Я стала женой злодея (СИ) - Миллюр Анастасия - Страница 37

Головная боль с каждым его словом только нарастала. Наконец, она стала просто невыносимой, и я вскинула руку, останавливая его.

— Прервемся.

— Малышка Азалия, ты в порядке? — заботливо спросил меня Регори, который все эти ужасные тридцать дней был рядом со мной.

Я плотнее запахнулась в шаль и, дернув подбородком, отошла к окну. Прислонилась лбом к стеклу, протяжно выдохнула и прикрыла глаза.

— Закончим на сегодня, — раздался властный голос императора.

— Как прикажите, ваше величество, — тут же ответил поверенный. Скрипнул стул, когда он поднялся. — Прошу простить за дерзость, но дела рода Абенаж кто-то должен взять в руки. И если вдовствующая эрцгерцогиня сейчас не в силах этим заняться, то прикажите мне нанять управляющего.

Вдовствующая эрцгерцогиня… Первая в истории рода Абенаж. Какая горькая честь.

— Вернемся к этому вопросу завтра, — вновь прозвучал голос Регори, и теперь поверенный уже не посмел вставить и слова.

Попрощавшись, он покинул кабинет Ридриха, оставляя нас с императором наедине.

— Ты меня балуешь, — даже для меня самой голос звучал скрипуче. На губах показалась кривая улыбка. — Поверенный прав, мне пора взять себя в руки. Терис Абенаж в гробу перевернется и восстанет, чтобы меня задушить, если я пущу по ветру могущество рода.

— Я сделаю чай, — с тяжелым вздохом проговорил Регори и вскоре уже протягивал мне горячую кружку.

Обхватив ее ледяными пальцами, я снова вернулась к безразличному разглядыванию пейзажа за окном, молча позволяя императору поправить шаль на моих плечах. Какая разница? Сколько не кутайся, все равно будет холодно. Такое ощущение, что мерзло не тело, с того самого дня вымерзла моя душа.

Ридрих был настоящим злодеем до мозга костей. Невообразимо жестоким.

Оказывается, мы… Были женаты.

На следующий же день после моего похищения, Ридрих обручил нас. А значит, он планировал все это еще тогда. Значит, он просто позволил мне верить в светлое будущее, в эту глупую сказку, которую я сама себе скармливала и ей же насыщалась.

В грудине затянуло, и я тут же выдернула себя из черной заводи мыслей.

— Спасибо, — запоздало ответила я и сделала глоток.

— Азалия… — начал Регори, и его тон сразу дал мне понять, что ничего хорошего ждать не придется. — Насчет похорон…

Я до побеления сжала чашку.

— Нет, — резко оборвала я его, не дав договорить.

Никаких чертовых похорон.

— Азалия, ты тратишь очень много сил на то, чтобы тело Ридриха продолжило жить, но…

Я буквально чувствовала, как мужчина осторожно подбирал каждое слово, словно боясь наступить на мину. И не зря.

— Это мои силы. И мне решать, на что их тратить, — вновь перебила я его. — Тема закрыта. С меня достаточно того, что я приняла титул вдовствующей эрцгерцогини.

Поехавшей эрцгерцогини, если быть точной. В свете уже ходило немало слухов о том, что я тронулась умом от горя и держала в своей спальне разлагающийся труп мужа. К сожалению, эти сплетни не так далеки от правды.

Со стороны императора послышался тяжелый выдох. Ему тоже было нелегко. Они с Ридрихом были, как родные братья. И мало того, что Регори сам справлялся со своим горем, так еще и со мной нянчился.

Не знаю, как я бы справлялась без его поддержки в эти дни. Мы сильно сблизились за последний месяц. Наверное потому, что в нем я видела отражение собственной потери.

— Отложим встречу с поверенным на неделю. Пусть делами пока займется управляющий. Я отправлюсь в Шейлброг на несколько дней, а после начну постепенно перенимать бразды правления, — произнесла я, ставя на стол почти полную чашку.

— Мне поехать с тобой? — последовал вопрос после недолгой паузы.

Обернувшись к мужчине, я приподняла уголки рта в улыбке и покачала головой.

— Твои министры и советники сожрут меня с потрохами, если я снова отвлеку тебя от дел.

В отличие от взглядов остальных людей, в зеленых глазах Регори не было сводящих меня с ума сочувствия и жалости. И это также было одной из причин, почему в его обществе мне было легче, чем в чьем-либо другом.

