Шелихов. Восхождение (СИ) - Базаров Евгений - Страница 3

После этих слов, Ник непроизвольно окинул себя взглядом. Плотная брезентовая куртка, тёмно-зелёного цвета, такие же плотные штаны, заправленные в берцы. Да одежда, видавшая виды. Но зато проверенная временем, надёжная, ей сноса нет. Её даже медведь не порвал, когда обниматься полез.

Да и вшитые в потайные отсеки талисманы кое-какую защиту дают… давали, что уж греха таить, надо не забыть после обеда навестить волхва: может что подскажет по старой памяти.

— Господину открыть дверь?

Ник настолько глубоко ушёл в свои мысли, что сразу и не сообразил, что топчется перед входом в отведённую гостевую комнату. Не ответив, он коснулся двери и распахнул её.

Пол комнаты занимала большая кровать, в углу стоял шкаф, напротив у стены — письменный стол и стул. Два больших окна и дверь, ведущая в ванную. Собственно, самый обычный спартанский гостевой набор.

Снова вспомнив про Игната и, дождавшись, пока он снимет мерки, закрыл за ним дверь. Поставил сигналку и, проскочив этап с душем, рухнул на кровать, снова ушёл в задумчивость.

На этот раз ещё до того, как Игнат постучал в дверь, среагировала сигналка. Поэтому, когда Ник открыл дверь, то увидел слугу с занесённой рукой и смущённо отводившей её в сторону.

— Господин, я принёс два костюма, сменные рубашки, обувь.

— Давай сюда.

Игнат, что-то начал бормотать про примерку, но Ник уже закрыл за них дверь, чуть не прищемив нос.

Сгрудив два чехла с торчащими вешалками, загнал ботинки под стул. Он сверился с часами, прикинув, что до обеда осталось немного времени, и пора приводить себя в порядок, и принялся за дело.

Глава 2

Скептически оглядев свой белёсый подбородок, Ник понял, что, поторопился сбривать бороду. Но этикет подразумевал гладко выбритое лицо: 'Мда, как же он отвык от великосветских раутов за эти пять лет. Лучше на медведя сходить или призвать тотем, чем готовиться вести непринуждённые беседы за столом.

Дом как никогда был наполнен людьми: засвидетельствовать своё почтение отцу прибыли родственники и друзья семьи со всей империи. Так что пришлось вспомнить весь курс этикета, которому учили в детстве, вбивая в голову недорослям.

Ещё раз критически оглядев своё лицо, в голову пришла идея наложить иллюзию, но, учитывая приступы, контроль давался тяжело, и этот вариант пришлось отмести.'

Внезапная боль пронзила тело.

— Тут темно и страшно, они снова идут сюда… Помогите!!!

Ник, выронив опасную бритву, осыпался на холодный кафель. Тело била мелкая дрожь, а голос в голове не давал отключиться…

Боль отступила так же внезапно, как и накатила. От яркого света болели глаза, а правая щека горела.

Поднимаясь с холодного кафеля, он чуть не растянулся на нём вновь. Ухватившись за раковину, подтянулся на руках к зеркалу: всё сразу стало понятно. Опасная бритва, падая, зацепила щеку, оставив неглубокий, но длинный порез.

Чтобы унять дрожь в руках, Ник засунул их под горячую, почти обжигающую, воду и смотрел, как капли крови капают, растворяются в воде.

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Наскоро смыв кровь и накинув полотенце на плечи, он пошёл открывать, поздно сообразив, что сигналки активно зудели, всем своим видом показывая, что за дверью топчется уже порядком надоевший Игнат.

— Господин, все уже собираются. Я могу подождать здесь и сопроводить к столу.

— Обожди, — захлопнув дверь. Сосредоточился на простейшей лечебной руне. Руки всё ещё дрожали. Выверенными движениями дочертив хвост, Ник накачал руну энергией, в тот же миг щеку защипало и обожгло прохладой. Переборщил с накачкой, пришлось с силой растирать онемевшую щеку. Странно…

Иллюзию решил не накладывать, на вопросы всегда найдётся что ответить. Движениями, отработанными до автоматизма, завязав галстук, критически оглядел себя в ростовое зеркало.

«Вылитый отец, только цвет волос достался от матери», — закрыв за собой дверь и моля богов, чтобы не свалиться в припадке на глазах у такого количества народу, приказал слуге.

