чуть ли не в три раза повысило объём выпускаемой продукции. Без передышки и пауз, приступил к наиболее важному для меня разговору.

– Господин Прокопович, насколько я понял, вы согласны отправиться в Сибирь?

– Готов, Ваше Высочество. И большое спасибо за доверие. В последнее время жизнь не баловала меня на радостные события. Но, как это ни странно, предстоящая поездка в Сибирь занимает сейчас все мои мысли и вернула меня к жизни, – грустно произнёс этот ещё не старый мужчина.

– Два казака при входе ваше сопровождение?

– Это мои свояки. Оба одиноки, поэтому без раздумий согласились последовать за мной. Инструменты, припасы, одежда и прочие необходимые в дороге вещи, мы оставили на постоялом дворе в десяти вёрстах от Москвы.

– Замечательно, что вы так серьёзно отнеслись к поездке. Вот два рекомендательных письма. Одно от Академии Наук, а второе от Цесаревича. Не думаю, что возникнут какие-то затруднения с властями на местах, но лучше сразу обозначить серьёзность экспедиции. Во втором конверте описание плана и задач экспедиции. Если вкратце, то вам необходимо изучить земли, прилегающие к тракту от Тюмени до Омска, далее вверх по Иртышу и вплоть до Бийска. Вам нужно будет сделать карту и указать наиболее перспективные участки для земледелия и овцеводства. Именно овцеводства, – уточняю, видя недоуменные взгляды агрономов, – На юге и юго-востоке от тракта кочуют племена киргиз-кайсаков и джунгар. Какой смысл везти за тридевять земель скотину, если её можно будет купить у кочевников и начать разводить на своих пастбищах? Потребности в продовольствии и сукне растут постоянно, вот и займёмся производством на местах. Вам также необходимо сразу выбирать участки для строительства деревень. В этом вам окажут помощь люди купца Лебедева-Ласточкина, которые должны ожидать вас в июле в Тобольске. Но на вашем месте я бы сразу начал изыскания в районе Тюмени. Думаю, до сентября получится найти несколько пригодных участков. За людьми купца лучше послать гонца, чтобы они сами отыскали вас и оказали всяческую помощь. Первые данные о ваших работах жду зимой.

Ботаники и агрономы мурыжили меня ещё часа три. Выпытали максимум информации о планируемом заселении Сибири, формы организации паевых хозяйств и вообще обо всём на свете. Но это не были пустопорожние разговоры так называемой интеллигенции из моего времени, любящей почесать языками ради любви к высокому искусству болтологии. У людей был предметный интерес, и они реально помогали своими советами. Очень много полезного рассказал Ливанов, который провёл в подобных изысканиях ни один год. Полторацкий пообещал выделить толкового агронома для хозяйств в Воронеже, который уже перерос его усадьбу. У него ещё был толковый механик, разбирающийся в новых видах плугов, сеялок и молотилок. Сразу договорились создать совместную мануфактуру с Харламовым. Место под неё не выбрали, а пока механик поедет к Кулибину и будет там доводить инструменты до ума.

Покидал эту приятную компанию в отличном расположении духа. Они ещё долго будут обсуждать предстоящую экспедицию и помогут в осуществлении такого важного проекта. Для меня общение с увлечёнными работой людьми, было отдушиной на фоне бесед с большей частью аристократии и придворными. Ордена и звания нужно вручать таким людям, которые на голом энтузиазме двигают вперёд русскую науку. Но награды достаются всяким бездарям и приспособленцам у трона, а иногда просто врагам России. Как это всё напоминает моё время.

В Петровский вернулся поздно. Юля, ещё не ложилась и сидела бледная и расстроенная в компании с Лизой. Сердце рухнуло, куда в район пола. В первую очередь подумал о ребёнке.

– Что-то случилось с твоим здоровьем?

– Нет, – отвечает она недоумённо, – Император приказал завтра же утром отбыть тебе на службу в Новгород. Это так несправедливо и оскорбительно.

Ух. Зачем же так пугать? Я и так утомился и изнервничался, что дальше некуда. Давно у меня не было такой интенсивной жизни. Грешным делом, промелькнула мысль, а готов ли я при определённых раскладах сесть на трон. Сразу отогнал эту дурную затею, даром мне такого добра не нужно. Завтра, значит, завтра. Плохо, что так и не приехал Краузе. Но ничего страшного, перехвачу его по дороге в Новгород.