Он улыбнулся мне.

— Им придется приберечь силы до тех пор, пока ты не войдешь в совет.

— Пока не будем об этом, — махнула я рукой и прислонилась лбом к холодному стеклу. — Прости, я устала.

— Конечно, малышка Азалия, я приеду, когда ты вернешься из Шейлброга, — произнес Регори, сжал мое плечо, а после дверь с тихим скрипом закрылась за ним.

И вот, я снова осталась одна.

Одиночество было моим благословением и проклятьем. Когда никого не было рядом, мне не нужно было делать вид, что я держалась, что со мной все было в порядке, что мельчайшая клеточка моего тела не выла от горя каждую гребаную секунду. Но при этом когда я оставалась наедине с собой, ничто не могло спасти меня от накатывающих приливными волнами воспоминаний, которые топили, накрывая с головой.

Я молилась на них и их же проклинала. Они мучали меня, но только в них я могла увидеть черную бездну любимых глаз, почувствовать тепло заботливых объятий, вдохнуть обожаемый запах и услышать звук его голоса.

Отец предлагал мне перебраться в церковь или хотя бы в другое поместье, которых у меня, как у эрцгерцогини теперь было хоть отбавляй. И я знала, что так мне было бы легче. Но я также знала, что тогда не смогу делать вид, словно этого кошмара не было.

Наша столичная резиденция дышала Ридрихом, каждый угол и каждая комната хранила память о нем. И я не могла оборвать эту ниточку, связывающую меня с ним. Нет. Не сейчас.

Тяжело сглотнув, я бросила взгляд на его кресло. Сколько бесчисленных вечеров мы провели здесь? Сколько раз я, делая вид, что читала книжку тайком рассматривала Ридриха? И сколько раз я мечтала подняться и, подойдя сзади, обнять его?

Боже… В глазах зажгло, и я резко зажмурилась.

Какой жадной я тогда была… Сейчас я не мечтала коснуться его, мне бы хватило просто увидеть его в этом чертовом кабинете. Что мне нужно сделать, чтобы он снова оказался в своем кресле, взял в руки стопку бумаг и погрузился в работу? Боже, скажи мне, умоляю тебя, что я должна сделать?

Смахнув набежавшие слезы, я быстрым шагом покинула кабинет и направилась в то единственное место, которое все еще имело для меня смысл. Пока я шла, в коридорах звучал лишь стук моих каблуков. С того дня особняк погрузился в мертвую тишину. Слуги не переговаривались меж собой, не шутили и не делились сплетнями. Все затаились и замерли. Словно во дворце стали прислуживать не живые люди, а призраки.

Я толкнула дверь, переступила порог и в несколько шагов добралась до кровати.

Он был здесь. Как и все предыдущие тридцать дней прошедшего месяца, Ридрих с несвойственным ему терпением дожидался меня, лежа на большой хозяйской кровати своей спальни.

С нарастающим давлением в груди я прошлась взглядом по его спокойному лицу, закрытым глазам, сомкнутым губам. Мои пальцы обвели дугу его бровей и откинули упавшие на лоб черные волосы.

— Здравствуй, хороший мой, — прошептала я.

Опустившись на постель, я взяла его руку и прижала к губам костяшки пальцев. Его кожа была теплее моей. И лишь прикасаясь к нему, я на самую чуточку согревалась. Как если бы к огромному айсбергу поднесли спичку, которая растопила крошечный кусочек льда.

— Прости, я обещала тебе, что сегодня точно смогу закончить встречу с поверенным, но не смогла, — выдавила я, закрывая глаза и прислоняя его теплую ладонь к своей щеке. — Кажется, тебе так и придется проснуться и заняться делами. Я ужасно плоха в этом, слышишь, родной?

Я улыбнулась.

— Нет. Нет, хороший мой. Конечно, я тебя не тревожу. Спи. Отдыхай, ты хорошо поработал. Просто… — горло сдавило, и я всхлипнула, пряча нос в его ладони. — Я так скучаю, любимый.

Прерывисто выдохнув, я поцеловала его в сгиб запястья и аккуратно уложила его руку вдоль тела, затем разгладила ворот рубашки, поправила одеяло и положила голову ему на грудь, вслушиваясь в мерное биение сердца.