— Веди!

— Да, господин, — склонив голову, Игнат повёл его по коридору через галерею, потом по лестнице, и вот наконец, двери общей залы, к которым ручейком стекался народ в ожидании обеда.

Седьмой отдел. Кабинет капитана Басаргина

Капитан Басаргин Константин Олегович человеком был незаурядным: к своим тридцати годам, пусть и не достигшим высших чинов, сохранил веру в людей, в честь прогнивших насквозь аристократов, о которой уже давно стали слагать легенды. Но легенды слагались обычно шёпотом и за закрытыми дверьми, при этом постоянно оглядываясь. Если уж честь была чем — то сродни мифическим понятием, то вот мстительность была вещью ощутимой.

Но портила Басаргину жизнь не вера, а честность: нет, не так. Патологическая честность человека, твердолобость, увы, на которую махнул рукой и начальник, и сослуживцы. Задвинув Басаргина в самый маленький кабинет, где помещался только стол, два стула, сейф и, пожалуй, поместилась бы полка для бумаг, но причудливая форма кабинета, не давала такой возможности. Поэтому всё свободное пространство занимали папки с делами.

— Басаргин, вот ещё заявление о пропаже.

На стол перед коротко стриженным мужчиной в вязаном тёмно-бардовом свитере грохнулась папка.

Посмотрев на папку, капитан снял очки и потёр глаза:

'Снова о пропаже. Последнее время в Петербурге творилось что — то сродни психозу, или может, заговору. Молодые отпрыски дворянских фамилий стали исчезать по одному два человека: в общей сложности, пропало уже семеро.

А может не исчезать, а сбегать. Именно этой версии и требовало придерживать начальство, запрещая объединять дела. Не заморачивая себе голову, составляя протокол опроса ближайшего родственника. А скоро ещё открытие Петербургского карнавала…'

Капитан развернул, хрустнувшую пластиком, папку.

— Так, что мы имеем, — бормотал он, пробегая по печатному тексту и прикреплённым фотографиям. — Барон Хвостов Максим Алексеевич… родился… живёт…так пропал в среду. Автомобиль марки Jeep Wrangler сиреневого цвета, гос номер… припаркован на улице… Осмотр ничего не дал, камеры видео наблюдения ничего подозрительного не зафиксировали. Это-то и странно. На связь не выходит. Опросили одногруппников — ничего… Не густо, — откинувшись на спинку стула, Константин быстрым движением начертил кофейную руну бодрости. Живительная волна прокатилась по телу, не оставляя ни капли усталости.

— Запомните, не больше трёх применений в сутки. Кофейная руна придаёт сил, но за счёт ресурсов вашего же организма, при использовании больше трёх раз, мало того, что вы станьте похожи на мертвяка, так ещё и можете отключиться где угодно, за рулем или на пешей прогулке. Вы, конечно, придёте в себя, но только когда организм восстановит баланс, — говорил наставник по рунам Петровский.

Поместье Шелиховых

— Николай, — Ник обернулся на звук голоса. — Я благодарна, тебе что ты приехал попрощаться с отцом…

Валентина стояла возле окна, в чёрном строгом платье, театрально заламывая руки. Лицо было чуть припухшее, что не двусмысленно намекало на горечь утраты. Слева от неё стоял щуплый подросток одиннадцати лет, с безразличием рассматривающий присутствующих и уж тем более в упор не замечающий своего старшего брата… яблоко от яблони.

— Спасибо, графиня, что дали мне такую возможность… — кивнул в ответ Ник. Он хотел сказать что-то ещё, но его привлёк нарастающий вертолётный гул.

«Странно вертолётная площадка совсем — в другой стороне…»

Осколки стекла брызнули в разные стороны, и автоматная очень целенаправленно стала уничтожать всё что попадалось на её пути. А на пути, разворачиваясь навстречу пулям, стояла графиня. От неожиданности она застыла как вкопанная, от мгновенной смерти её спасли амулеты, развернув щиты. Но автоматная очередь, кучно выплевывая пули калибра 7,62, пробивала и не такую защиту. Энергетический купол вокруг женщины замерцал, давая понять, что осталось недолго, но графиня так и не сдвинулась с места. Пришедшие в себя более опытные мужчины уже формировали руны для ответной атаки.